Чёрный сгусток заколыхался, вытягивая щупальца в разные стороны, и начал обретать форму тёмной фигуры, на которой вспыхнули белые ошеломлённые глаза. Ху Вэй отреагировал мгновенно: сейчас Тьму и тело Ху Фэйциня связывала лишь тонкая, тоньше человеческого волоса, едва заметная ниточка Ци – одного взмаха когтей хватит, чтобы её разорвать и избавить наконец Ху Фэйциня от опасного соседства. Но Бай Э был ещё быстрее и перехватил руку Ху Вэя на подлёте.

– Нет! – рыкнул он. – Не смей! Это его убьёт!

– Ха, – сказал Ху Вэй, напрягая и мышцы, и волю, чтобы вырваться, но пальцы Бай Э железными тисками сжимались всё сильнее, – откуда мне знать? Может, опасаешься за собственную жизнь? Я почти уверен, что с тобой можно покончить, если разорвать связь между вами.

– Моя жизнь ничего не стоит, – возразил Бай Э, становясь всё больше похожим на себя самого: кожа высветлилась, белизну глаз вычернило, но чернота не задержалась надолго. Превратилась в крохотные зёрнышки зрачков в центре синей радужки левого глаза и зелёной правого, волосы расплескались за спиной светлыми волнами, и только одеяние по-прежнему оставалось клокочущей Тьмой. – Я забочусь только о жизни моего Сосуда.

– Тогда почему ты вылетел? – злобно оскалил зубы Ху Вэй, вырвав кое-как руку, и, заметив на запястье четыре тёмных пятна не то синяков, не то зачатков Тьмы, остервенело выжег все четыре лисьим огнём.

– Не знаю, – сказал Бай Э, разглядывая собственные руки. – До сих пор я не мог трансформироваться в физическое тело вне Сосуда. Это неправильно. У меня нет физического тела.

– Что ты вообще такое? – с отвращением спросил Ху Вэй. – Почему к нему прицепился?

Бай Э несколько раз открыл и закрыл глаза, словно пытаясь избавиться от попавшей в них соринки, и сказал:

– Однажды, в прошлой жизни, мы умерли друг за друга.

– Да чтоб вас всех с вашими прошлыми жизнями! – разъярился Ху Вэй.

Бай Э переждал вспышку гнева Владыки демонов, сопровождающуюся всплеском лисьей ауры и фонтаном забористой брани, и добавил:

– И что будем делать? Я понятия не имею, почему вылетел из его тела. Обрести изначальную форму я до этого момента мог исключительно внутри его сознания.

– И для каких целей ты этим пользовался? – сквозь зубы прорычал Ху Вэй.

– Хм, – сказал Бай Э задумчиво, – для разных. Скажем, – не удержался он, – обнять… Эй! Я ведь говорил тебе, – тут же воскликнул он, вновь перехватывая руку Ху Вэя, которая ринулась к ниточке Ци, – что разрывать связующую нить нельзя.

Ху Вэй опомнился, отдёрнул руку и с отвращением вытер её об себя. Бай Э пренебрежительно фыркнул и проделал то же самое – в пику ему.

– Это всё треклятый гуцинь, – проворчал Ху Вэй. – Фэйцинь провёл по струнам, и тебя выкинуло из его тела духовным всплеском.

– Да? – изумился Бай Э, поглядев сначала на инструмент, потом на неподвижного Ху Фэйциня. – То-то он мне сразу не понравился! Выходит, души он не призывает, а исторгает?

– Фыр на него, – раздражённо отозвался Ху Вэй. – А ну забирайся обратно! Я тебя, конечно, терпеть не могу, но без этого Фэйцинь не очнётся, так?

– Надо полагать, – отозвался Бай Э.

Он с явным усилием перевоплотился в язычок чёрного пламени и подлетел к груди Ху Фэйциня, но тут же вернулся обратно и превратился в себя самого. Ху Вэй зарычал, полагая, что Тьме ещё что-то от него нужно, потому она и не спешит возвращаться внутрь тела Ху Фэйциня.

Но Бай Э развернулся к нему всем телом и проговорил одними губами:

– Я не могу вернуться.

– Это ещё почему? – взвился Ху Вэй.

– Понятия не имею. – В голосе Бай Э зазвенело неподдельным страхом. – Тело меня не впускает.

– Ха, – поначалу осклабился Ху Вэй, но тут же осознал серьёзность проблемы: – И? Что случится, если ты не сможешь попасть обратно в тело Фэйциня?

– Да уж ничего хорошего, – проворчал Бай Э. – Чтобы он очнулся, я должен разбудить его изнутри.

Ху Вэй опять зарычал, постучал ладонью по своему виску:

– Думай, лисья холера, думай!

Бай Э между тем сделал ещё несколько попыток вселиться обратно в тело Ху Фэйциня, но так и не смог. Обычно Тьма легко просачивалась внутрь, но теперь будто наталкивалась на невидимую преграду, не дающую ей даже кончиком щупальца притронуться к физическому телу. Бай Э использовал все свои силы – а у Великого они были немаленькие, – но тщетно. Раздосадованный и одновременно испуганный, он принялся исступлённо биться в невидимый барьер, как птица в стекло, кляксы Тьмы разлетались в разные стороны, собирались воедино и снова разлетались.

– Эй! – гаркнул на него Ху Вэй. – Так ты сам нить оборвёшь! Уймись.

Бай Э остановился, тяжело дыша. Кляксы Тьмы на полу сползлись к его ногам и втянулись внутрь.

– Я, кажется, знаю, что делать, – сказал Ху Вэй неохотно. – Раз ты вылетел, когда Фэйцинь провёл по струнам гуциня, значит, и вернуться сможешь точно так же – когда вновь проведут по струнам.

Бай Э исподлобья поглядел на него и уточнил:

– А ты умеешь?

– Я вообще всё на свете умею, – запальчиво объявил Ху Вэй и, размяв пальцы, подошёл к гуциню. – Я запомнил тональность первого труня и смогу его повторить.

– Тогда поторопись, – велел Бай Э. – Я не уверен, что оставаться вне тела так долго безопасно… как для меня, так и для него.

Ху Вэй нарочито медленно провёл по струнам. Ничего не произошло. Духовную волну почувствовали они оба, но Бай Э внутрь не втянуло, как они надеялись.

– Почему? – враз воскликнули они.

– Попробуй ещё раз! – нетерпеливо крикнул Бай Э. – Я превращусь в пламя Тьмы.

Он сгустился в язычок пламени и подлетел к груди Ху Фэйциня. Ху Вэй вновь ударил по струнам гуциня. И опять ничего не произошло. Бай Э вернул себе физическую форму, и они с Ху Вэем уставились друг на друга стеклянными глазами.

– И что теперь делать? – выдавил Бай Э.

Ху Вэй заскрежетал зубами, из угла рта посыпались искры. Неужели он бессилен был что-то сделать? Опять?!