Открыв глаза, Тим сначала увидел нависший над ним круглый живот, обтянутый засаленной курткой цвета хаки, и только потом разглядел лохматую голову Геннадия, маячившую чуть выше. Склонившись над Тимом, Геннадий лениво почесывал свою одутловатую щеку, начисто лишенную растительности. «Вонючий орк побрился, ну и чудеса!» – подумал Тим, осознавая, что последние слова, прозвучавшие во сне и еще звеневшие в ушах, принадлежали не приснившейся ему старухе, а сменщику, стоявшему перед ним.

Тим не спешил подавать голос и, приподнявшись на локте, выжидал, когда разум полностью очистится от остатков сонного тумана. Часто моргая спросонья, он растерянно смотрел на Геннадия, который тем временем вновь заговорил:

– Я уж думал, ты все, отбегался! Вдруг слышу – сопишь. Живой, значит! Ну и какого лешего тебя сюда занесло?! – Он недовольно ворчал, но выглядел радостным. – Сказал же – не шастай где попало, сиди и не высовывайся! Приключений захотелось, что ли?!

– Вы зачем сторожку на замо́к заперли? – сердито буркнул Тим, принимая сидячее положение и потирая затекшее плечо.

– А зачем тебе понадобилась сторожка? Вон, полно вокруг пустых номеров! – ответил Геннадий, надменно усмехаясь, но затем, видимо, сообразив, что перегибает палку, добавил уже более серьезно, без дурашливости: – Ладно, не дуйся как мышь на крупу. Я ж не специально. Закрыл на автомате, по привычке. С кем не бывает! А чего ты меня не окликнул?

– Вы уже далеко ушли, когда я замо́к увидел.

– Вон как! Ты со скоростью улитки к сторожке полз?

– Не важно.

– А в подвал зачем залез? – Геннадий с озадаченным видом запустил пятерню в свою густую шевелюру и взъерошил волосы на затылке.

Тим вскинул голову и, набрав в легкие воздуха, уже приготовился выложить ему подробности всех событий, произошедших с ним за время дежурства, но передумал: вряд ли этот хамоватый мужик, лишенный признаков интеллекта, чем-то поможет ему в расследовании, так зачем тратить время на пустые разговоры? Геннадий столько времени провел в «Лучиках» и, если бы хотел, давно бы вычислил старуху, но он предпочел, по его же словам, «не шастать где попало», так что не стоит и рассчитывать на содействие с его стороны. Удивительно уже то, что он вообще спустился сюда. «Неужели его всерьез обеспокоило мое исчезновение?» – недоумевал Тим, размышляя, как бы покороче объяснить Геннадию свое присутствие в овощехранилище, чтобы тот больше не задавал вопросов. Пауза затягивалась, а в голову Тиму ничего стоящего не приходило, и он решил отделаться не очень правдоподобной, но предельно простой отговоркой:

– Я, когда с обходом ходил, приметил это место для ночлега. А что? В корпусах окна выбиты, ветер гуляет, кучи всякого хлама кругом, а тут тепло, тихо, сухо…

– Ну ты даешь! У тебя, видать, опилки вместо мозгов! – Геннадий запрокинул голову, и его раскатистый смех сотряс все подземелье. – Я б ни за что сюда не пошел, если бы не хозяин! Это он меня отправил искать тебя.

– Хозяин?! – Тим проворно вскочил на ноги и, оказавшись лицом к лицу с Геннадием, непроизвольно поморщился от запахов перегара, пота и давно не стиранной одежды, ударивших ему в нос. «Такая ядреная вонь могла бы и с ног свалить кого-нибудь неподготовленного!» – подумал он, отступая назад. – Так значит, хозяин меня помнит?

– С чего бы ему тебя помнить? – хмыкнул Геннадий и как-то странно глянул на Тима.

– Мы с ним виделись вчера. Он был здесь, а потом исчез, – коротко пояснил Тим, не вдаваясь в подробности.

