Едва мы выехали за пределы Лондона, как тут же попали под лучи солнца. Солнечный свет был довольно ярким, но каким-то неустойчивым, как обычно бывает в феврале при сильном восточном ветре. Бледно-голубое, еще холодное, но уже безоблачное небо отражалось в скопившейся в низинах воде. Проплывавшие мимо поля казались просто пропитанными водой, но пробивавшаяся на них сочная зелень давала надежду на обильные ранние всходы. Время, как ни странно, тянулось медленно. Когда солнце зашло, окружающий пейзаж покрыла пасмурная дымка. Мы проезжали Солсбери. Тонкий шпиль кафедрального собора торчал из сгущавшихся сумерек, как серая игла. Дэвид дремал, сидя против меня со своей тяжелой резной трубкой, зажатой в углу рта. Ритмичное постукивание колес соответствовало моему возбужденному состоянию. Мне не хотелось спать. Большие станции, наполненные шумом и дорожной суетой, всегда вызывали у меня беспричинное волнение. В сравнении с железной дорогой автомобиль – чрезвычайно прозаичный вид транспорта. Для меня автомобиль – это способ передвижения к загородным красотам, но поезд – это уже целое путешествие. Когда отправляешься на вокзалы: Виктория, Ватерлоо, Хьюстон, – западная часть Англии, Шотландия – все сразу же становится легко достижимым. Новые приключения, то, о чем мечтает душа, – холодный лед севера и горячее солнце юга – все к вашим услугам. Если, конечно, у вас в кармане есть деньги. И это непрерывное постукивание колес! Пульс жизни, ритм приключений! Именно поэтому дети любят играть в поезд. Металлический звук колес выбивает из колеи и отправляет в неведомый мир на недели, месяцы, а может быть, навсегда! Вы встречаете новых друзей, возникают неожиданные романы. Впереди, может быть, поджидает и смерть. Мысль об опасностях вселяет страх. Но это все равно приключения. Под ритмичное постукивание колес у меня постепенно прошли тревожное настроение и депрессия, которые я испытал в студии Дэвида, и я ощутил прилив сил.

Окончательно стемнело задолго до того, как мы достигли Эксетера. Мы проехали Окхэмптон с холмами Дортмура, которые черными силуэтами вырисовывались в свете полной луны. Было уже за полночь, когда наконец мы увидели море в Марационе и гору Святого Михаила, возвышавшуюся, как тяжелые оборонительные сооружения, на фоне серебристых вод залива.

Сойдя с поезда, мы отправились в маленький удобный отель прямо напротив железнодорожной станции Пензанс. Там мы решили переночевать.

Из моего окна была видна гавань в заливе, залитом лунным светом. Полная темнота и силуэт эсминца напомнили мне о том, что западная часть страны, так же как и Лондон, находится в состоянии войны. Я ощущал близость моря, но вокруг меня царила тишина. Я выпил горячего рома и лег в постель. Хотя я понимал, что меня ждут опасные испытания, но заснул мертвым сном.

Разбудили меня унылые звуки рожка. Над морем висел утренний туман. В нем тонуло все вокруг.

– Раннел, камень Раннела, – пробормотал Дэвид, усаживаясь напротив меня за завтраком. – Может быть, это не было так задумано, но звучит очень похоже на мычание коровы.

– Ну, я надеюсь, Бог не допустит, чтобы наши предположения не подтвердились, – сказал я. Туман несколько испортил мое настроение.

– Я буду чертовски удивлен, если выяснится, что в стране не одно место называется Конусы Раннела, – заметил Дэвид.

И я был вынужден признать, что эта мысль не лишена здравого смысла. Может быть, мой друг и был прав. Название это очень необычно. Я стал думать о том, как выглядит Фрейя и что за неприятности у нас впереди. Чувство беспокойства, связанное с тем, что могло нас ждать, преобладало над всеми логическими аргументами.

