– А всё-таки, – сказал Юн Гуань, – как тебя угораздило оказаться в мире смертных?

– Стечение обстоятельств, – уклончиво ответил Ху Фэйцинь.

Не рассказывать же, что попросту сбежал? Хотя Юн Гуань, быть может, его бы понял.

Юн Гуань действительно понимающе кивнул и вновь окинул взглядом двух смертных. Старый слуга растирал ладони, полагая, что явилось какое-то божество. Правда, вид у него был возмутительный, но кто их, богов, знает? Может, у них принято ходить со спущенным с одного плеча одеянием? А может, это и вовсе ещё один бессмертный мастер к уже двум имеющимся, но на всякий случай задобрить стоит. Чжу Вансян сидел неподвижно, по его покрытому испариной лицу бродил лихорадочный румянец, но взгляд был прикован к двум бессмертным мастерам и призванной ими сущности.

– Чахлый какой-то, – заметил Вечный судия. – Фэйцинь, ты о нём спрашивал?

– Мой хозяин болен, – встрепенулся старый слуга.

– Много ты понимаешь! – оборвал его Чжу Вансян, с силой вжимая ладонь себе в висок.

Сохранять спокойствие или даже просто оставаться на месте было невероятно сложно. Всё его существо хотело забиться в дальний угол или на худой конец под кровать. Он чувствовал, что явившееся существо хоть и выглядит как человек, но человеком не является. Суеверный страх вгрызся в него изнутри. К тому же, если эта сущность управляет Великим Ничто, то ей одного взгляда хватит, чтобы узнать о простом смертном всё, в том числе и посмертные похождения. Если вскроется обман с водой забвения…

У Вечного судии таких способностей не было. Мир смертных подчинялся иным законам, чем Великое Ничто, которое было частью самого Вечного судии. У себя во дворце Юн Гуань был всемогущ, но пребывание в чужом мире накладывало определённые ограничения.

Ху Фэйцинь между тем размышлял, как обставить это дело, чтобы никого не подставить. Рассказывать Юн Гуаню, что душа-пройдоха выучилась сохранять воспоминания при перерождении, точно не стоило, но как тогда объяснить ему, для чего понадобился список жизни и смерти человека, жившего многие тысячи лет назад?

Ху Фэйцинь покривился и начал:

– Дело, видишь ли, вот в чём. Господин Чжу случайно припомнил кое-что из прошлой жизни и это не даёт ему покоя. Если бы он узнал, что случилось с тем человеком, которого он вспомнил, то, надо полагать, беспокойство его унялось бы… и он выздоровел.

Вечный судия сощурился и так поглядел сначала на Ху Фэйциня, потом на Чжу Вансяна.

– Да неужели? – скептически спросил он. – С чего такая забота о простом смертном, Фэйцинь?

– А что я, не могу бескорыстно кому-то помочь? – слабо возмутился Ху Фэйцинь.

– Обычно, – назидательно сказал Юн Гуань, – когда кто-то говорит о своём бескорыстии, это почти всегда означает, что корысть таки имеется, но умело или не очень скрывается. Тебе явно что-то от него нужно, но я никак в толк не возьму, что тебе могло понадобиться от простого смертного. Ты же…

– Бессмертный мастер, – прервал его Ху Фэйцинь и нахмурился.

Если Вечный судия ляпнет, что он бог, то люди тут же начнут требовать с него чудеса, а он не чудотворец и списки жизни и смерти из рукавов вытряхивать не умеет.

Юн Гуань высоко выгнул бровь:

– Вот как? Хм… Ну да ладно. Особого вреда от этого не будет, я полагаю. Смертный, – развернулся он к Чжу Вансяну, – назови мне имя человека, которого ты вспомнил. Я могу попытаться найти его список жизни и смерти, но, вероятнее всего, случайных воспоминаний мало, чтобы попытка удалась. Существуют тысячи людей с одинаковыми именами. Это как искать иголку в стоге сена.

– Всего-то и нужен магнитный камушек, – пробормотал Ху Вэй себе под нос.

Чжу Вансян встрепенулся и на одном дыхании выдал Юн Гуаню то, что помнил о Юань-эре: Цинь Юань, фамилия пишется так-то, имя так-то, родился в царстве Хэ тогда-то, царство Хэ переименовано в царство Ли тогда-то, отец такой-то, мать такая-то, должность при дворе такая-то.

