Все-таки любопытство оказалось сильнее страха: плачущий голос, исходивший невесть откуда, неодолимо притягивал Тима. Повесив рюкзак и пакет с провизией на ветку сосны, Тим отправился на звуки рыданий, которые как по заказу сразу же сделались громче. «Вероятно, это и правда ведьма – вон как старается, чтобы я уж точно не ошибся с направлением и пришел куда нужно!» – подумал он с усмешкой.

Внезапно подул ветер, такой сильный, словно хотел развеять весь лес в пыль. Сосны закачались, грозя рухнуть; ошметки коры и сухие ветки, похожие на кости, градом посыпались с них, беззвучно исчезая в зыбких волнах высокой травы, прильнувшей к земле. Тим поймал затрепетавшие полы ветровки, застегнул замок-«молнию» и, пригнув голову, упрямо зашагал дальше.

Долго бродить по лесу ему не пришлось: буквально через пару минут он наткнулся на трубу, скрытую в зарослях низкорослого кустарника. Выкрашенная в черный цвет и покрытая пятнами ржавчины, труба торчала из земли, возвышаясь над поверхностью примерно на полтора метра, и в диаметре была довольно широкой: прикинув на глазок, Тим пришел к выводу, что мог бы легко пролезть туда, если бы не конусообразный навес, расположенный над трубой на небольшом расстоянии и судя по всему, прикрывавший отверстие от осадков и лесного сора.

Плач доносился из этой трубы.

Тим благоразумно не стал окликать того, кто был внизу, и вообще старался не выдавать своего присутствия до поры до времени. Осмотрев трубу, он сразу сообразил, что она служит для вентиляции подземного помещения, возможно, овощехранилища: в огороде у Виктора Степановича и Тамары Андреевны была похожая труба, только гораздо более узкая; она выходила из погреба, выкопанного под домом. Тим огляделся, но ничего похожего на погреб или овощехранилище на глаза ему не попалось. Он принялся кружить по лесу и через некоторое время разглядел сооружение с арочным сводом, с виду напоминавшее складской ангар. Несмотря на внушительные габариты, заметить эту конструкцию Тиму удалось лишь чудом: он неоднократно прошел мимо, прежде чем его взгляд случайно проник сквозь прореху в зеленом заслоне из молодого и очень высокого ивняка. Пробравшись сквозь частокол гибких стволов, Тим вышел к воротам ангара, которые оказались не запертыми и легко открылись, впуская его внутрь.

Дневной свет, просочившийся сквозь ивняк, робко скользнул вглубь ангара, немного потеснив тьму, и Тим разглядел широкую бетонную лестницу, уходившую вниз. Оттуда тянуло сыростью и гнилью, а потом донесся знакомый всхлип, и, хотя плачущего голоса не было слышно, Тим понял, что пришел туда, куда нужно.

Его сердце бешено заколотилось от мысли, что всего несколько ступеней – десятка два или чуть больше – отделяют его от разгадки. Он начал спускаться, ступая бесшумно и почти не дыша. Паника жарким вулканом клокотала глубоко внутри, но усилием воли Тиму удавалось ее обуздывать. Голос разума атаковал его мозг заманчивыми предложениями: «Зачем тебе спускаться туда в одиночку? Нет смысла так рисковать! Ведь есть же телефон, можно вызвать полицию! Лучше вернуться в лес и ждать помощи!» Тим не поддавался, возражая на это, что в таком случае ведьма, скорее всего, снова улизнет, а значит, он упустит свой шанс раскрыть эту тайну. Нет, раз уж представилась такая возможность, он непременно должен встретиться с ней один на один, лицом к лицу, ведь толпе полицейских она вряд ли покажется.

«Ведьмы сами выбирают, кому на глаза показаться».

Тим не смог вспомнить, кому принадлежала проскочившая в голове фраза, да это было и не важно: он нисколько не сомневался в ее правдивости, однако все еще лелеял надежду на то, что ведьм не существует в реальности и за всеми трагедиями, произошедшими на Луковом острове, кроется чей-то хитрый замысел. Уверенности в этом у него, конечно, не было, но и выбора тоже.

