Тим попятился, ожидая увидеть в окне морщинистое лицо старухи, и оторопел, когда оттуда на него глянул рыжебородый мужик, показавшийся ему смутно знакомым.

– Ты кто? – спросил тот, приближаясь к окну и прожигая Тима подозрительным взглядом.

– Тимофей… новый смотритель, – пояснил Тим, догадываясь, что перед ним хозяин «Лучиков», Карл Романович Бенедиктов, чью фотографию он видел на сайте компании, занимавшейся его трудоустройством. У мужчины, маячившего в оконном проеме, было такое же круглое лицо, нос картошкой и выпяченная нижняя губа, разве что он выглядел немного старше, а на лице отсутствовала бородавка, которую Тим заметил у Бенедиктова на снимке. «Бородавку можно свести, а то фото, наверное, очень старое», – подумал он, переминаясь с ноги на ногу и робея под суровым взглядом своего собеседника. Тем временем тот оперся на подоконник и, высунувшись наружу, с хмурым видом разглядывал обломки досок, валявшиеся под окном.

– Твоих рук дело?! – Он исподлобья посмотрел на Тима и, получив отрицательный ответ, презрительно фыркнул: – Как же ты, смотритель, допустил такое безобразие?!

– А можно узнать, с кем я разговариваю? – на всякий случай решил уточнить Тим, а заодно и дать понять этому раздувшемуся от чувства собственной важности типу, что не готов терпеть подобный уничижительный тон.

– Эх ты, молодо-зелено! Учти на будущее: своих начальников надо знать в лицо, а то вдруг попадутся не такие добрые, как я, могут ведь и уволить за подобные вопросы! Бенедиктов Карл Романович, будем знакомы! – Он протянул руку, предлагая Тиму пожать ее.

«Довольно неожиданный жест на фоне такого заносчивого поведения», – подумал Тим, растерявшись и не сдвинувшись с места, и тут Бенедиктов вновь удивил его, перемахнув через подоконник и тяжело спрыгнув на землю.

– Ты не бойся, я не кусаюсь! – насмешливо проговорил он, приблизившись к нему, и хлопнул его по плечу. Тим едва сдержался, чтобы не нагрубить, но все же сказал больше, чем следовало:

– Я и не боюсь, не переживайте! Здесь есть кое-кто пострашнее.

– Правда? – Бенедиктов высоко вскинул рыжие с проседью брови. – И кто же это?

– Старуха. Думаю, что это она выломала доски! – сказал Тим. – Я заметил ее возле сторожки и хотел к ней подойти, но она скрылась, – добавил он не моргнув глазом. Не мог же он признаться, через какие моральные мучения ему пришлось пройти, прежде чем он решился на этот подвиг.

– Старуха?! Выломала доски?! – Хозяин озадаченно почесал затылок. – Ну ты и шутник! Да на такое не всякий здоровый мужик способен! Это ж какую силищу надо иметь, чтобы толстые доски как спички ломать!

– Она ведьма! Луковая ведьма. Разве вы о ней не слышали? Об этом все в округе говорят, а Геннадий, второй смотритель, утверждает, что тоже видел ее здесь, и не раз!

Бенедиктов как-то странно посмотрел на Тима, будто усомнился в его адекватности.

– Геннадий никогда мне об этом не рассказывал, а слухи о Луковой ведьме я сроду всерьез не воспринимал. Ты хорошо рассмотрел эту… старуху?

– Достаточно хорошо, чтобы понять, что она не человек.

– И как же ты это понял?

– У нее лицо неживое и… очень жуткое! Неестественное, слишком уродливое, как… ну как у гоблина какого-нибудь.

– Хм… интересные дела… – Бенедиктов потер подбородок, скрытый под окладистой бородой. – Ты полицию вызывал?

Тим отрицательно помотал головой.

– Нет смысла… Они ее больше тридцати лет ловят и поймать не могут.

– И все же, согласно инструкции, ты обязан вызвать полицейских, если на территорию лагеря проникнут посторонние. Тебя Геннадий инструктировал?

– Инструктировал. Он и предупредил меня о том, что полиция на ведьму не выезжает.

