Для Ху Фэйциня произошедшее было лишь долей секунды, вспыхнувшей белой искрой и погрузившей сознание в непроницаемую тьму. Потом он открыл глаза… вероятно, открыл, если у него ещё были глаза, чтобы их открывать. Тела вот точно не было: он представлялся сам себе светящейся субстанцией, похожей на комету. И он был здесь не один: мимо него пролетали точно такие же кометы, все двигались в одном направлении – куда-то вперёд, в непроглядную тьму – и делали это совершенно бесшумно. Или здесь попросту отсутствовали звуки. Ху Фэйцинь попытался издать хоть какой-нибудь звук, но рта у него, кажется, тоже не осталось.

«Пустота небытия», – подумал Ху Фэйцинь, припомнив слова Бай Э.

Точно! Ху Фэйцинь попытался мысленно позвать его, но Бай Э не откликнулся, и ауры его Ху Фэйцинь тоже не ощущал. В пустоте небытия он оказался один-одинёшенек.

«Когда это я успел умереть?» – удивился Ху Фэйцинь и принялся размышлять, что с ним произойдёт дальше.

Разве не должен он был после смерти оказаться у Реки Душ? Умерев в прошлый раз, он сразу оказался в Посмертии и встретился с Вечным судией. А тут темнота, ни на что не похожая форма сознания. Или это дорога в ад? Мысль эта Ху Фэйциню не понравилась, он вильнул кометным хвостом и остановился, вернее, попытался остановиться, но течение темноты увлекало его всё дальше, вслед за остальными кометами.

Некоторые кометы, как подметил Ху Фэйцинь, исчезали на полпути, другие погружались вниз, куда-то в темноту, ещё какие-то подлетали высоко и пропадали там, но поток комет не иссякал. То, что эти кометы – души существ, Ху Фэйцинь уже понял, не понимал только, куда они плывут. Или переправа через Реку Душ не единственный способ отправиться на перерождение? Но тогда что за сущность отвечает за кометный поток? Кроме собственно сияющих комет, здесь никого другого не было, Ху Фэйцинь бы почувствовал.

«Ну, допустим, я отправился на перерождение… почему-то, – принялся рассуждать Ху Фэйцинь. – Но разве я не должен хотя бы помнить, как умер? Или я не умер, а это лишь наваждение? Привиделось в забытьи?»

Проверить это можно было, ущипнув себя, но Ху Фэйцинь – хвостатая комета, ему попросту нечем себя щипать.

Кометы впереди вдруг вильнули в разные стороны, как перепуганная стая рыб. Из темноты медленно поднялись четыре белых столпа света и двинулись против течения. Пятый столп, отстоявший чуть дальше и появившийся чуть позже, был слегка изогнут, и Ху Фэйцинь сообразил, что это вовсе не столпы, а пальцы. Гигантская ладонь почерпнула темноту, которая водой стекала обратно в общий поток вместе с кометами. Она всё надвигалась, надвигалась.

Ху Фэйцинь и опомниться не успел, как оказался прямо в ладони вместе с десятком других комет, но те вильнули хвостами и стекли с ладони вместе с водой темноты, а он не смог: вне потока темноты кометы двигаться не могли – совсем как вытащенные из воды рыбы. Пальцы сомкнулись в горсть, и гигантская ладонь начала опускаться обратно в темноту потока.

В следующее мгновение Ху Фэйцинь обнаружил, что из кометы превратился в самого себя, а вокруг нет ни пустоты небытия, ни загадочной ладони, только тусклое пространство, ничем не ограниченное, и здесь уже были звуки. Ху Фэйцинь ясно расслышал потрескивание, и оно хорошо было ему знакомо: Лисье пламя! Значит, он вернулся в собственное сознание. Невидимое пламя потрескивало, но Ху Фэйцинь никак не мог его отыскать, хоть и крутил головой во все стороны. И здесь всё ещё не было ничьего присутствия.

– Бай Э? – позвал Ху Фэйцинь, радуясь, что у него снова есть рот, но звуков собственного голоса не услышал.

Надо полагать, он погрузился слишком глубоко, потому не видел Лисьего пламени и не ощущал присутствия Тьмы.

«Нужно выбираться», – решил Ху Фэйцинь и пошёл на потрескивание невидимого пламени.

Время внутри сознания воспринималось искажённо. Ху Фэйцинь поначалу считал шаги, но скоро сбился. К источнику звука, как ему казалось, он не приблизился ни на шаг. Здесь не было ни одной тени, кроме его собственной, поэтому он не мог определить направление или даже понять, не ходит ли он кругами. Тогда Ху Фэйцинь прокусил палец, выдавил каплю крови и стряхнул её. Алая бусина зависла на полпути к падению и медленно поползла в сторону. Ху Фэйцинь пошёл следом. Способ был проверенный: капля крови непременно отыщет Лисье пламя, в котором тоже есть частичка крови, – но капля крови ползла как улитка, а подгонять было нельзя, чтобы не сбилась со следа.

По ощущениям сто лисьих лет прошло, прежде чем Ху Фэйцинь увидел впереди неясные, но знакомые очертания. Тогда он обогнал каплю и быстро дошагал до Лисьего пламени. Оно горело неровно, но когда он к нему приблизился, то пламя выровнялось и весело заплясало, радуясь воссоединению с хозяином.

Вот только Тьмы в нём не было.

– Бай Э? – испуганно воззвал Ху Фэйцинь.

Что-то зашуршало позади него, он резко развернулся и увидел Тьму. Чёрный силуэт казался тонким, сквозь него будто даже просвечивало.

– Бай Э? – повторил Ху Фэйцинь уже с беспокойством.

Тьма настолько ослабла, что он с трудом ощущал её ауру. Будто она все силы тратила на то, чтобы удерживать себя в человеческой форме.

– Бай Э? – опять позвал Ху Фэйцинь.

Тьма как будто его и не слышала, быть может, пребывая в собственной пустоте небытия.

Ху Фэйцинь решительно подошёл и положил руки на плечи Тьме:

– Бай Э, очнись!

Тьма сгустками и кляксами распалась, остался лишь светловолосый юноша с залитым слезами лицом. Руки он как-то странно держал у груди, точно прижимал к себе что-то невидимое, вместо глаз были чёрные водовороты.

Ху Фэйцинь встряхнул юношу за плечи и ещё раз воззвал:

– Бай Э?

В левом водовороте вспыхнул зелёный огонёк, в правом синий, и Тьма с явным усилием посмотрела на Ху Фэйциня. Огоньки стали ярче, будто зрачки расширились.

– Учитель? – неясно выговорил Бай Э и… разрыдался.

Ху Фэйцинь растерянно похлопал его по спине, не зная, как успокоить. Он ведь и не догадывался о причине его слёз.