До Пензанса за нами никто не следовал. В этом я был совершенно уверен. За нами следили накануне, когда мы покидали свои дома. Но нам обоим удалось отделаться от хвостов на пути к вокзалу Виктория. Тем не менее мы приняли все возможные меры предосторожности, когда перебирались на вокзал Ватерлоо. И хотя я понимал, что впереди нас ждут новые сложности, я не был этим особенно подавлен. Конечно, мои нервы были несколько напряжены. Такого я не испытывал давно. Я радовался этому. Последние годы я жил спокойно, но от своего комфортного существования несколько расслабился. Сейчас же я не особенно сокрушался, что выбился из обычного ритма.

После завтрака мы отправились искать автомобиль. Руководство экспедицией взял на себя Дэвид. В этих делах у него был определенный опыт. Я вспомнил, как на одной из его вечеринок парень, которому Дэвид подсказал, где подешевле купить паровую печь, сказал: «Если вам что-то нужно, обращайтесь к старине Дэвиду. Он знает так много странных людей, что всегда может посоветовать, где приобрести нужную вам вещь по сниженной цене». У Дэвида было какое-то особое чутье – он разбирался в обстановке. Сейчас мой приятель отказался от вполне приличного «остина», предложенного нам в аренду по нормальной цене с неограниченным количеством бензина.

– Что? – воскликнул Дэвид, когда я запротестовал, заявив, что именно такая машина нам нужна, ведь нам предстояло ехать совсем не далеко.

– Ездить на «остине»? Дорогой Эндрю, «остин» совершенно не подходящая для нас машина. Кроме того, вообще неизвестно…

Да. Мой друг был прав. Мы потратили около часа, слоняясь по Пензансу, и наконец наткнулись на большой «бентли» с открытым двухместным кузовом. Мы узнали об этой машине от владельца гаража в переулке и нашли ее хозяина в грязноватом помещении недалеко от гавани. У нас не возникло никаких сомнений относительно положения вещей. Этот человек был шофером, а его хозяин отсутствовал. Дэвид не стал проявлять особой щепетильности и, когда парень запросил один фунт в сутки, сказал: «Десять шиллингов тебе лично». Человек понял намек, и мы величественно удалились.

Туман немного рассеялся, но начался ливень, и, когда мы оказались на открытой местности, наш «бентли» вынужден был противостоять шквалам сильного ветра. Некоторое время мы ехали по краю суши до Нижней Гендры, затем резко взяли влево и оказались на узкой дорожке, ведущей к заливу Сент-Брайдс. Пензанс расположен не более чем в девяти милях от Портгварры. Однако, когда мы съехали с главной дороги, ветер усилился и машина пошла медленнее. Почти у оконечности полуострова мы снова свернули на небольшую дорожку, по которой наш «бентли» стал пробираться между рядами изгородей. Машина медленно поднималась вверх, потом мы натолкнулись на ферму, расположенную на холме, и совершенно неожиданно оказались на открытой болотистой местности. Перед нами сквозь движущуюся завесу дождя виднелось мрачное серое море, испещренное белыми гребешками волн.

Мы обогнули холм, и Дэвид взял направление на Портгварру. И тут вдруг Дэвид притормозил. Мы оба одновременно вскрикнули и указали вдаль, через долину. На фоне горы, представлявшей как бы задник сцены, прямо перед нами торчали мрачные и зловещие железные конусы. Они выглядели как гигантские клоунские колпаки – один красный, другой черный, небрежно оставленные на невспаханном поле. Казалось, они растут прямо из земли, как зубы дракона, а не сооружены в этом уединенном месте руками человека.

Долина, куда мы начали спускаться, тянулась, извиваясь, вдоль берега моря и находила естественный выход в Портгварре. Прибрежная сторона долины была ровной и голой. На ней располагались казармы береговой охраны и наблюдательный пункт министерства торговли, здание которого находилось повыше. Противоположную сторону долины прочным заслоном прикрывали отвесные скалы.

Тот, кто хорошо знает свой Корнуолл, считает скалы непреодолимыми природными бастионами, самыми надежными в стране.

Не спеша обогнув гору и спустившись в долину, мы ушли от ветра, и наступившая тишина показалась нам почти что вечной. Портгварру вряд ли можно считать деревней. Это было просто скопление коттеджей, сгрудившихся возле берега.

