Ху Вэй не привык ни сдаваться, ни отчаиваться. Скулёж Бай Э его неимоверно раздражал: Тьма опять принялась причитать и биться в невидимый барьер, не пускающий её внутрь тела Ху Фэйциня. То, что сам он быстро, почти бегом ходит кругами по комнате, Ху Вэй не замечал.

– Хватит ныть, – не выдержал наконец Ху Вэй.

Бай Э оборвал свои стенания и резко сказал:

– Думай быстрее! Видишь? Нить начала истончаться.

– Ты мне своим нытьём думать мешаешь, – огрызнулся Ху Вэй.

Связующая нить истаивала темноватым дымком прямо на глазах. Разъедать её начало ровно посередине, и теперь в оба конца ползло занимающееся чёрное пламя, ни сбить которое, ни замедлить не получалось. Вероятно, когда связующая нить отгорит с обоих концов, всё будет кончено не только для Тьмы, но и для Сосуда. Это нисколько не помогало сосредоточиться.

Ху Вэй зарычал, нарезал ещё несколько кругов по комнате, а потом его осенило.

– Точно! – воскликнул он, показывая на гуцинь. – Если сыграть наоборот, должно получиться.

– Как это? – не понял Бай Э.

– Мы играли на нём от себя, – сказал Ху Вэй, жестом иллюстрируя собственные слова, – поэтому произошло разделение. Нужно сыграть на нём к себе, чтобы всё вернулось в изначальное состояние.

Уверенность в его голосе ободрила Бай Э, он перестал скулить и уставился на Ху Вэя с напряжённым ожиданием. Тот размял пальцы, мысленно скрестил хвосты и закогтил струны гуциня, потянув их на себя. Звук, который раздался при этом, вздыбил невидимую шерсть: будто застонало согбенное ветром дерево. Бай Э превратился в чёрный круговорот и его с размаху швырнуло в тело Ху Фэйциня.

– Ага! – торжествующе сказал Ху Вэй. – Так я был прав!

Тело Ху Фэйциня вздрогнуло, напряглось и село прямо. Ху Вэй уже собирался взять его за плечо и встряхнуть, чтобы разбудить, но вокруг тела вдруг вспыхнула темноватая аура, от которой так зловеще повеяло, что Ху Вэй отдёрнул руку и отступил на шаг. Конечности Ху Фэйциня задёргались, как у марионетки на ниточках.

– Фэйцинь? – напряжённо позвал Ху Вэй.

Тело отреагировало на голос, дёрнуло головой, нелепо запрокинув её, и рывком встало, хаотично дрыгаясь. Выглядело это жутко, Ху Вэю сразу вспомнились живые мертвецы клана Гуй. Аура сгустилась, превращаясь в плотный чёрный ореол вокруг тела, на бледном лице открылись белые, невидящие глаза с изломанными чёрными нитями вен. Зрачки вертелись в разных направлениях, оказываясь то в углах глаз, то под верхними веками, то под нижними, словно пытались и не могли остановиться в центре глаз, где им и полагалось быть.

– Почему?! – заскрипел зубами Ху Вэй.

То, что очнулось, Ху Фэйцинем не было. Это всё ещё была Тьма, на этот раз захватившая тело Ху Фэйциня и пытающаяся подчинить его себе. Зрачки кое-как встали на место, и немигающие глаза уставились на Ху Вэя. Того передёрнуло, он почти физически ощутил плещущийся в них ужас.

– Его нет, – задушенным голосом сказал Бай Э.

– А? – непонимающе отозвался Ху Вэй.

– Его нет внутри, – повторил Бай Э, руки его медленно поднялись и вцепились в волосы на висках, – его нет внутри, его нет внутри!

– Как это? – похолодел Ху Вэй. – Что ты несёшь!

Бай Э его уже не слышал. Шок, который он испытал, увидев, что внутри пустота, разбил его сознание на тысячу кусков. Там вообще ничего не было: ни Ху Фэйциня, ни Лисьего пламени, ни драконьей чешуйки, ни обода Небес, ни Зёрнышка человечности – сплошная серая пустота, не имеющая границ. Ни звуков, ни запахов, ни аур – ничего в ней не было.