– Ну и правильно делает, что не выезжает: никаких ведьм в природе не существует! Жаль только, что люди разносят дурацкие слухи, а я из-за них этот объект никак продать не могу, всех покупателей мне распугали. Столько сделок уже у меня сорвалось!

– Но ведь я видел ведьму! – возразил Тим, удивленный невозмутимостью Бенедиктова.

– Старуху, – поправил его тот. – Ведьма она или нет, это еще надо выяснить.

– А выломанные доски? – напомнил Тим.

– Ты уверен, что это она их выломала? Сам видел или предполагаешь? – В ожидании ответа Бенедиктов пристально уставился на Тима и, казалось, напрягся.

– Не видел, но ведь больше некому, кроме нее.

– А где ты был, когда это случилось? И почему сторожка на замке?

– С обходом ходил, – соврал Тим. Несмотря на свою неприязнь к Геннадию, он решил умолчать о том, что тот запер сторожку на замок и не оставил ему ключ: как-никак, Геннадий – его коллега, а жаловаться на коллег начальству Тим считал недостойным.

– С обходом? До рассвета? – недоверчиво усмехнулся Бенедиктов. – Похвально! И как прошел обход? Были еще посторонние на территории, кроме старухи?

– Нет, больше никого, – ответил Тим, решив до поры до времени не выдавать Нюру: с ней он сначала сам разберется, а потом подумает, сообщать ли кому-то о том, что видел ее здесь. И еще ему казалось странным, что Бенедиктов так равнодушно отнесся к его рассказу о старухе, как будто речь шла о бездомной собаке, случайно забежавшей на территорию лагеря. Тим вновь заговорил:

– Старуха прячется в подземном овощехранилище, я вчера обнаружил ее там.

– Да неужели?! – Бенедиктов заметно оживился. – И что же ты там делал?

Тим даже опешил от такого вопроса.

– Ну я же смотритель… – Он в недоумении развел руками. – Мне показалось, что там кто-то есть, я услышал голос и спустился посмотреть…

– Смелый ты парень, Тимофей! Хороший из тебя смотритель! Пожалуй, распоряжусь, чтобы тебе премию выплатили! – воскликнул Бенедиктов, одарив его восхищенным взглядом. Правда, это восхищение показалось Тиму несколько наигранным.

– Не стоит: я же ничего особенного не сделал, просто выполнял свою работу, – возразил он, отмечая про себя, что хозяин вновь ничего не спрашивает о старухе.

– Еще и скромный вдобавок, надо же! – Показав Тиму большой палец, Бенедиктов одобрительно покивал и вдруг заявил: – Схожу-ка я, пожалуй, в овощехранилище, взгляну на твою старуху! Составишь компанию?

Не дожидаясь ответа, он повернулся и зашагал обратно к сторожке, бросив на ходу:

– Погоди, только вещи свои прихвачу.

Тим ошеломленно смотрел, как тот перебирается через подоконник и исчезает в темноте за оконным проемом. Спустя пару минут Бенедиктов вернулся с небольшой дорожной сумкой, перекинутой через плечо.

– Ну что, проводишь? А то я уже и не помню, где тут овощехранилище. Редко сюда наведываюсь. Поначалу-то загорелся строительством, собирался создать здесь хорошую базу отдыха, ведь место замечательное, сам видишь! Но, видать, не судьба. Все пошло наперекосяк!

– Говорят, Луковая ведьма строительству помешала, – сказал Тим, следуя за Бенедиктовым, тяжело ступавшим по дорожке, устланной листвой и хвоей.

– Говорят, в Москве кур доят! – усмехнулся тот. – Попадись мне эта ведьма, я б ей своими руками шею свернул, как той курице! Все мои планы из-за нее рухнули! Вот только не верю я этим небылицам. Просто мне фатально не везло, и все. Бывает. Звезды не сошлись. Некого винить.

– А как же «луковый» след? Ведь находили же рассыпанный лук и трупы с луковицей во рту, а началось это еще в те времена, когда пионерский лагерь работал.

– Ты, я смотрю, основательно погрузился в эту тему! – Бенедиктов покосился на Тима краем глаза, словно в чем-то его подозревал. – Когда успел-то? Ведь ты же не местный, насколько мне известно.

