Чжу Вансян открыл глаза, разбуженный шуршанием шёлка. Ван Жунсин осторожно слез с кровати и теперь стоял спиной к нему. Волосы, ещё не собранные, шелестели. Чжу Вансян дёрнул его за волосы. Ван Жунсин слегка вздрогнул и обернулся.

– Ты проснулся, Сяогун.

– Надо полагать, – задумчиво ответил Чжу Вансян. – Но если это сон, то лучше мне не просыпаться, а спать дальше. Это сон, Юань-эр?

– Если бы я знал, – покачал тот головой. – Я со вчерашнего дня как во сне.

– Со вчерашнего? Так уже утро, – пробормотал Чжу Вансян, заметив, что сквозь полуоткрытое окно пробиваются солнечные лучи. – Куда ты?

– Я личный слуга императора, у меня есть обязанности во дворце. К тому же… – Лицо его стало серьёзным. – Мне нужно поговорить с Лу-эром и упросить его оставить тебя во дворце.

– А если он не согласится? – беспокойно спросил Чжу Вансян, приподнимаясь на локтях. – Что тогда?

– Не волнуйся, я хорошо умею упрашивать. Брат мне не откажет.

– Вы ведь выросли вместе, – пробормотал Чжу Вансян, – вы друзья детства.

– Да, как ты и наш царь, – кивнул Ван Жунсин. – Поэтому я знаю его лучше всех на свете. Он мне поверит.

– И в такое?

Ван Жунсин опять засмеялся:

– О чём ты говоришь, Сяогун? У нас во дворце поселился живой бог, небожители спускались с Небес и возвращались обратно, сады расцвели не по сезону. Одним чудесным явлением больше, одним меньше. Он мне поверит.

– Говоришь так, словно сам мне не веришь, – пробормотал Чжу Вансян едва слышно.

Ван Жунсин расслышал и укоризненно покачал головой:

– Если бы я тебе не верил, ты провёл бы эту ночь в темнице. Лишь немногие могут знать личное имя «тени» императора, а прикасаться к ней и вовсе запрещено. Это может делать лишь сам император и тот, которому выпала честь стать слугой «тени» императора. Я пришлю его и других слуг, они позаботятся о тебе, пока я занят.

– Я не ребёнок, сам могу о себе позаботиться!

– Как будто ты не знаешь, что во дворце есть правила, которые приходится соблюдать, даже если тебя от них воротит, – смешно развёл руками Ван Жунсин.

Чжу Вансян невольно засмеялся. Ван Жунсин отправился исполнять свои обязанности личного слуги, то бишь будить засоню-императора и уговаривать его провести хоть этот день, не строя коварных планов против «разлучника»-бога войны.

Чжу Вансян полежал ещё немного в постели, перебирая пальцами прядь собственных волос. За дверью что-то возилось. Он поглядел туда и недовольно позвал:

– Лаобо, это ты?

Это действительно был старый слуга, но едва он переступил порог, как следом за ним в покои прогарцевали трое слуг, выстроились у кровати, оттеснив старика, и церемонно поклонились Чжу Вансяну. Он придирчиво оглядел их и поймал себя на мысли, что все они статные и крепкие, в любой момент могут скрутить его, если заметят в нём безумие. Тут же он мысленно обругал себя: Юань-эр так бы с ним не поступил.

– Что вам нужно? – спросил Чжу Вансян с некоторым раздражением, которое слуги приняли на свой счёт.

– Господин Ван велел прислуживать вам этим утром, – сказал старший слуга, прищёлкнув пальцами.

Двое других, пока он отвечал, сдвинули ширмы, стоявшие в дальнем углу, и Чжу Вансян увидел, что там стоит фарфоровая ванна, расписанная золотой краской, и столик с умывальными принадлежностями.

– Теперь не используют купальни? – озадаченно спросил Чжу Вансян, следя за тем, как двое слуг убегают куда-то и возвращаются с полными вёдрами горячей воды. – Омовение совершают прямо в спальных покоях?