– Не было его здесь ни вчера, ни позавчера, иначе я бы знал. Он всегда звонит мне перед тем, как приехать. И в последние пару месяцев он ни разу сюда не приезжал! – отчеканил Геннадий так, словно подозревал, что у Тима проблемы с восприятием информации, какие бывают у умственно неполноценных людей.

– Вообще-то я с ним за руку здоровался, и он назвался Карлом Романовичем, – произнес Тим, досадуя на то, что ему не удалось скрыть обиду в голосе.

– Ну пойдем, сам спросишь у него, где он вчера был и с кем здоровался! – Развернувшись, Геннадий направился к выходу, светившемуся вдали узкой полоской.

– Так он здесь?! – Тим последовал за ним, подхватив на ходу свой рюкзак, в который с вечера успел сложить письма детей. Он хотел забрать с собой и костюм Кикиморы, но тот оказался слишком объемным и не поместился в рюкзаке, поэтому Тим забросил его в овощной отсек, отмеченный надписями, благодаря которым впоследствии можно будет быстро отыскать спрятанные вещи.

– Думаю, подъехал уже, – бросил Геннадий через плечо. – Он в дороге был, когда позвонил мне. Поинтересовался, как дела, и сразу про тебя спросил. Где, говорит, твой сменщик? Ну я и сказал как есть: в сторожке следы взлома, а сменщик испарился. Ты уж извини, парень, но прикрыть я тебя не мог, я ж понятия не имел в тот момент, где ты есть.

– Ну конечно! – язвительно буркнул Тим и спросил: – А хозяин что?

– Да понятно, что: разгневался. «Найди, – говорит, – этого недоумка и гони его отсюда в шею, он неадекватный!» Я вначале решил, что Карл Романович погорячился, а теперь-то вижу, что ты и впрямь… э-м-м… со странностями.

– Так и сказал: «Гони в шею?» – переспросил Тим упавшим голосом.

– Да ты не бойся, он мужик не злой, отходчивый! Объяснишь ему, что к чему, он и сменит гнев на милость. Ну и я поддержу тебя, как смогу, мне ведь тоже сменщика лишаться неохота.

Однако Тим боялся, и еще как, но пугала его вовсе не встреча с разгневанным Бенедиктовым, а состояние собственного рассудка: что, если он и не заметил, как сошел с ума, натерпевшись страху за последние два дня?! Ведь, если Бенедиктова действительно вчера не было в «Лучиках», это означало, что Тим испытал очень яркую и реалистичную галлюцинацию. «С нормальными людьми такого не случается. Ну… или Бенедиктов врет!» – подытожил он, надеясь на то, что во время встречи многое прояснится.

Но надежды Тима не оправдались: все еще больше запуталось.

Мужчина, топтавшийся у сторожки, был, на первый взгляд, тем же человеком, который вчера представился Тиму Бенедиктовым Карлом Романовичем, и в то же время он выглядел как-то иначе – более презентабельно, что ли. На нем красовался строгий костюм безупречного кроя из ярко-синей ткани, дороговизна которой издали бросалась в глаза, а в руках у него покачивался черный кожаный портфель, сверкавший на солнце глянцевыми боками и золотистыми застежками.

Вчера Тим не обратил внимания на одежду Бенедиктова, но запомнил, что у того при себе была огромная дорожная сумка, изрядно потрепанная и не очень чистая. Эта сумка совершенно не сочеталась с обликом Бенедиктова, представшего перед Тимом сейчас. В остальном все совпадало: рост, комплекция, прическа, борода; да и голос его Тим сразу же узнал, едва тот заговорил, когда они с Геннадием подошли к нему. Игнорируя присутствие Тима, Бенедиктов обратился к Геннадию:

– Завтра сюда люди приедут, они настроены купить «Лучики», но прежде хотят осмотреть объект. Ты им покажи все, что они попросят, проводи куда надо, да одних не оставляй, а то начнут лазить где попало и, не ровен час, шеи посворачивают. Сам ведь знаешь, у нас тут вечно что-нибудь случается, будто это место заколдованное. Но ты смотри, не распространяйся о несчастных случаях и уж тем более байки о Луковой ведьме не приплетай, не то сорвешь мне сделку. Понял?