Дэвид остановился у местного магазина. Мы вышли из машины и некоторое время постояли, глядя на бурлящую массу воды у берега. Кроме методичных ударов и последующего шипения волн, набегавших на берег, мы слышали и отдаленный унылый рев Атлантики. И сквозь всю эту какофонию ветер доносил печальный стон буя, установленного на камне Раннела.

Я вошел в магазин первым. Резкий звонок над дверью вызвал появление из задней части лавки фигуры пожилой женщины.

– Я присяжный поверенный, – отрекомендовался я. – Ищу молодую даму, которая недавно появилась в ваших местах.

– Да, – ответила она и внимательно взглянула на меня. – Как ее имя?

– Вот в этом-то и беда, – сказал я. – Я не вполне уверен. Ее звали миссис Фрейя Вильямс, но она развелась с мужем и, кажется, вернула свою девичью фамилию.

Это была грубая клевета на девушку, но я не смог придумать никакой другой удовлетворительной причины, чтобы не называть ее подлинного имени.

– А, понятно, – протянула хозяйка магазина. – Это миссис Дассент, которая живет в Рокестале.

– Когда она приехала? – поинтересовался я.

– Теперь это будет уже две зимы тому назад.

– Нет, это не она, – заявил я. – Молодая дама, с которой я должен встретиться, могла приехать всего несколько месяцев назад.

– А, ну хорошо. Тогда это мисс Стивенс. Она живет вон там, в студии. Может быть, вам нужна она?

Женщина задумалась на минуту, потом обернулась к задней комнате.

– Джо! – позвала она.

В дверях появился седой мужчина с темным обветренным лицом, в морской тельняшке.

– Вот здесь два джентльмена. Они ищут… – начала женщина.

– Я слышал. Вы ищете мисс Стивенс. Это она. Эта дама приехала сюда на лодке в конце туристского сезона. У нее там, на берегу, студия. Вы ее приятель?

– Мне нужно обсудить с ней один деловой вопрос, – уклончиво ответил я.

– А, вы, похоже, юрист! – определил Джо.

Я утвердительно кивнул. Старик аккуратно сплюнул в угол за прилавком.

– Тогда, похоже, вас просто Бог послал. Девушка там, в бухточке, с двумя матросами. Они хотят забрать ее лодку, а она очень ее любит. Может быть, вы знаете, какие у нее в этом деле права? Когда я ушел оттуда, мисс Стивенс была очень расстроена…

– Спасибо, – поблагодарил я старика, – мы пойдем и посмотрим, что можно сделать.

Выйдя из магазина, я сказал:

– Похоже, что ты был прав, Дэвид, относительно конусов Раннела.

– Почему ты вдруг пришел к такому выводу?

Я рассмеялся:

– Просто все сходится очень точно. – И, пока мы шли по дороге к берегу, я продолжил: – Сезон туристов закончился примерно в то время, когда Шмидт увез двигатель с завода Ллуэллина. И вот теперь мисс Стивенс с лодкой. Ты помнишь, что Суонси находится на побережье. Можно ли лучше спрятать дизельный мотор, чем поместив его в маленькую лодку?

Дэвид задумчиво кивнул:

– Твои соображения звучат убедительно. А что ты думаешь о парнях, которые хотят ее реквизировать? Только не говори мне, что мы приехали как раз вовремя, чтобы спасти героиню. Именно в тот момент, когда таинственный двигатель хотят украсть враги ее отца!

– Я сомневаюсь, что это так. У тебя очень романтический склад ума, Дэвид. Конечно, странные совпадения действительно бывают. Скорее всего, лодку просто хотят реквизировать морские власти. Для нужд патрульной службы сейчас забирают очень много таких маленьких судов.

Мы подошли к берегу, но девушку не увидели. К узкой береговой линии вела вымощенная дорожка, на которой стояло несколько маленьких лодок. Студия находилась почти на самом берегу. Ее огибала дорога, упиравшаяся в скалу. В скале зияло отверстие – вход в сквозную пещеру. Там, далеко в ее конце, виднелся дневной свет. Я вошел в просторную пещеру. Вдоль ее стен были свалены сети и другие рыбацкие принадлежности.