С каждым шагом становилось все прохладнее, запах гнили усиливался, и к нему примешивалась еще какая-то едкая вонь – похоже, это пахло сырым луком. У Тима даже в глазах защипало, а бешено колотившееся сердце тревожно сжалось от того, что ему вспомнились слова Митрича: «Где лук, там и труп, верная примета!»

Паника расплескалась внутри обжигающей вулканической лавой, и, пытаясь справиться с ней, Тим прижался спиной к стене, примыкавшей к лестнице. Холод влажных кирпичей проник сквозь ткань ветровки и просочился под кожу, остужая кровь, вскипавшую от избытка адреналина. Случайно подняв взгляд к потолку, Тим содрогнулся от омерзения, увидев множество желтовато-коричневых вертлявых многоножек, снующих прямо у него над головой. Его правая нога с громким шлепком соскользнула на ступеньку ниже, и в тот же миг из глубины подземелья донесся шорох, а затем послышались шаги. Медленные и шаркающие, они неумолимо приближались к Тиму, и вскоре на стене у подножия лестницы, на пару метров ниже того места, где он стоял, заколыхалась нечеткая тень. Следом за тенью из подземелья выползла сгорбленная фигура с низко опущенной головой. Засаленные седые космы раскачивались перед лицом, свешиваясь до земли, с них то и дело сыпались какие-то ошметки.«Луковая шелуха!» – понял Тим, и его сердце ушло в пятки, а потом в напряженной тишине раздалось тихое ворчание старухи. Голос ее шелестел, как сухая трава на ветру.

– Ну наконец-то… Жду тебя, не дождусь! Что ты так долго?!

Тим почувствовал, как ноги от ужаса становятся ватными, а колени предательски подгибаются. Рискуя свалиться с лестницы, он бросился наутек, перемахнув через все ступени одним гигантским прыжком, а затем стремглав помчался прочь от ангара и долго бежал без оглядки, взмывая над пнями и корягами с заячьей прытью и продираясь сквозь дебри с медвежьим упорством. Никогда в жизни Тим не бегал с такой легкостью и быстротой. Казалось, он запросто мог допрыгнуть до вершины сосны или даже выше. Вероятно, ему только что удалось побить какой-нибудь мировой рекорд, а может, и не один. По крайней мере, свои собственные спортивные достижения он уж точно многократно превзошел. Жаль, что об этом никто не узнает.

Заметив среди частокола стволов два ярких пятна, Тим узнал в них свои вещи – рюкзак и пакет, о которых совсем позабыл. Он на ходу снял их с ветки и продолжил свое позорное бегство, но бежал уже не так быстро, скорее, по инерции, понимая, что едва ли та старуха из подземелья способна за ним угнаться. Вскоре впереди показалась площадь с бетонными пионерами, и Тим притормозил: дальше бежать было некуда. Несмотря на сильный испуг, покидать Луковый остров он не собирался. Да, он спасовал, но, может быть, не все еще потеряно, и в следующий раз ему хватит смелости осуществить задуманное? Правда, Тим плохо представлял себе, каким образом будет задерживать старуху: не нападать же ему на нее, в самом деле, не заламывать же ей руки за спину! Он решил, что будет действовать в зависимости от ситуации – главное, что теперь ему известно, где ее искать. Конечно, старуха его заметила и может перебраться в другое укромное место, но Тим полагал, что это маловероятно: зачем ей от него прятаться? В любом случае, он уже решил, что нанесет ей еще один визит. Надо только успокоиться, передохнуть и обдумать все как следует.

Яркое полуденное солнце, висевшее над «Лучиками», щедро заливало теплом и светом площадь перед главными воротами, припекало головы бетонных пионеров, сияло на мелких осколках стекол, оставшихся в оконных рамах корпусов, заглядывало в их темные комнаты и коридоры, и те начинали светиться изнутри, обретая несвойственную им притягательность, какой обладают лишь помещения, обжитые благополучными счастливыми людьми.