– Так точно, господин начальник, все отлично понял, не дурак! – Геннадий энергично кивнул, тряхнув кудлатой шевелюрой, и Бенедиктов на мгновение отвернулся, словно опасался подхватить от него вшей или еще какую-нибудь заразу.

И тут Тим оторопел, увидев на правой щеке Бенедиктова крупную бугристую бородавку.

Но вчера этой бородавки не было!

Тим был уверен, что не ошибся, ее точно не было, ведь он еще подумал тогда, что Бенедиктов избавился-таки от этого непривлекательного дефекта. Как же так вышло, что бородавка вернулась на свое место? Может быть, она фальшивая и он иногда приклеивает ее? Но кому нужны фальшивые бородавки? Фальшивые усы или, допустим, аккуратная родинка, способная добавить облику шарма, – это еще куда ни шло, особенно если своих нет, а иметь хочется, но кому может прийти в голову обзавестись огромной безобразной бородавкой?! Объяснения этому Тим найти не мог, а расспрашивать Бенедиктова ему было неловко, и он опасался, что подобное любопытство может повлечь за собой неприятные последствия.

Бенедиктов вновь повернулся к Геннадию и сердито прикрикнул на него:

– Терпеть не могу, когда ты паясничаешь! – Опустив взгляд на лацкан своего пиджака, он принялся пощипывающими движениями пальцев снимать с себя невидимые соринки.

– Извините, Карл Романович, это я от радости: осточертел мне этот остров, сил нет! Одичал я тут совсем! Может, купят его наконец, и тогда вы меня на другой объект переведете.

Бенедиктов удивленно округлил глаза:

– Честно говоря, я не думал об этом! Другие объекты все действующие, ты мне там весь народ распугаешь!

Геннадий насупился и принялся ковырять землю носком ботинка.

– Я пошутил! – сообщил Бенедиктов совсем не шутливым тоном. – Ты вот что, Геннадий: до завтра освободи от досок все оконные проемы в сторожке, а то, заколоченные, они выглядят жутковато и могут вызвать у покупателей ненужные вопросы.

– Ох, ну и задачка! – уныло протянул Геннадий, устремляя взгляд к заколоченным окнам. – Гвозди-то аршинные в тех досках, да к тому же неспокойно мне будет с голыми-то окнами! Вы можете, конечно, не верить, что тут ведьма по ночам бродит, но я-то ее видел!

– Не мели чушь! – осадил его Бенедиктов, краснея от злости, но затем добавил чуть мягче: – Как уедут покупатели, можешь обратно заколотить, раз уж тебе так боязно, а если повезет и клиенты сразу пойдут на сделку, то тебе и ночевать здесь больше не придется. Переведу тебя на другой объект, так и быть!

– Ла-адно… – Глаза Геннадия засветились надеждой.

– Ну а ты, – неожиданно обратился к Тиму Бенедиктов, – можешь идти на все четыре стороны: такие работники мне не нужны! Вчера мне звонил врач «скорой», которую ты вызвал для меня, утверждая, что я упал с лестницы, а поскольку в тот момент я сидел в своем кабинете за сто километров отсюда, то у меня возникли подозрения в том, что ты, находясь на рабочем месте, чем-то злоупотреблял, причем набрался так, что начал ловить глюки…

– Да я в жизни ничем не злоупотреблял! – перебил его Тим. – И я не знаю, как объяснить тот факт, что я вас здесь увидел! Я вас даже сразу не узнал, потому что мне знакомо лишь ваше лицо, и то по фото из интернета, но вы подали мне руку и назвали свое имя, и на глюк это не было похоже! Только меня удивило, что ваша бородавка куда-то исчезла! – В порыве красноречия Тим ткнул себя пальцем в щеку. – Вот тут у вас не было вчера бородавки!

Бенедиктов вдруг изменился в лице так, словно его осенила какая-то гениальная, но крайне неприятная догадка. Он потрясенно помотал головой, и его круглые щеки заколыхались подобно бульдожьим брылям.