Мы прошли сквозь пещеру и оказались на маленьком участке побережья. Здесь мы увидели больше лодок, и среди них особо выделялась белая моторная лодка с черной надписью на корме «Си Спрей». Это была большая быстроходная лодка, достаточно длинная и достаточно широкая, чтобы ею было легко управлять в море. Нас остановили возбужденные голоса.

Осторожно подкравшись поближе, мы услышали мужской голос:

– Послушайте, я уже сказал, что очень сожалею. Но я не несу ответственности за приказ о реквизиции. Я просто должен его выполнять.

– А что, если лодка принадлежит не мне?

Теперь это был женский голос – звонкий и твердый.

– Это не играет роли, – продолжал мужчина. – Я уже объяснял вам. Меня интересует только лодка, а не то, кому она принадлежит. Кроме того, если лодка не ваша, то почему вы так беспокоитесь?

– Дело в том, что лодка принадлежит мне, но мотор в ней не мой. Это очень дорогой двигатель, и человек, одолживший мне его, будет страшно расстроен, если мотор вместе с лодкой уйдет из моих рук. Вы должны повременить с выполнением приказа, пока я не извлеку двигатель…

Я больше не сомневался и сделал знак Дэвиду. Мы обогнули корму лодки и увидели молодого моряка. Лейтенант в этот момент взбирался в лодку.

– Боюсь, что по закону двигатель является частью лодки, – сказал он. – А кроме того, от нее без двигателя не будет никакого толку.

С лейтенантом было два матроса, и он жестом позвал их на борт.

Мое внимание привлекла девушка. Она была одета в хорошо сшитый вельветовый костюм, элегантный, хотя и явно поношенный. Костюм дополняли синяя морская рубашка и галстук в красную полоску. Девушка казалась изящной и стройной. Но что действительно в ней привлекало, так это ее головка. Мне показалось, что это была самая прелестная женская головка, которую мне когда-либо приходилось видеть. На овальном, красивой формы лице с твердым подбородком, четко очерченным полным ртом и маленьким прямым носиком с изящно вырезанными ноздрями сияли огромные черные глаза под тонкой, приподнятой линией бровей. У нее был высокий, чистый лоб, обрамленный густыми черными кудрями, ниспадавшими на шею. Трудно описать эту девушку. Это была красота, от которой захватывало дыхание при первом же взгляде. Головка девушки больше всех, которые мне доводилось видеть до сих пор, напоминала голову Нефертити.

– Вы не можете вывести ее в море! – воскликнула она, и красные пятна гнева выступили на ее загорелых щеках.

Лейтенант обернулся и увидел нас. Он явно чувствовал себя крайне неловко. Увидев эту девушку, я прекрасно понял его трудности.

– Ничего, сможем! – бросил он нарочито грубо и влез в лодку.

– Одну минуту, – сказал я, когда он махнул своим матросам, чтобы те последовали за ним.

Лейтенант обернулся. Лицо его все еще пылало.

– Я адвокат, – спокойно представился я. – Может быть, позволите мне взглянуть на ваш приказ о реквизиции? – Я повернулся к девушке: – Мисс Фрейя Шмидт? – спросил я тихо и увидел на ее лице удивление.

Она не возразила.

– Мое имя Килмартин, – продолжал я. – Ваш отец просил меня приехать сюда и обсудить с вами небольшой деловой вопрос.

Ее большие глаза, казалось, стали еще больше. И я понял, что удивление сменил страх. Но я ничем не мог ей помочь.

Лейтенант спрыгнул на берег. Он вынул из кармана своей шинели ордер на конфискацию. Я ознакомился с ним. Бумага была в полном порядке.

– Мне очень жаль, сэр, – мягко сказал он, – что леди так расстраивается. Но ничего нельзя поделать. Я постараюсь не выпускать лодку из виду, и, если вам удастся аннулировать ордер, все будет в порядке. Однако сейчас, несмотря на возражения леди, мне придется эту посудину забрать. Таков приказ.