Тим замялся, не зная, что ответить. Выкладывать ему всю правду он не планировал и пытался придумать какую-нибудь отговорку, но в этот момент они дошли до ангара, и Бенедиктов прижал палец к губам, призывая к молчанию.

За приоткрытыми дверями колыхалась тьма, пропитанная запахами плесени, гнили и… лука. Тиму представилось, что Луковая ведьма стоит в этой тьме, злобно ухмыляется и манит их скрюченным грязным пальцем – колдует, чтобы они поскорее вошли и не вздумали повернуть назад. Он непроизвольно отшатнулся, когда Бенедиктов распахнул двери, но взял себя в руки и шагнул в ангар вслед за ним. Страх вновь заставил его почувствовать себя трусливым мальчишкой. Неужели так будет всегда – и в двадцать лет, и в сорок?! Вон, Бенедиктов вошел спокойно, будто в подъезд своего дома. «Так он просто еще Луковую ведьму не видел, – нашел себе оправдание Тим. – Не боятся только дураки, чувствовать страх – это нормально в любом возрасте».

Тем временем они начали спускаться, и страх Тима все усиливался. Его колени предательски задрожали, как было в прошлый раз, и Тим вновь оступился на том же самом месте. Потеряв равновесие, он машинально схватился за плечи Бенедиктова, и тот, чертыхаясь, мешком полетел с лестницы, увлекая его за собой. Вместе они растянулись на бетонном полу. От глухого стука, похожего на звук удара головы Бенедиктова о бетон, Тиму сделалось дурно. Бенедиктов больше не чертыхался и не пытался встать, он вообще не шевелился, просто лежал, уткнувшись лицом в пол, с раскинутыми в стороны конечностями, как турист на пляже, безучастный ко всему происходящему. Тим окликнул его, слегка потряс за плечо и, когда реакции не последовало, плюхнулся на пол рядом с ним как подкошенный, подозревая, что хозяин пионерлагеря убился насмерть. Какое-то время Тим сидел в оцепенении, гадая, что делать дальше. Первой мыслью было вытащить Бенедиктова наверх, но Тим сразу отмел ее: во-первых, едва ли ему хватит на это сил, а во-вторых, велик был риск еще больше навредить пострадавшему, если у него что-нибудь сломано. В таких случаях лучше сразу вызывать «скорую», но как это сделать, если нет телефона? Можно, конечно, пойти поискать свой потерянный телефон, но если тот не отыщется, время будет потрачено зря. По всему выходило, что нужно идти за помощью в поселок, однако Тиму казалось неправильным оставлять человека в бессознательном состоянии без присмотра. «Ну почему же без присмотра? Луковая ведьма присмотрит!» – прозвучал в его голове насмешливый и, казалось, чужой голос. В тот же миг мозг обожгла ужасная догадка: уж не ведьма ли подстроила их падение с лестницы? Не иначе, здесь замешано колдовство!

Тим поежился, и его охватило желание покинуть подземелье как можно скорее. Неожиданно на него снизошло озарение: ведь в сторожке должен быть стационарный телефон, Геннадий, кажется, говорил об этом! А в сторожку теперь можно попасть через окно – спасибо Луковой ведьме за то, что освободила его от досок. Воодушевившись, Тим вскочил на ноги и прежде чем уйти, на всякий случай еще раз потормошил Бенедиктова – тот по-прежнему не реагировал. Выбравшись наверх, Тим стрелой помчался к сторожке, нырнул в пустое окно и через несколько минут уже набирал номер «скорой», вращая циферблат на черном корпусе старого телефонного аппарата, который обнаружил на тумбочке в прихожей.

«Скорая» приехала неожиданно быстро. Белая «газель» с красным крестом подкатила прямо к воротам. Вовремя подоспевший Тим распахнул их, предлагая водителю проехать на территорию, но тот, с сомнением глянув на землю, усеянную строительным мусором, отказался. Двое медработников – высокий сухощавый мужчина с усталым взглядом и маленькая, но крепкая с виду женщина – вышли из машины и последовали за Тимом, по пути расспрашивая его о случившемся. Узнав о том, что пострадавший находится в подземелье, а его вес никак не меньше сотни килограммов, они переглянулись, и врач, повернувшись к машине, помахал рукой водителю, давая понять, чтобы тот следовал за ними. Водитель сразу понял, что от него требуется, и, захватив с собой носилки, вскоре догнал их.