– Господин Ван всегда умывается в личных покоях под присмотром слуг, – сказал старший слуга. – Так распорядился наш император. У господина Вана слабое здоровье. Однажды ему стало плохо в купальне, и он едва не разбил себе голову. Тогда наш император и распорядился, чтобы слуги всегда были при нём.

– Юа… Господин Ван часто падает в обморок? – обеспокоился Чжу Вансян.

– В плохие дни у него голова кружится, – объяснил старший слуга.

– В плохие дни?

– Когда он совсем не может спать.

– У него больше не будет… плохих дней, – тихо, но твёрдо сказал Чжу Вансян.

Старший слуга, как ему показалось, двусмысленно ухмыльнулся, услышав это. Но Чжу Вансяна не заботили такие пустяки. Он лениво поднялся, позволяя слугам умыть его и переодеть. Старый слуга попытался втиснуться между ними, но старший слуга решительно выдворил старика из умывального угла:

– Ты, дедуля, не мешайся под ногами. Сядь, что ли, чайку попей. Мы и сами справимся.

Старый слуга страшно оскорбился, но Чжу Вансян сказал:

– Лаобо, ты бы лучше, если тебя из дворца выпустят, сходил и принёс кое-какие вещи с постоялого двора.

– Господин Ван уже распорядился это сделать, – возразил старший слуга, – вещи скоро доставят во дворец.

Чжу Вансян растерянно кивнул. Юань-эр был так уверен, что добьётся императорского разрешения, что заранее об этом распорядился?

– А эта одежда? – спохватился он, когда слуги стали переодевать его в роскошнейшее одеяние цвета фуксии.

– Господин Ван выбрал для вас. Оно вам очень идёт, господин Чжу, – льстиво сказал старший слуга.

Чжу Вансян погладил расшитый золотыми нитями рукав. Вышивка были филигранной, микроскопические стежки складывались в цветущую персиковую ветвь, обвивающую обшлаг рукава.

К своим волосам Чжу Вансян прикасаться не позволил. Он собрал височные пряди и стянул их лентой на затылке, предоставив остальным волосам свободно падать за спиной. Слуги как-то странно переглянулись.

– Что? – спросил Чжу Вансян.

– Но во дворце не принято так носить волосы, – неуверенно сказал старший слуга. – Мужчины так волосы не носят.

– Я ношу, – отрезал Чжу Вансян. – Принято, не принято – плевать я на это хотел. Я их тысячу лет так носил и не собираюсь изменять своим привычкам.

Конечно, по необходимости Янь Гун забирал волосы в пучок или обвязывал их вокруг головы, особенно когда приходилось сражаться, но всё же предпочитал носить их распущенными. У него всегда были красивые волосы, и в этом перерождении ему посчастливилось иметь такие же.

Слуги опять переглянулись и решили не спорить. К тому же пора было препроводить Чжу Вансяна к уже накрытому поздним завтраком столу. Чжу Вансян сел, придирчиво оглядел блюда и с удивлением увидел, что это все его любимые кушанья. К чаю он не притронулся, выплеснул чашку на пол и велел слуге наполнить её из бочки простой водой.

Старший слуга страшно изумился этой прихоти:

– Вы не пьёте чай, господин Ван?

– Я пью лишь тот чай, что приготовил сам. Когда полностью уверен, что мне в него ничего не подмешали.

Старший слуга оскорбился:

– Вы ведь не думаете, что мы хотим вас отравить?!

– Нет, – сказал Чжу Вансян спокойно, – но я хочу быть уверен, что кое-кто не подмешал в чай кое-что. – И он бросил быстрый, но красноречивый взгляд на старого слугу.

Дворцовые слуги, проследив за его взглядом, решили, что виной тому старческое слабоумие Лаобо, который вместо чая мог насыпать в чайник, скажем, золу или чего похуже.