– Его нет, – повторял Бай Э, и тёмная аура, окружавшая его, становилась всё плотнее, наползая со всех сторон одновременно, как осенний ночной туман, – его нет, его нет, его нет, его нет!

Тьма взвилась чёрным пламенем. Ху Вэй отпрыгнул в сторону: вернее, лисьи инстинкты заставили его это сделать, прежде чем он осознал опасность происходящего. Половину стола, по которой пришёлся удар всплеска чёрного пламени, срезало начисто. Тьма превращала в пепел всё, до чего дотрагивалась. Следующая вспышка располосовала стену надвое, камни прахом осыпались на пол.

Бай Э не контролировал себя, окуклившись в Тьме, и сила Великого, ничем не сдерживаемая, вгрызалась в пространство, разрушая его и обращая в ничто. Ху Вэй понял, что если его зацепит этим чёрным резаком, пластающим воздух, то с жизнью придётся распрощаться, и окружил себя барьером из лисьей напополам с демонической аурой.

Резак Тьмы прошёлся наискось, слизнув угол барьера, словно его и не было. Ху Вэй чертыхнулся и попытался воззвать к Бай Э, но тщетно: тот ничего не воспринимал извне, охваченный первобытным ужасом невозвратной потери. По счастью, насколько мог видеть Ху Вэй, телу Ху Фэйциня чёрное пламя вреда не причиняло.

«Нужно его как-то остановить», – подумал Ху Вэй.

Чёрное пламя распространялось всё дальше и уже терзало дальние стены дома. Если оно вырвется за пределы дома, то начнёт пожирать всё на своём пути, пока не разрушит мир смертных до основания. Ужасающая сила! Но исходила она всё же из тела Ху Фэйциня.

Изломать Тьму, вероятно, как-то можно было: спалить лисьим огнём, подмять волей Владыки демонов, разорвать грубой силой – но всё это случилось бы и с телом Ху Фэйциня. Ху Вэй покачал головой: нельзя. Призвать на помощь бога войны? Надо полагать, если воззвать, используя силу Владыки демонов, то Ли Цзэ услышит и примчится на зов, а может, и всех небесных богов за собой притащит. Но разве небесный пантеон справится с Великим – сущностью, сила которого соразмерна мощности демиурга? А если они решат, что единственный выход – уничтожить Великого, и в небесном арсенале найдётся подходящее оружие? Ху Вэй помотал головой ещё яростнее: нельзя. Вероятно, Вечный судия мог бы помочь, но Ху Вэй не умел открывать портал в Великое Ничто, а Бай Э обезумел и не услышал бы, даже если бы Ху Вэй попросил его это сделать. Да кто станет его просить!

Ху Вэй узкими, злыми глазами посмотрел на неистовствующую Тьму. Она уже успела превратить комнату и несколько к ней прилегающих в руины и теперь билась, волна за волной, в дальнюю стену, которая каким-то чудом выстояла. Ху Вэй тут же сообразил: талисманы! На дальней стене их было больше всего, и, по-видимому, не все были фальшивыми. Ху Вэй воспрянул, взмахнул руками, создавая и направляя в сторону Тьмы сотни лисьих талисманов. Если уж талисманы людишек способны сдержать Тьму, то лисьи наверняка… Тьма сожрала их и не подавилась.

– Почему? – потрясённо спросил Ху Вэй.

Вывод напрашивался сам собой: на дальней стене были талисманы, созданные настоящими даосами или монахами, культивация которых сопоставима с силами небожителя или даже бога – смертные на пороге вознесения. Ху Вэй, пусть и сильнейший лисий демон, пусть и Владыка демонов, оставался всего лишь демоном. А Бай Э был Великим ада, то есть в иерархии сущностей стоял превыше всех демонов вместе взятых. Ху Вэй мог противостоять воле Великого, но обуздать её могли только две сущности: Ху Фэйцинь, который пропал из собственного тела неизвестно куда, и Владыка миров, который был неизвестно где. Никто другой и ничто другое не имели ни малейшего шанса.