Пробежавшись взглядом по окружавшим его постройкам, Тим выбрал ту, где крыша выглядела не слишком просевшей и сохранилось несколько целых окон: это сулило возможность отыскать там сухой угол, в котором не будут гулять сквозняки. Правда, над крыльцом отсутствовала входная дверь, но этот недостаток показался Тиму не таким уж и существенным, главное – найти комнату с дверью, которая запирается изнутри, и желательно, чтобы это была не уборная.

На входе в дом Тима встретили огромные жирные пауки, лениво семенившие по стенам. Они почему-то не бросились врассыпную при его появлении и даже не оживились, как обычно бывало с пауками, которые ему попадались прежде. Поежившись, Тим неуверенно шагнул в полутемный коридор, и под ногами раздался влажный хруст. Оказалось, щели в досках густо заросли разнокалиберными тонконогими поганками, похожими на поникшие мокрые зонтики. Кое-где между ними топорщились мохнатые кисточки хвойных побегов, а в углу белела чахлая березка – ее бледно-зеленая макушка упиралась в почерневший от плесени потолок.

– Ого, да тут прямо лесная поляна! – присвистнул Тим, продвигаясь по коридору с осторожностью сапера и стараясь не наступать на грибную поросль, чтобы та не чавкала под ногами и не липла к подошвам кроссовок.

За распахнутыми дверями, тянувшимися по обе стороны коридора, открывались картины, достойные послужить декорациями для фильма ужасов: стены, обезображенные непристойными надписями, перевернутые кровати с дырявыми панцирными сетками, сорванные с петель дверцы шкафов, полуистлевшие детские рисунки и растерзанные книжки, а поверх всего этого хаоса – лоскутное покрывало из дохлых насекомых, сухих листьев и желтой хвои. В каждой комнате шевелилось множество теней, нагонявших на Тима леденящий ужас из-за ассоциации с призраками. Он не раз вздрагивал и бросал быстрый взгляд в окно в надежде увидеть там раскачивающиеся ветви деревьев, а обнаружив их, выдыхал с облегчением: вот откуда тени, ничего странного и мистического! Иногда он останавливался, чтобы осмотреться, и в такие моменты ему казалось, что тишина, пропитанная пылью и тайнами прошлого, накрывает его тяжелой волной, лишая воздуха и отнимая последние силы. И вновь ему казалось, что он один во Вселенной.

Тим несколько раз прошелся по коридору туда и обратно, но ни одна комната не вызвала у него желания в ней остаться, но так или иначе, нужно было выбирать, и он расположился в той, что находилась дальше других от входа и от сквозняков, свободно гулявших там из-за отсутствия входной двери. К тому же в том случае, если кто-то вдруг войдет в дом (Луковая ведьма, например), Тим заранее узнает об этом по скрипу досок в коридоре, и у него будет немного форы – не очень большое, но и отнюдь не лишнее преимущество.

При более детальном осмотре комнаты Тим счел ее вполне сносной: окна целы, и за ними нет деревьев, а значит, ему не придется вздрагивать из-за пляшущих теней (следовало признать, что в последнее время с нервами у него было не очень, и стоило их поберечь). Да и в целом комната выглядела не такой разгромленной и запущенной, как другие: никаких куч хлама, осколков и листьев, лишь пара разломанных стульев и россыпь щепок на полу. Правда, в некоторых местах пол основательно прогнил, и щели между разъехавшимися досками были такими широкими, что Тим опасался в них провалиться, а еще оттуда могла выбраться какая-нибудь живность пострашнее жуков и мокриц – крысы, например; но о таком лучше было не думать, иначе привести в порядок нервы не удастся.