Мне показалось, лейтенант был рад, что ему приходится иметь дело с мужчиной.

– Вы знаете, чей это приказ? – спросил я.

– Морского командования в Фалмуте, – ответил он, указывая на подпись. – Кто обнаружил лодку, я, право, не знаю. Видите ли, на берегу у нас есть скауты, которые выискивают лодки, пригодные для патрульной службы. А это – именно такая, как нам нужно.

– Куда вы ее отгоните? Я хочу знать, где ее найти, если сумею добиться отмены приказа.

Лейтенант с сомнением покачал головой:

– Вряд ли приказ будет отменен. Это хорошая лодка для патрульной службы.

– Ну, на всякий случай я все же хотел бы знать, где ее искать, – продолжал настаивать я.

– Я отведу ее наверх, в устье Темзы, – ответил лейтенант.

– Ну а точнее?

Он снова взглянул на приказ:

– Стоянка моторных лодок компании «Кэлбойд дизель» в Тилбери. – Моряк обвел глазами изящные линии лодки и добавил: – Может быть, они оснастят ее мощным двигателем, и тогда эта лодка превратится в торпедный катер. Ее внешний вид вполне подходящий. А сейчас, если не возражаете, я займусь своим делом.

Пожав плечами, я посмотрел на дочь Шмидта. Я был сейчас бессилен что-либо сделать. Это не люди Кэлбойда, а моряки. Углом глаза я увидел дрифтер, который, подставив ветру нос, выходил из залива.

Поскольку все молчали, лейтенант повернулся и влез на борт лодки. Девушка с отчаянием в темных глазах следила за быстро удалявшейся лодкой. Я чувствовал, что она готова заплакать.

– Это лодка Эвана Ллуэллина? – спросил я. – И оснащена двигателем вашего отца?

Глаза Фрейи встретились с моими, и я снова прочел в них страх.

– Что вам известно о нас? Вы знаете, где мой отец? – прошептала она.

Вместо ответа, я вынул из кармана письмо Шмидта и вручил его ей. Девушка долго изучала почерк на конверте, будто набираясь смелости, прежде чем вскрыть его. И наконец, решившись, надорвала конверт. Письмо она читала медленно и очень внимательно. Мне показалось, что она была поражена его содержанием. Оторвавшись от чтения, она подняла на меня глаза, я увидел в них слезы.

– Он умер, да? – еще тише прошептала Фрейя.

– Не знаю, – честно ответил я.

Девушка судорожно стиснула красивые, тонкие руки, побелевшие ногти впились в тело.

– Дай Бог, чтобы он был мертв! – проговорила она. – О Боже, не позволяй им мучить его! – И тут она как бы пришла в себя и вспомнила о нас с Дэвидом, стоявших рядом. – Мой отец столько выстрадал, и это был такой прекрасный человек! – воскликнула девушка. Теперь она полностью овладела собой. – Вы не пройдете со мной в студию? Мы сможем там поговорить…

– Это мой друг, мистер Шил, – представил я Дэвида.

Она кивнула Дэвиду. Было похоже, что она его только что заметила.

– Я расскажу вам, каким образом мой отец оказался связанным с этим делом. Ну и все остальное…

Фрейя молча пошла впереди в направлении студии. Я тоже не прерывал молчания. Казалось, девушка полностью ушла в себя, погрузившись в невеселые мысли. Мне нечем было ее успокоить.

Ее студия представляла собой маленькое кирпичное здание и служила одновременно мастерской, спальней и гостиной. В камине приветливо горел огонь, весело потрескивали угли. В углу комнаты стоял диван, служивший, по-видимому, и кроватью. Раковина и скамейка, заваленные инструментами, находились у окна. Кисти и полотна хозяина студии были сложены за дверью. Над огнем аппетитно пыхтел котелок, и Фрейя, двигаясь словно во сне, начала готовить чай. Когда все было готово, она присела на корточки у огня, а мы придвинули к нему деревянные стулья. Затем я начал свой рассказ. Я говорил, ничего не опуская. Она не прерывала меня и, когда я закончил, осталась молча сидеть, погруженная в свои мысли. Наконец девушка подняла на нас глаза.