Вчетвером они подошли к ангару. Тим пропустил всех вперед, указав им на лестницу, а когда спустился сам, наткнулся на их удивленные взгляды.

На полу под лестницей Бенедиктова не было.

– Но он лежал прямо здесь и не двигался… – растерянно пробормотал Тим и прокричал в темноту: – Карл Романович, где вы?!

Ответа не последовало, только эхо прокатилось по подземелью, свидетельствуя о немалых размерах овощехранилища.

– Карл Романович Бенедиктов? – уточнил врач, с сомнением глядя на Тима. – Владелец Лукового острова? Давно он не показывался в наших краях! Ты уверен, что не ошибся?

– Видно, помощь ему не требуется, раз он ушел на своих двоих, – заметил водитель, освещая пространство с помощью фонарика, встроенного в корпус телефона.

Голубоватый луч света скользил по кирпичным стенам, выхватывая из темноты очертания отсеков для овощей, сколоченных из грубых досок, и ряды полок, прогнувшихся под весом банок, тускло поблескивавших пыльными боками.

– Вряд ли он сам ушел, – возразил Тим. – Мы бы встретили его по пути, или он зашел бы в сторожку.

– И где же он, по-твоему, может быть? – удивленно поинтересовался врач.

Тим замялся на миг, а затем выдал длинную тираду, поведав им о Луковой ведьме и о своих опасениях по поводу того, что исчезновение Бенедиктова не что иное, как ее колдовские проделки.

По вытянувшимся лицам медработников и водителя Тим догадался, что они приняли его за сумасшедшего. Они даже вопросов ему не задавали, позволив высказаться до конца, и лишь когда он замолчал, врач извлек из своего кармана телефон и набрал какой-то номер. Последовал недолгий разговор, и по словам врача Тим понял, что тот разговаривает с сотрудниками фирмы, которой руководил Бенедиктов.

– Что ж, с Карлом Романовичем все в порядке, – сообщил врач Тиму и всем остальным, когда закончил говорить по телефону. – К счастью, у меня сохранился номер его секретаря: не раз приходилось общаться по поводу несчастных случаев, которые здесь происходили в разное время. Секретарь утверждает, что Карл Романович находится у себя в кабинете, а поездка в «Лучики» у него запланирована на завтра. Получается, он никак не мог упасть с этой лестницы.

– Но это был он! – воскликнул Тим и поразился, насколько неуверенно прозвучал его голос. – Я узнал его по фото, которое видел в интернете, к тому же он сам представился!

Врач посмотрел на него с сочувствием и некоторой опаской, как смотрят на душевнобольных.

– Может быть, тебе приснилось? – предположил он и, отвернувшись от него, начал подниматься по лестнице, показывая тем самым, что не ждет ответа.

Медсестра и водитель молча проследовали мимо Тима, но их взгляды были красноречивее всяких слов, а потом, когда они уже скрылись из виду, Тим расслышал фразу, сказанную медсестрой:

– Только время зря потратили! Надо будет сообщить Бенедиктову о том, что у него здесь работник долбанутый!

Тима это так задело, что на миг он даже усомнился в собственной адекватности. Он принялся перебирать в уме детали встречи с Бенедиктовым, но в конце концов пришел к выводу, что тот ему не привиделся – уж слишком реалистично все выглядело. В чем же кроется подвох? Секретарь Бенедиктова ошибся или солгал врачу? Маловероятно, конечно, но все же не исключено. Однако если допустить, что это так, остается главный вопрос: куда подевался Бенедиктов?

Внезапно Тим, обнаружив, что стоит в подземелье в полном одиночестве, пулей вылетел наверх, в теплые душистые объятия хвойного леса. Издалека доносился шум автомобильного двигателя, который быстро удалялся и вскоре затих. Вместе с наступившей тишиной к Тиму вернулся страх, и, заметив в траве огромный красный мухомор, он в сердцах пнул его, срывая на нем свою досаду. Шляпка, раскрошившись, взметнулась в воздух и осыпалась на траву ошметками, похожими на кровавые брызги. Разглядывая останки мухомора, Тим подумал о том, что у него сдают нервы. Тайна Луковой ведьмы не спешила открываться ему и обрастала новыми загадками, словно старуха дразнила его, играя как кошка с мышью. Она, видимо, не сомневалась в том, что Тим никуда от нее не денется.