– Ах, шельмец! – с тяжелым присвистом выдохнул он, словно задыхался от обуявшей его ярости.

– Почему это я шельмец?! – возмутился Тим и опасливо попятился, готовый в случае чего спасаться бегством. Ему казалось, что Бенедиктов вот-вот набросится на него, до того свирепый был у него вид, но в этот момент Геннадий вдруг посмотрел куда-то вдаль и воскликнул:

– А вот и шельмец, легок на помине!

Проследив за его взглядом, Тим не поверил своим глазам: со стороны центрального входа к ним приближался мужчина, который выглядел как точная копия Бенедиктова. Судя по всему, ему и было адресовано ругательство «шельмец».

– Артур, братишка! Сколько лет, сколько зим! – Мгновенно изобразив радушие, Карл Романович распахнул объятия перед своим двойником, но тот не спешил бросаться в них и, остановившись в двух шагах, протянул ему руку для рукопожатия. По этому жесту Тим понял, что второй Бенедиктов и есть тот человек, с которым он виделся вчера. Отсутствие бородавки на лице двойника окончательно подтвердило догадку Тима. Получается, что этот тип обманул его, пользуясь своим почти идеальным сходством с Карлом Романовичем, а на самом деле он приходится ему братом, и имя его – Артур, а отчество, скорее всего, тоже Романович: ведь такое явное внешнее сходство вряд ли возможно между двоюродными или сводными братьями. Но зачем он солгал?

– Рад встрече, дорогой! – Карл Романович пожал брату руку, расплывшись в улыбке, от которой за версту веяло фальшью. – Как ты узнал, что я здесь? Машину мою заметил?

– Здравствуй-здравствуй, Карлуша! – ответил тот, недобро щурясь, словно давно держал для него камень за пазухой и готовился бросить. – Я, вообще-то, мимо шел, даже не ожидал тебя здесь встретить.

– Вон как! – Бенедиктов-первый усмехнулся, удивленно морща лоб. – А «мимо» – это куда? Тут ведь охраняемая территория, не проходной двор.

– Точно, но ведь и я не просто прохожий, а твой брат, поэтому твоя охрана меня не останавливает…

– А если останавливает, ты представляешься моим именем! – Карл Романович тоже прищурился, словно и у него за пазухой были камни. – И как раз вчера произошел подобный казус! Некрасиво-то как! Не ожидал от тебя!

– А что такого? – Бенедиктов-два изобразил искреннее удивление. – Я ж для пользы, чтобы твоя охрана не расслаблялась. Пусть знают, что хозяин в любой момент нагрянуть может.

– И часто ты так делаешь? – спросил Карл Романович, буравя его бульдожьим взглядом.

– Не часто, брат, не волнуйся. Разве что вчера, вот, паренька этого разыграл. – Он кивнул в сторону Тима. – Ну и пару раз – Геннадия, но это давно было, еще в начале лета. Я нашим сходством не злоупотребляю, да и зачем мне?

– Надеюсь, это больше не повторится! – рявкнул на него Бенедиктов-первый.

– Ладно тебе, не сердись! Ведь никто же не пострадал.

– Смотри, Артур, как бы ты сам не пострадал, а то здесь, может, скоро хозяин сменится, и тогда неизвестно, чем обернутся для тебя подобные шутки. Ну и я бы не хотел иметь проблемы из-за твоих выходок, а то, вон, вчера смотритель мне сюда «скорую» вызывал, а когда выяснилось, что меня здесь нет, врачи стали в мой офис названивать. Ты, кстати, правда, что ли, с лестницы упал?

– Ерунда! – отмахнулся Бенедиктов-второй и показал ссадину на лбу. – Чуток головой приложился и на пару минут вырубился. Очнулся, а парня нет. Я решил, что он струхнул и сбежал: сразу было видно, что твой новый смотритель трусоват…

Услышав это, Тим сжал кулаки так, что хрустнули суставы пальцев, и открыл было рот, чтобы возразить, но Геннадий остановил его, тяжело опустив ему на плечо свою лопатообразную ладонь.