– Вы очень добры, вы оба, – проговорила она, переводя взгляд с одного на другого. – Эта история должна была показаться вам чистой фантазией. И я благодарна, что вы поверили словам моего отца. Франци не убивал Эвана Ллуэллина, – сказала Фрейя, немного поколебавшись. – Он не мог никому причинить боль. Кроме того, Эван был нашим лучшим другом. Я живу здесь на его деньги.

– Вы могли бы что-нибудь добавить к тому, что написал ваш отец на первой странице послания? – спросил я.

Она покачала головой:

– Ничего. Более того, написанное там для меня новость. Меня отослали на этой лодке вскоре после начала войны. Двигатель был установлен на ней в июле. Я знала, что им интересовались, и предполагала, что это могла быть компания «Кэлбойд». Но я не думала, что компанию могут контролировать нацисты. Мне кажется, что тогда и отец об этом ничего не знал. Вместе с Эваном мы привели лодку сюда, а затем он вернулся в Суонси. Мне было сказано, чтобы я, как говорится, легла на дно. Я не получала почти никаких известий. Каждые две недели отец помещал для меня маленькое сообщение в газете «Дейли телеграф». Его печатали в рубрике частных объявлений под именем Олуин – именем моей матери.

На следующий день после того, как я прочла о смерти Эвана, от отца было получено маленькое сообщение. Из него я поняла, что с ним все в порядке, я должна оставаться здесь и ждать дальнейших его распоряжений. Это было три недели тому назад, и с тех пор – ни звука. Представляете, как ужасно сидеть здесь и чего-то ждать?

– И что теперь? – осторожно спросил я.

– Не знаю. – Голос девушки звучал подавленно. – Полиция, вероятно, проинформирована. О боже, если бы я только знала, что с отцом!

– Дело не только в этом, – прервал я ее. – Вы осознали значимость той части послания, которую мы уже расшифровали? Скажите, насколько хорош этот двигатель?

Фрейя задумалась.

– Франци – гений, – уверенно сказала она, – а этот двигатель – плод его гениальной мысли. – Ее голос приобрел обычную интонацию. Она внимательно поглядела на меня: – Я не хочу утомлять вас техническими деталями. Но я довольно хороший инженер и могу сказать, что этот двигатель намного опередил все изобретенное ранее. Это не морской мотор, хотя, если его использовать так, как это делается на «Си Спрей», он показывает поразительные результаты. Это авиационный двигатель. Вы что-нибудь знаете о принципах аэронавтики? Тогда, я думаю, вы все поймете.

Я кивнул.

– Дизельный двигатель идеален для самолета. Его недостатком до сих пор был его вес. Цилиндры должны быть исключительно прочными, чтобы выдерживать высокое давление. Поэтому до сих пор для таких моторов требовался более тяжелый металл, чем для бензиновых. Мой отец, как он вам говорил, специалист по металлическим сплавам. Секрет этого сплава все еще никем не раскрыт. Понимая, каковы его качества, отец занялся модификацией конструкции дизеля. В результате он создал двигатель, установленный сейчас на «Си Спрей».

– А эти ребята из морского флота не поймут, что им попалось что-то необычное, когда заведут мотор? – спросил Дэвид.

– Нет, на всякий случай я вмонтировала в него небольшой вентиль-выключатель. Ключ от него находится у меня. Этот клапан регулирует работу двигателя так, что он мало чем отличается от обычного дизеля. Конечно, такая фирма, как «Кэлбойд», очень скоро может обнаружить, что в моторе что-то не так, что-то ограничивает его работу.

– Сколько на это потребуется времени?

– Не знаю. – Девушка пожала плечами. – Один день, может быть, больше, – добавила она и налила нам чаю.

– А сколько нужно времени, чтобы произвести анализ этого сплава? – спросил я.

Фрейя быстро взглянула на меня, и в ее глазах промелькнуло странное выражение, которое в тот момент я не понял.

