Ван Жунсин, придя в покои императора, обнаружил, что тот уже давно встал и был переодет, вероятно, кем-то из других слуг.

– Почему ты не дождался меня? – с укором спросил Ван Жунсин.

– В отличие от некоторых, – язвительно изрек Мин Лу, – я не залёживаюсь.

– Разве я опоздал? – возразил Ван Жунсин, покачав головой.

Он знал, что просто не будет, но не думал, что Мин Лу начнёт каждое его слово или поступок воспринимать в штыки. Теперь министры, если другие слуги им разболтают, начнут обвинять личного слугу императора в пренебрежении своими обязанностями. Но разве он это заслужил? Ван Жунсин сжал переносицу пальцами и поморщился.

– Я думал, что ты опоздаешь. Ты ведь был так занят… – с презрением сказал Мин Лу.

– Чем я был занят?

– Тем, что лучшего друга детства и почти что брата променял непонятно на какого пришлого. Может, и братом его вместо меня называть станешь? – недовольно хмыкнул Мин Лу.

– Лу-эр, ты ведёшь себя как ребёнок, а я пришёл говорить с императором.

– О чём говорить? – насупился Мин Лу.

– Я хочу, чтобы ты позволил Сяо… господину Чжу остаться во дворце, – сказал Ван Жунсин.

– Ни за что! – отрезал Мин Лу.

– Лу-эр, – болезненно поморщился Ван Жунсин, – зачем так категорично? Хотя бы выслушай для начала.

– Как будто я не знаю, что ты скажешь! – Мин Лу ударил кулаком по столу, тут же поморщился и тряхнул рукой. – Жунсин, ты же умный, образованный человек. Неужели ты поверил в бредни сумасшедшего?

– А ты, я полагаю, – проницательно сказал Ван Жунсин, – уже успел допросить его слугу. Лу-эр, господин Чжу не сумасшедший. Он говорит правду. Он…

– А ты знаешь, что он сжёг монастырь? – перебил его Мин Лу, гневно сверкая глазами. – Человек в своём уме не станет так поступать. Он не просто сумасшедший, он опасный сумасшедший!

Чжу Вансян ещё не успел рассказать Ван Жунсину о своих похождениях. Глаза Ван Жунсина на секунду раскрылись шире, но он тут же сказал:

– Я возмещу монахам убытки или даже отстрою монастырь заново. Ничего страшного.

– Ничего страшного? – задохнулся Мин Лу. – А если он в следующий раз решит сжечь дворец?

– Господин Чжу не сумасшедший, Лу-эр, – повторил Ван Жунсин твёрдо. – Он просто… духовно изломан. Но теперь он пришёл в себя окончательно. Как и я.

– Жунсин! Ты послушай себя… – закатил глаза Мин Лу. – Что, сумасшествие нынче стало заразным, как собачье бешенство? Ты слишком впечатлителен. Не стоит верить словам первого встречного.

– Он не первый встречный, – уже с лёгким раздражением возразил Ван Жунсин. – В прошлой жизни мы с ним…

– Жунсин, наговорить что угодно можно, – воскликнул Мин Лу.

– Лу-эр! Я говорю это не потому, что кому-то поверил. Я сам это знаю.

– Что?

– Я помнил свою прошлую жизнь, Лу-эр. Ещё до того, как господин Чжу пришёл во дворец.

– Да ты просто выгородить его пытаешься! – после изумлённого молчания воскликнул Мин Лу.

– Нет. Я помню, кем был в прошлой жизни. Я был ши-чжуном нашего… бога войны, – исправился Ван Жунсин, понимая, что если назовёт бога войны по привычке «нашим царём», то Мин Лу взбеленится ещё больше. – В земной жизни нашего бога войны я служил его лучшему другу, Янь Гуну. Чжу Вансян на самом деле реинкарнация того человека, Лу-эр. Разреши ему остаться во дворце. Я не только для себя прошу. Это будет и тебе на пользу.

– Мне?

– Янь Гун необыкновенно умён. Он был советником и стратегом бога войны, а ты ведь знаешь, что бог войны был хорошим царём и не проиграл ни одной войны. Отчасти это благодаря советам Янь Гуна, – практически не покривил душой Ван Жунсин.

– Но ведь мы говорим не о прошлом, а о настоящем, – язвительно повторил его слова Мин Лу. – А в настоящем он просто сумасшедший. Я не разрешу ему остаться. Я велю его вышвырнуть.

– Ну, если до такого дошло, – протянул Ван Жунсин, смерив Мин Лу холодным взглядом, и отчеканил: – Тогда я покину дворец вместе с ним.

– Ты не можешь этого сделать! – взвился Мин Лу.

– Почему? – удивился Ван Жунсин.

– Если ты даже просто заговоришь об этом, тебя сразу же казнят!

– Пусть, – спокойно сказал Ван Жунсин.

– Пусть?! – потрясённо повторил Мин Лу. – Жунсин, ты точно спятил!

– Я знаю, что «тень» императора не может его покинуть, но я предпочту смерть новой разлуке, – чётко сказал Ван Жунсин. – Теперь-то я точно уверен, что за смертью наступает новая жизнь.

– Ты! – завопил Мин Лу, грохнув по столу уже обоими кулаками.

– Решать тебе, – спокойно сказал Ван Жунсин, словно бы и не замечая вспышки его гнева, – ты же у нас император.

– Ты! Все вы! Предатели, – прорычал Мин Лу. – Сначала этот бог войны, теперь ты!

– Если ты разрешишь ему остаться, мне не придётся покидать дворец, в том числе и вперёд ногами, – рассудил Ван Жунсин. – Если ты поговоришь с ним, то убедишься, что он мудрый человек. Он будет тебе полезен. Просто дай ему немного времени. Нам обоим. Нам обоим нужно немного успокоиться.

– Замолчи, – резко сказал Мин Лу.

Ван Жунсин замолчал и сложил кулаки, как полагается делать провинившемуся слуге.

– И перестать вести себя, как слуга, – совсем взбеленился Мин Лу.

– Но если ты обращаешься со мной, как со слугой, как ещё мне себя вести? – возразил Ван Жунсин.

Мин Лу заскрипел зубами:

– Убирайся! И на глаза мне не показывайся! Видеть тебя не хочу! Пошёл вон!

Ван Жунсин поклонился ещё раз и вышел, сделав вид, что не слышит, как в покоях императора грохочет мебель.

Ван Жунсин нисколько не волновался: он досконально изучил характер брата, потому у Мин Лу не было ни единого шанса, когда дело доходило до споров или ссор. Ван Жунсин всегда знал, на что нужно надавить, чтобы добиться своего. А ещё он знал, что Мин Лу ни за что не позволит молочному брату покинуть дворец, потому что страшится одиночества. Подловато было сыграть на этом, но Ван Жунсин и это бросил бы на весы, если бы дело дошло до серьёзного противостояния. Он знал, что Мин Лу скорее позволит остаться во дворце сумасшедшему преступнику, каким он считал Чжу Вансяна, чем лишится друга и брата, каким для него с самого детства был Ван Жунсин. И уж конечно Мин Лу не позволит Ван Жунсину пойти и заявить министрам, что хочет покинуть дворец, потому что это грозит неминуемой смертью, а значит, опять-таки одиночеством для Мин Лу.

«Прости, Лу-эр, – подумал Ван Жунсин, прекрасно понимая, что Мин Лу предстоит несколько часов душевных терзаний, прежде чем он сдастся и примет решение, – но это единственное, в чём я не могу тебе уступить».