– Не встревай, когда начальник беседует и тебя не спрашивает! – шепнул он ему на ухо, обдавая таким удушающим амбре, что у Тима перехватило дыхание и слова застряли в горле.

– А зачем ты в овощехранилище-то полез? – поинтересовался Карл Романович, бросив на брата подозрительный взгляд.

– Смотритель сказал, что видел там какую-то старуху, утверждал, что это Луковая ведьма, и мне стало любопытно. Давно о ней наслышан, хоть раз бы увидеть! Но там не было никого, и я пошел по своим делам.

– И что же за дела у тебя в моих владениях? – Бенедиктов-первый деловито подбоченился.

– Не в твоих владениях, а на берегу, за ограждением. Остров ведь не целиком твой, за забором территория общая, а через лагерь я шел, потому что так короче. Не думал, что ты станешь возражать.

– Я и не возражаю, но… – Карл Романович замялся. Казалось, что на самом деле он очень даже возражал, но не мог признаться в этом. – Какие же дела у тебя были на берегу? – произнес он наконец.

– Говорят, любопытство не порок, а кое-что похуже, но я отвечу, – язвительным тоном сообщил Артур Романович. – Порыбачить я туда хожу иногда. Точнее, лодка у меня там припрятана, и удочки тоже, чтобы с собой не таскать каждый раз. Я беру лодку и гребу к другому берегу. Людей там не бывает, тишина, рыба спокойная и отлично ловится, не то что на нашей стороне! В туристической зоне рыбы нет, хоть весь день с удочкой торчи – ничего не поймаешь! Никакого удовольствия!

– С каких это пор ты рыбаком заделался? – недоверчиво хмыкнул Карл Романович. – Что-то раньше я не замечал за тобой тяги к рыболовству!

– Часто ли мы с тобой видимся? – с укоризной возразил второй Бенедиктов. – Если бы я сюда не зашел, еще неизвестно, когда бы мы встретились в следующий раз! Ты ведь ко мне в «Лукоречье» не заглядываешь!

– Да я вечно спешу! – смутился Карл Романович. – Дела, дела…

– А могли бы объединить наши земли, и дела были бы общими, и виделись бы чаще.

– Мы это уже обсуждали! – Карл Романович отмахнулся от брата, как от назойливой мухи. – Я против ведения семейного бизнеса. Мы и так не ладим, чего уж скрывать, а совместное дело нас не сблизит, а окончательно рассорит. У нас с тобой только внешность одинаковая, а в остальном мы слишком разные, и это неизбежно приведет к краху всех наших начинаний.

– Так продай мне «Лучики»! Уступи по приемлемой цене, сделай скидку по-братски, а? – попросил Артур Романович, с заискивающим видом заглядывая брату в лицо.

– Приемлемая цена – это, по-твоему, в десять раз ниже рыночной? – презрительно фыркнул в ответ Карл Романович. – Помню я, сколько ты предложил мне за «Лучики», до сих пор смешно!

– А вот мне грустно! – взревел Бенедиктов-второй, и в глазах его отразилась не грусть, а злоба. – Грустно от того, что братские узы для тебя совсем ничего не значат! Почему бы не снизить цену для брата? Но не-ет, ты за копейку удавишься! Брат не брат, для тебя без разницы, главное – деньги! Ты с кого угодно три шкуры сдерешь, и рука не дрогнет!

– Три шкуры?! – изумленно вытаращился на него Бенедиктов-первый. – Да цена и так невысокая, почти даром отдаю! Это ты, плут, на мне нажиться хочешь! Вспомнил о братских узах, лишь бы получить желаемое!

– Ну ты уж не заливай про невысокую цену! – Лицо Артура Романовича исказилось в кривой ухмылке. – То-то столько лет твой лагерь стоит на продаже и никто его не берет! Давно бы забрали, будь твоя цена адекватной! Сам подумай: разве я не прав?!