– А, понимаю, – сказала она. – Вы думаете о своей стране!

– И о вашей тоже, – поняв, в чем дело, четко проговорил я. – Вы ведь родились до акта 1915 года.

– Да, и моей тоже, – поправилась она. – Простите. Я привыкла считать себя австриячкой. Ну, – продолжила Фрейя, – им может потребоваться для анализа неделя или месяц, кто знает? На их месте я бы просто взяла кусочек металла от двигателя, а также сделала приблизительные наброски чертежей. Или попыталась бы выкрасть сам двигатель и вывезти его в Германию. Какой-то из этих способов оказался бы удачным.

– Согласен, – кивнул я. – Думаю, что они так и поступят. И именно поэтому мы должны постараться помешать им любой ценой.

– Каким образом?

– Я еще не знаю.

– Надо обратиться в полицию и все там рассказать, – предложила девушка после минутной паузы. – Вы знаете кого-нибудь в полиции?

– Да. Но глупо сейчас рассказывать полиции о том, что одна из крупнейших промышленных фирм в стране контролируется нацистами. Ее глава Кэлбойд известен как общественный деятель, филантроп и все такое прочее. Полиция просто посмеется над нами.

– Мне безразлично. Я должна найти Франци. Неужели вы не понимаете? – крикнула она, обратив ко мне с мольбой свои огромные глаза. – Ведь эти люди – изверги. Они могут подвергнуть его пыткам. Боюсь даже думать об этом, но они станут просто мучить его. Вы, англичане, не учитываете, что на континенте людей пытают!

Я наклонился, глядя ей прямо в глаза:

– Неужели вы, Фрейя, не понимаете, что нельзя ставить жизнь одного человека выше жизней тысяч людей? Если «Кэлбойд дизель» не будет разоблачена и этот двигатель попадет в Германию, мы потеряем свое превосходство и в качестве, и в количестве самолетов. И если это произойдет, мы проиграем войну. Вы предпочтете в такой ситуации спасать отца? Он бы так не поступил. Ваш отец знал, какая опасность ему угрожает. Но он отдал этот двигатель, хотя ему делались очень выгодные предложения.

Фрейя поднесла руку к глазам:

– Я не могу этого перенести! Я так его люблю! У меня, кроме отца, никого нет. О, зачем вы ставите меня перед таким выбором!

Девушка говорила тихо и как-то неуверенно.

– Выбора нет, – ответил я. – Вы это знаете. Если позволить полиции задержать вашего отца сейчас, вы знаете, что ему грозит? Вы ведь не располагаете доказательствами его невиновности? Вы что, хотите, чтобы его повесили?

Это был жестокий аргумент, но у меня не было времени для мягкого варианта.

Она приняла мои слова как вызов. Гордо подняв голову, Фрейя сказала:

– Да, конечно, вы правы. Но что мы можем предпринять? Пока у нас нет необходимых свидетельств. Закон сейчас на их стороне. И в то же время их агенты без колебаний при необходимости его обойдут.

Дэвид засмеялся:

– Похоже, мы живем в худшем из миров. А что делать с лодкой?

Разговор с Фрейей о полиции натолкнул меня на мысль.

– Откуда я смог бы позвонить?

– Телефон есть в магазине, – подсказала Фрейя.

– Хорошо. Я позвоню Кришэму в Ярд. Попрошу его задержать лодку, когда она прибудет на стоянку фирмы «Кэлбойд».

– А он сделает это? – засомневалась Фрейя.

– Думаю, что да. Я расскажу ему про двигатель и про Кэлбойда. Он, конечно, ничему не поверит, но все же у него появится почва для размышлений.

Я направился к магазину. Телефон висел в коридоре на стене. Я поднял трубку и стал ждать. Но станция не отвечала. Я подергал рычаг, но линия была совершенно мертва.

– Ваш телефон, похоже, не в порядке, – сообщил я хозяевам магазина.

– Не может быть! – воскликнул старик. – Только сегодня утром я им пользовался. Звонил в Пензанс, чтобы вызвать врача к миссис Тил. Она должна скоро родить.