– Надо же, какой обстоятельный ответ для того, кто «припомнил кое-что из прошлой жизни», – ехидно заметил Юн Гуань, поглядев на Ху Фэйциня.

За дурака они его держат? Не иначе как без ягод пробуждения не обошлось, или Великий ада подсуетился и как-то раздобыл нужную информацию. Вечный судия принюхался: нет, адскими ягодами не пахнет, их аура так быстро не развеется. А вот у этого смертного Чжу аура очень подозрительная, слишком плотная для простого смертного.

Юн Гуань бесцеремонно взял Чжу Вансяна за руку и проверил пульс. Того дрожь проняла от этого прикосновения! Руки Вечного судии были ни горячие, ни холодные – никакие. Юн Гуань поиграл бровями: всё-таки простой смертный, но с очень сумбурной аурой.

– Этих сведений достаточно? – спросил Ху Фэйцинь, видя, что молчание затянулось, а Чжу Вансян всё больше начинает нервничать.

– С лихвой, – очнулся от размышлений Юн Гуань. – Ладно, так и быть, помогу. А если у Высших сил возникнут вопросы, скажу, что ты меня заставил, – коварно добавил он.

– Что? – поразился Ху Фэйцинь. – Заставить тебя? Как будто я могу тебя заставить!

– Ты – нет, а вот Великий – да, – уточнил Вечный судия. – Ты вполне мог велеть ему заставить меня разыскать список жизни и смерти.

Возмущению Ху Фэйциня не было предела.

«Вот надо было так и поступить», – злорадно сказал Бай Э.

«В следующий раз так и сделаем», – сердито подумал в ответ Ху Фэйцинь.

Вечный судия между тем размял пальцы и сунул руку в открывшуюся прорезь в пространстве. Со стороны это выглядело, как всегда, впечатляюще. Чжу Вансян вытаращился на пропавшую по локоть руку сущности, старый слуга принялся ещё усерднее растирать ладони. Ху Фэйцинь нисколько не удивился, потому что уже видел подобное и сам проделывал. Ху Вэй следил за происходящим с явным любопытством и то и дело принюхивался. Пахло скверно, совсем как от той демоницы, что приставала к Ху Фэйциню в столичном дворце.

– Список жизни и смерти Цинь Юаня, – сказал Юн Гуань, демонстрируя свою добычу. Свиток был потрёпанный, с изломанными временем или небрежным хранением краями.

Чжу Вансян вскрикнул и попытался отнять свиток, но Юн Гуань легко ткнул его пальцем в лоб, отправив обратно на тахту:

– Смертным нельзя касаться списков жизни и смерти. На них останется метка.

Что за метка, Юн Гуань пояснять не стал. Он подкинул свиток на ладони, задумчиво глядя на него, но не пытаясь развернуть, потом глаза его вспыхнули так, что Ху Фэйциня передёрнуло: наверняка что-то задумал! Вечный судия не упустил бы шанс поразвлечься, тем более что ему предстояло возвращение обратно в Великое Ничто к рутинной работе.

– Под твою ответственность, – сказал он с нарочитой серьёзностью в голосе, обращаясь к Ху Фэйциню.

– Под чью же ещё? – проворчал Ху Фэйцинь и протянул за свитком руку.

Но Вечный судия отдавать свиток не спешил. Он отступил на шаг, перекинул свиток в руках так, чтобы он лёг на обе ладони, и протянул его Ху Фэйциню с поклоном и со словами:

– Вечный судия подчиняется приказу Небесного императора.

Ху Вэй то ли фыркнул, то ли хрюкнул. Ху Фэйцинь с возмущением посмотрел на Вечного судию, у него даже слов не нашлось на такую подставу. Разоблачить его перед смертными!

– Твои шуточки слишком далеко зашли, – буркнул Ху Фэйцинь, схватив свиток. – Устроил тут… представление.

Юн Гуань, словно бы и не расслышав, сложил кулаки:

– На этом откланяюсь. Время не ждёт, ещё столько дел, столько дел.

– Ха! – громко и отчётливо сказал Ху Фэйцинь, вкладывая в это «ха» своё отношение к столь бессовестной лжи.

– Список потом вернуть не забудь, – напомнил Юн Гуань. – Им, знаешь ли, строгий учёт ведётся.

Ху Фэйцинь чем-нибудь бы в него кинул, но прорезь в пространстве закрылась прежде, чем он успел об этом подумать.