Была у Мин Лу небольшая слабость: что бы ни происходило в его жизни, даже если это был сущий пустяк, он принимался себя накручивать и доводил до такого состояния, что или впадал в гнев, или в уныние; а когда на него находил упрямый стих, то совладать с ним могла только вдовствующая императрица или его молочный брат. Но Ван Жунсин бессовестным образом променял брата на какого-то смазливого незнакомца и выставил из покоев, как обычного слугу, хотя и эти покои, и весь дворец, и вообще всё царство принадлежит ему, Мин Лу.

Мин Лу отправился за утешением к мачехе, но придворные дамы не позволили ему войти – и они туда же! – поскольку вдовствующая императрица, по их словам, отдыхала. Мин Лу склочно осведомился, не с богом войны ли. Старшая придворная дама неодобрительно на него посмотрела и сказала, что бог войны размечает место для постройки нового павильона.

Мин Лу взвился: вздумал что-то строить на территории дворцового комплекса, не спросив разрешения у действующего императора? – но потом вспомнил, что это уже обсуждалось с министрами, а новый павильон был предназначен вовсе не для бога войны, а для грядущего подписания мира между небожителями и демонами.

Сердясь, что раздражение сорвать не на ком, Мин Лу решил вернуться в покои Ван Жунсина.

– Император я или нет? – бурчал он себе под нос. – Прикажу ему, пусть немедленно рассказывает, откуда у него такие знакомые. Притащил во дворец неизвестно кого, на собственную кровать уложил, уставился на него во все глаза, а на собственного молочного брата едва взглянул.

У дверей покоев Мин Лу увидел старого слугу.

– А ты что тут делаешь? – резко спросил Мин Лу. – Подслушиваешь?

Старый слуга принялся кланяться, как болванчик, и торопливо сказал:

– Молодой господин Ван отослал меня и велел ждать здесь.

Мин Лу пренебрежительно фыркнул – наверняка врёт старый хрыч! – и решительно распахнул двери в покои молочного брата. Зрелище, представшее его глазам, заставило юношу густо покраснеть от злобы: эти двое, оказывается, уже крепко спали!

– Иди за мной, – велел Мин Лу старому слуге, резко развернувшись, и быстро вышел из покоев.

Он был смущен и раздосадован. Он полагал, что хорошо знает своего молочного брата. Ван Жунсин никогда не доверился бы первому встречному. Но он спал в одной комнате с этим странным человеком. А что удивительнее всего, крепко и безмятежно спал!

Мин Лу никогда не видел, чтобы во сне у Ван Жунсина было такое спокойное лицо. Ему всегда снились кошмары, он бился во сне и поминутно просыпался с криками или стонами, поэтому ему отвели личные покои в стороне от императорских. Тогда как по правилам личные покои «тени» императора должны быть рядом с императорскими, но министры и лекари рассудили, что сон императора важнее условностей. Когда Ван Жунсина будили кошмары, то и Мин Лу просыпался, разбуженный его криками. А теперь Ван Жунсин крепко и спокойно спит рядом с совершенно незнакомым человеком! Быть может, этот человек – колдун?

Мин Лу привёл старого слугу в один из тронных залов, развалился на торне и велел:

– Говори! Кто такой этот твой хозяин? Откуда он знает моего брата? Что ему вообще нужно?

Старый слуга, приниженно кланяясь, сказал умоляющим голосом:

– Император да не прогневается! Мой хозяин болен, он ещё в детстве лишился рассудка и уверился, что был при царе Ли – что ныне почитается в царстве Вэнь как бог войны – личным слугой, евнухом. Уверился, что помнит свою прошлую жизнь и должен разыскать своего лучшего друга, Цинь Юаня, а бессмертный мастер – то есть это он сам так сказал, что он бессмертный мастер, но кто его знает, может, он и шарлатан какой – так вот он сказал, что Цинь Юаня нужно искать в императорском дворце! А мой хозяин, слабый рассудком, поверил его словам, бросил дом и отправился в столицу!

– Цыц! – раздражённо прервал его Мин Лу. – Сумасшедший, который верит в перерождение, ты говоришь?

Старый слуга ответил утвердительно.

– Ха, – с презрением хмыкнул Мин Лу. – Да кто поверит в такую чушь, как перерождение!

Но, сказав это, Мин Лу нахмурился и надолго задумался. Он уже видел небожителей, змеиных демонов и говорящих лис, знал, что люди возносятся на Небеса на самом деле, и сошествие небожителя в мир смертных тоже видел. По сравнению с этим перерождение казалось событием… заурядным. Но ему всё равно не нравилась мысль, что его брат мог оказаться кем-то ещё.

– Ты! Рассказывай всё, что знаешь, – велел Мин Лу старому слуге. – С самого начала! И ничего не пропускай, не то спущу с тебя три шкуры!

Старый слуга упал на колени, но ослушаться не осмелился и рассказал всё как есть.

Мин Лу, слушая, кривился, а когда услышал о пожаре в монастыре, то подскочил на троне:

– Ещё и святотатец? Да твой хозяин страшный человек!

– Мой хозяин болен, – умоляюще повторил старый слуга. – Он не ведает, что творит.

«Как будто я поверю…» – подумал Мин Лу.