Потом хозяин магазина попытался сам позвонить. У него тоже ничего не получилось. В конце концов я поднялся по дороге к маленькому домику, принадлежавшему молодому писателю. Но его телефон также не работал.

Я вернулся в студию, охваченный раздумьями. По дороге обратно до моего слуха донесся мягкий звук мотора. Я увидел, как «Си Спрей» пробивала себе путь из устья. За кормой следовала шлюпка. Я не мог не восхититься молодым лейтенантом, видя, как он управлял ею. Морские волны вздымались высоко, и моряку приходилось вести лодку вблизи опасных скал. Когда «Си Спрей» скрылась за восточным мысом, я невольно подумал: увидим ли мы ее когда-нибудь еще? Удивительно, что это суденышко так много значило для двух стран, находящихся в состоянии войны.

Мои мысли снова вернулись к людям и молчавшему телефону. Связь со станцией нарушилась сразу после того, как реквизировали лодку. Это внушало тревогу. На звук моих шагов Дэвид обернулся.

– Ну что, дозвонился? – спросил он, когда я вошел в студию.

– Нет, – ответил я и объяснил, что произошло.

– Странно, – прокомментировал Дэвид. Он закурил трубку и, нахмурившись, швырнул спичку в огонь. – Знаете, – произнес он, – на их месте я был бы уверен, что тот, у кого увели лодку, непременно бросится к телефону.

– Да, но мы ведь можем позвонить из другой деревни, – предложил я.

– Я могла бы дойти до Рокесталя или даже дальше вдоль скал, – поддержала меня Фрейя.

– А я вот что думаю обо всей этой истории, – вмешался Дэвид. – Добросовестные морские скауты увидели лодку. Они захотели ее реквизировать, как любое другое подходящее судно, стоящее у берега. В этом случае нам нечего опасаться. Теперь рассмотрим другой случай. Люди, которые хотят заполучить этот двигатель, могли сообразить, что у Ллуэллина в Суонси была лодка, большая, как катер, и вдруг она исчезла. Некоторое время они искали ее вдоль берега и, когда нашли, прибегли к самому верному способу без шума увести ее. Они поручили сделать это военно-морским силам. И я думаю, что из этих двух вариантов последний – самый правдоподобный.

– Ну а что бы ты на их месте предпринял дальше? – спросил я Дэвида.

– Постарался бы, чтобы человек, знающий правду о лодке, был безусловно ликвидирован, – не задумываясь, ответил мой приятель.

– Итак, – подытожил я, – они прерывают телефонную связь и следят за дорогой, желая удостовериться, что хозяйка лодки никому ничего не сообщила?

– Но, понимаете, я могла бы пойти вдоль скал в Сент-Ливан или Порткурно, – повторила свое предложение Фрейя.

– Да, но дойдете ли вы? – засомневался Дэвид. – Я предлагаю взять «бентли» и поехать туда на машине.

– Но послушайте, это же глупо, – настаивала Фрейя. – Не могут же они изолировать все деревни. К тому же мы ведь не знаем, может, телефон просто сломан. Провода мог оборвать сильный ветер. Так бывало и раньше. Что касается реквизиции, то ведь конфисковано много лодок. Я этого очень боялась. Поэтому и установила ограничительный клапан.

Фрейя рассуждала разумно. Из Лондона за нами никто не следил. И для того чтобы разобраться в шифре и найти к нему ключ, эти слова «конусы Раннела», им потребовалось бы очень много времени.

– Я думаю, что Фрейя права. Мы слишком торопимся с выводами. Давайте поедем в Сеннен. Оттуда я позвоню Кришэму. Возьмите с собой необходимые вещи, – добавил я, обращаясь к девушке. – Возможно, нам придется принимать неожиданные решения по ходу дела.

Фрейя одобрительно кивнула.

Дэвид снова раскурил свою трубку. Я заметил, что он внимательно следил за действиями Фрейи. Она достала маленький чемоданчик из-под кровати и начала упаковываться. Закрыв наконец его, девушка натянула на голову вязаную шапочку, надела габардиновую накидку и была готова к отъезду.