Подобрав на полу какую-то тряпку, Тим смахнул пыль с подоконника и сгрузил на него свою ношу – рюкзак и пакет. Из пакета запахло пирогами, и он с удивлением отметил, что встреча с жуткой старухой не лишила его аппетита. Отыскав уцелевший стул, Тим придвинул его к подоконнику, откопал в рюкзаке пачку влажных салфеток и, наспех протерев руки, принялся за еду. В первом попавшемся свертке оказались пироги с грибами и капустой, и хотя они давно остыли, но все равно были очень вкусными. Тим жевал, глядя в окно, на площадь и бетонных пионеров, и думал о старухе в подземелье. Если это та же самая старуха, которая пугала детей в «Лучиках» в восемьдесят седьмом, и уже тогда она была старухой, а с тех пор прошло больше тридцати лет, то какой же у нее сейчас возраст? «Да столько не живут! – подумал Тим, едва не подавившись куском пирога. – Либо это другая старуха, либо она и правда ведьма! Но если так, значит, у меня нет шансов…» Признавать поражение он не собирался и был намерен придерживаться мнения, что Луковая ведьма – миф, пока не появятся более весомые доказательства обратного. «Пока меня не найдут мертвым с луковицей во рту!» – промелькнула в голове жуткая мысль. Тим отогнал ее и продолжил рассуждать: «Допустим, что старуха в подземелье не обладает никакой магией. Почему же тогда ее до сих пор не обнаружили? Ладно, Геннадий, он же сам сказал, что по сторонам не смотрит и другим не советует. Но полиция? Вдруг там есть человек, который не хочет, чтобы ее нашли? Понятно, что предположение дикое, зато оно объясняет такую феноменальную неуловимость старухи. Кому и зачем это может быть выгодно – другой вопрос, главное, что теоретически такое возможно. Надо будет обсудить эту версию с Виктором Степановичем, вдруг он вспомнит что-то необычное о ком-нибудь из своих коллег».

Тим перестал жевать и похолодел от внезапно осенившей его догадки: а что, если именно Виктор Степанович и прикрывает эту старуху?! Ведь он занимается делом о Луковой ведьме с самого начала!

В этот момент в рюкзаке ожил телефон. Тим почти не сомневался, что звонит отец, и замер, увидев высветившееся на экране имя того, о ком только что вспоминал. К разговору с Виктором Степановичем он сейчас не был готов и колебался, отвечать или нет, но потом все же принял вызов, решив, что пока не будет рассказывать о старухе в подземелье и все свои умозаключения до поры до времени оставит при себе.

Разговор вышел коротким: Виктор Степанович поинтересовался, как у него дела, и Тим наигранно бодрым голосом ответил, что все в порядке, умолчав не только о старухе, но и о том, что не смог попасть в сторожку. Потом он похвалил пироги Тамары Андреевны, спросил Виктора Степановича о его травмированной ноге и выслушал примерно то же самое, что тот говорил ему утром. На этом они распрощались, но не успел Тим убрать телефон, как на экране вновь появилось окно входящего вызова – на этот раз звонил отец. Тим приготовился рассказать ему о том, как осваивается на рабочем месте, но тот с ходу огорошил его странным вопросом:

– Скажи мне, сын, что на тебе сейчас надето?

– Ветровка и джинсы. А почему ты спрашиваешь?

– Ветровка темно-синяя, с капюшоном, да? И джинсы черные?

– Ну да, а что такое, пап?

Тяжело вздохнув, отец поведал тревожные новости:

– Ведьма снова приходила к маме и хвалилась тем, что заманила тебя в западню. Сказала, что теперь ты полностью в ее власти, а в доказательство она описала твою одежду. Я не понимаю, как такое возможно…

Судорожно сжав телефон, Тим вскочил со стула, но спустя мгновение справился с эмоциями и ровным голосом произнес:

– Так ведь мама знает, какие вещи я ношу!

– Конечно. Но откуда она узнала, что ты надел именно эти вещи?

– Может быть, угадала, – предположил Тим. – У меня не так уж много вещей, а синюю ветровку и черные джинсы я надеваю чаще всего.

– Да, но все же это очень… странно! – пробормотал отец, запнувшись на последнем слове, словно собирался сказать что-то другое. Кажется, он готов был поверить в существование ведьмы, Тим почувствовал это по тону его голоса, и ему стало трудно дышать.

Отец вновь заговорил:

– Мама хотела связаться с тобой, но у нее при себе нет телефона, врачи не разрешают. Я звонил тебе, когда был у нее в палате, но не смог дозвониться. Почему ты не отвечал?!

– Прости, пап, но я не слышал звонка.

– Не слышал звонка! – раздраженно воскликнул отец. – Мама страшно разволновалась, из-за этого ей стало хуже!