– Цена ни при чем, все из-за слухов! – Протестуя, Бенедиктов-первый так энергично взмахнул рукой, что Тим, стоявший на расстоянии пары метров, ощутил колебание воздуха. – Слухи о Луковой ведьме всех покупателей отпугивают! Несколько сделок сорвалось из-за этого. И построить здесь ничего не могу: работники разбегаются. Столько средств трачу на содержание этого объекта, налоги плачу, зарплату смотрителям, а доходов нет, сплошные убытки!

– А может, это проклятие, а, Карлуша? – В голосе Артура Романовича послышались довольные нотки, словно неудачи брата радовали его. – Может, тебе так не везет, потому что ты – скупердяй с черствой душонкой?!

– Ты язык-то попридержи, Артур! – Карл Романович побагровел, сжал кулаки и с угрожающим видом шагнул к брату. – И недостатки свои мне не приплетай! На себя посмотри: ты ли не скупердяй?! Хотел бы купить «Лучики» – давно бы купил, цена-то хорошая! Но нет, ты их задаром норовишь заграбастать! Та цена, которую ты мне за них предложил, просто смехотворная! Ты смеешься надо мной, еще и скупердяем обзываешь! Да я, если хочешь знать, потратил на благотворительность сумму вдвое больше той, что прошу за «Лучики». Я из принципа тебе их задешево не отдам, ты же не нуждающийся, чтобы тебе финансовую помощь оказывать! Уж лучше я «Лучики» детскому приюту в дар отпишу, чем тебе за копейки отдам, чтобы ты за мой счет свое благосостояние приумножил! Оно у тебя и так приличное!

– А чего ты мои деньги считаешь?! – помрачнел Артур Романович и, по-бычьи нагнув голову, двинулся на своего оппонента. – Так и скажи, что боишься, как бы мое состояние больше твоего не стало! Поэтому и в цене не уступаешь! Такое место шикарное уж сколько лет стоит в полной разрухе! Ты – как собака на сене: и сам не ам, и другим не дам!

– Послушай, Артур, твоя зависть скоро тебя задушит! – Карл Романович сокрушенно потряс головой. – Ну нельзя же так! Вечно ты мне завидуешь, всегда тебе кажется, что у меня все лучше, чем у тебя, что мама с папой меня больше любили, что я всюду первый, а ты на вторых ролях… Хочешь быть первым – расти сам, а не пытайся наступить на голову тому, кто тебя перерос.

– Ха! И это говорит тот, кто обобрал родителей до нитки! Они все вложили в тебя, мне ничего не досталось! Вот почему твой старт во взрослую жизнь был более удачным, только родителей это подкосило, они на лекарствах и нормальной еде экономили и умерли один за другим, а могли бы жить и жить, если б не твой «удачный старт»! Ты их раньше времени в могилу свел!

– Я свел?! А разве не ты доводил их своими выходками? Болтался по барам и клубам и вечно вляпывался в неприятности, потому что нрав у тебя поганый! Кулаками махать ты мастер, а с мозгами просто беда!

– Ты давай поаккуратнее насчет мозгов!

– А что, не так?! Правда глаза колет?!

Распаляясь все сильнее, оба брата медленно наступали друг на друга и в конце концов сблизились так, что начали толкаться животами. Вначале эти столкновения выглядели случайными, но в какой-то момент превратились в настоящую борьбу. Потом в ход пошли руки, а спустя считаные мгновения и ноги. Завязалась драка. Сцепившись в яростной схватке, Бенедиктовы свалились на землю и принялись кататься по траве, напоминая ленивых откормленных псов, пытавшихся задавить друг друга своими массивными неповоротливыми телами.

Тим не раздумывая бросился их разнимать. Геннадий попытался остановить его, схватив за полу куртки, но не удержал. Спустя мгновение Тим вклинился в клубок из двух ворочавшихся тел, стремясь оттолкнуть их друг от друга, но в следующую секунду пудовый кулак одного из дерущихся врезался ему в лицо и прервал его миротворческую миссию, отправив в глубокий нокаут.