«Ничего, пока я жив, у меня еще есть шанс выяснить, что эта старуха из себя представляет и есть ли у нее настоящее имя!» – подумал он, поднимая лицо и жмурясь от солнца, по-хозяйски запустившего в глубь леса свои жаркие лучи.

Легкий ветерок всколыхнул хвойное море над головой Тима, защекотал его щеки и принес с собой звуки тихой далекой мелодии, неизвестно откуда взявшейся в этом безлюдном глухом лесу, среди забытых ветхих строений. Тим прислушался к приятным звукам, и его осенило: «Телефон! Это же звонит мой телефон!»

Он со всех ног бросился туда, откуда доносились мелодичные трели, но те прекратились раньше, чем Тиму удалось определить верное направление. Куда двигаться дальше, стало непонятно. Тим медленно побрел по лесу, вглядываясь в траву, и через некоторое время вышел к площадке с умывальниками, расположенной среди скопления корпусов. Умывшись и утолив жажду, Тим поискал место для того, чтобы немного передохнуть, и на глаза ему попалась старая покосившаяся лавочка, тонувшая в зарослях кустарника. Устроившись на ней, Тим прикрыл глаза и весь обратился в слух, надеясь, что телефон зазвонит вновь. Представив себе, как волнуются его родители, он ощутил волну холода, прокатившуюся по всему телу, и поежился. Сколько еще уйдет времени на поиски телефона и удастся ли его отыскать? Можно было бы позаимствовать телефон у медиков, которые приезжали на «скорой», или воспользоваться телефоном в сторожке, но Тим не знал телефонных номеров своих родителей, в его контактах они значились как «мама» и «папа», а на цифры он никогда внимания не обращал. Тиму нужен был именно его телефон, и если поиски не увенчаются успехом, придется идти в поселок и обращаться в полицию с просьбой помочь ему связаться с родителями – возможно, их контакты имеются у полицейских в базе данных.

Погрузившись в размышления, Тим незаметно задремал, а проснулся от протяжного скрипа, прозвучавшего где-то поблизости. Едва умолкнув, звук, похожий на скип ржавых дверных петель, повторялся снова и снова. Тим скользнул взглядом по окружавшим его корпусам, но все двери, попавшиеся ему на глаза, выглядели плотно закрытыми. Потом он заметил раскачивающуюся от сквозняка створку окна с треснувшим стеклом. Вторая створка была неподвижна, и в ней отражалась какая-то девочка. Всмотревшись, Тим ощутил табун мурашек, вихрем пронесшихся по спине, а перед мысленным взором возник черный альбом, который он обнаружил в комоде у родителей в ту ночь, когда маму увезли на «скорой». Вспомнились строчки, прочитанные под фотографией девочки с косичками и крупным родимым пятном на правой щеке, похожим на крыло бабочки.

«Ксения Медведкина, 12 лет. Светлая память о ней будет вечно жить в наших сердцах».

В окне отражалась та самая девочка, Тим был в этом абсолютно уверен. Рядом с девочкой маячила еще одна фигура, чуть пониже ростом и более щуплая, с белесым вихром на макушке. Мальчишка. Память Тима услужливо выдала информацию:

«Илья Никитин, 13 лет. Его задорный смех и веселые шутки никогда не затихнут в нашей памяти».

Дети, отражавшиеся в окне, отличались от своих портретов в альбоме лишь отсутствием улыбок. Они сосредоточенно смотрели прямо на Тима и не собирались исчезать. Тим проморгался, потер глаза, потряс головой, но это не помогло. Призраки утонувших детей продолжали отражаться в окне, и внезапно Тим понял, что это не отражения – они действительно стояли там, за окном, внутри полуразрушенного корпуса, и как будто чего-то ждали. Внутреннее чутье подсказало Тиму, что они ждут, когда он к ним подойдет.