– О нет! Мне жаль, что я заставил ее беспокоиться…

– Я заверил ее, что с тобой все в порядке, но это не помогло. Ты должен как можно скорее поговорить с ней!

– Конечно, пап, я немедленно ей позвоню!

– Говорю же, у нее нет телефона! Давай через два часа. Я заеду после работы к ней в больницу, узнаю, как она, и наберу тебя.

– Договорились! Буду ждать звонка.

– Смотри не подведи! – сурово произнес отец и отключился.

Тим перевел дыхание и проверил меню вызовов телефона – там было семнадцать пропущенных звонков от отца, поступивших с девяти до десяти часов утра. В это время Тим бродил вокруг сторожки в поисках способа попасть внутрь, а его рюкзак лежал рядом с крыльцом. Вот почему он не слышал звонков. Если бы телефон лежал в кармане, такого бы не произошло, но, отправляясь в дальний путь, Тим убрал его в рюкзак, чтобы не потерять по дороге. «Бедная мама, страшно представить, что она испытала! – подумал он, обругав себя идиотом, и засунул телефон в задний карман джинсов с мыслью, что теперь всегда будет на связи.

И вдруг, глядя на багровеющее солнце за окном, он напрягся.

В горле у него пересохло, и уже давно, но под действием адреналинового шторма, бурлившего внутри, он не обращал на это внимания, а теперь вдруг с ужасом осознал, что у него нет ни капли воды и он понятия не имеет, где ее раздобыть! Нет, теоретически можно, конечно, поискать дождевую воду, задержавшуюся в каких-нибудь углублениях, или, на худой конец, напиться из реки. Да, это опасно для здоровья, но наверняка не смертельно. Проблема заключалась в том, что скоро стемнеет, а до реки путь неблизкий. «Что ж, значит, не стоит тянуть с поисками!» – решил Тим и стремительно направился к выходу, спотыкаясь о разносортный хлам и наступая на грибы – теперь ему было не до церемоний. Перспектива промучиться от жажды всю ночь напролет его совсем не радовала.

«Лучики» тонули в густых багровых сумерках, покорно поджидая тьму. Очертания самых отдаленных зданий уже расплывались, сливаясь с окружавшими их соснами. Тишина стояла, как на кладбище после заката – гнетущая, зловещая, щекочущая нервы. А потом вдруг пронесся ветер, шурша листвой по земле и шевеля макушки сосен, и Тиму показалось, что «Лучики» потрясенно охнули при его появлении, удивляясь тому, что он собрался куда-то на ночь глядя.

Но Тим не планировал идти далеко. Он вспомнил, что где-то поблизости видел ряд умывальников, установленных прямо в лесу рядом с корпусами, и краем глаза заметил, что в длинном жестяном желобе, над которым те висели, стояла вода – возможно, дождевая, но ему хотелось надеяться, что к умывальникам подведен действующий водопровод. Ведь есть же в «Лучиках» электричество, почему бы не быть и водопроводу? Здесь неоднократно затевали стройку, и логично предположить, что умывальники заранее отремонтировали, чтобы рабочие могли ими пользоваться.

Побродив немного, Тим вскоре нашел их, и к его великой радости, они оказались исправными: стоило повернуть железный вентиль, и из крана тотчас потекла вода, абсолютно прозрачная, прохладная и без посторонних запахов. Склонившись над умывальником, Тим прильнул губами к крану и с наслаждением напился, а затем принялся плескать водой себе в лицо.

Где-то неподалеку хрустнула ветка. Тим вздрогнул и, не оборачиваясь, покосился в ту сторону, откуда донесся звук. Прислушался. В слабом шелесте хвои раздался отчетливый шорох, словно в траве пробежала мышь. Качнулась ветка, из-под нее вынырнула человеческая фигура и легко заскользила между соснами. Это была не старуха. Грациозные движения незнакомки выдавали ее молодой или даже юный возраст.

«Старуха обернулась «панночкой?» – с мрачной веселостью подумал Тим, устремляя взгляд к мутному облупившемуся зеркальцу, висевшему над умывальником перед его лицом. Девушка отражалась там, и он вдруг понял, что это Нюра.