Янь Гун знал, что пришло его время. Обессиленный, он лежал на кровати и невидяще глядел перед собой, лишь иногда шевеля губами, чтобы проглотить немного воды, которую подавал ему Юань-эр. Есть он уже ничего не мог, да и пил с трудом.

Считалось, что перед кончиной людям вспоминается их жизнь, но в голове у Янь Гуна было пусто. Мысли о семье, которая у него когда-то была, о хозяине, который его изувечил, о приключениях и злоключениях в банде Чжунлин и даже о службе и дружбе его с Ли Цзэ истаяли одна за другой, оставляя первозданную пустоту, в которой вился слабый дымок сознания.

Юань-эр неотлучно находился у его постели, держа его за руку обеими ладонями, точно пытался отогреть его холодеющие пальцы. Он медленно угасал, горько жалея о грядущей разлуке: он уйдёт, оставит Юань-эра одного, и последние часы перед кончиной были очень беспокойные и мучительные как для него самого, так и для Юань-эра.

– Встретимся в следующей жизни, – прошептал Янь Гун, проваливаясь во тьму. Дымок сознания затеплился и истаял.

Открыть глаза заставили чьи-то горестные стенания. Голоса – как их много! – были Янь Гуну незнакомы, он удивился мысленно: неужели для него наняли плакальщиц? Он приоткрыл один глаз, потом другой. Нужно сказать им, что он ещё не умер, нечего над ним рыдать, как по покойнику.

– Что за… – прошептал он потрясённо.

Янь Гун был страшно суеверен. Он всегда носил на шее несколько амулетов, а в рукавах прятал талисманы. Никто из живущих не мог с ним сравниться по количеству прочитанных книг о том, что выходит за рамки понимания простых смертных. Поэтому Янь Гун сразу же понял, где находится, а потрясённый возглас был вызван лишь неверием в собственную смерть.

Вокруг него текла толпа людей в траурных одеяниях, многие из них плакали или кричали. Янь Гун оглядел себя и убедился, что на нём тоже белая одежда, на голове – покойницкая повязка, а между ног то, чего евнух давным-давно лишился и что казалось чем-то инородным, ему не принадлежавшим. Янь Гун сосредоточенно ощупал себя, убедился, что это ему не кажется, и сообразил, что после смерти люди принимают тот вид, какой должны были иметь изначально. Янь Гун криво усмехнулся. Посмертное «приобретение» казалось издёвкой: зачем оно ему теперь?

Его неумолимо влекло вперёд, по течению толпы, но Янь Гун, как мог, замедлил шаг. Нужно было осмотреться и решить, что делать дальше. Мысль о том, что он оставил Юань-эра и никогда уже с ним не свидится, назойливым дятлом стучала в виске.

– Я не хочу его оставлять, – пробормотал Янь Гун, – не хочу с ним расставаться.

Впереди раскричался какой-то мужчина и бросился бежать в сторону, но… остался на месте. Его будто слизнуло и вернуло обратно невидимой волной. Янь Гун хоть и не понял, как это произошло, но сообразил, что из потока душ не вырваться. Соседние души иногда останавливались, переводя дух по смертной привычке. Янь Гун тоже остановился, чтобы проверить кое-какие догадки. Стоять можно было сколько угодно, но стоило развернуться и попытаться пойти против толпы, как ноги деревенели и сами собой разворачивались, чтобы вернуться в поток.

– А куда мы все идём? – пробормотал Янь Гун.

Впрочем, ответ он знал, недаром же прочитал столько книг: к перевозчику душ, который отправляет души на перерождение или в ад. Янь Гун задумался: а куда попадёт он? При жизни он не геройствовал, но и подлостей не совершал, просто жил как мог. Но сколько в его жизни было сожалений! Он до сих пор не смог простить себе, что не уследил за Мэйжун и обрёк Ли Цзэ на одиночество. Он тяготился мыслью, что Юань-эр рассорился с отцом и потратил свою жизнь на всего лишь евнуха, хотя мог стать почтенным отцом семейства. За одно это он заслуживал ада! Но всё же…

«Не хочу его оставлять. Не хочу с ним расставаться», – напомнил о себе дятел в виске.

Поток душ струился к берегу реки и, как казалось издали, вливался в него тонкими струйками. Поодаль виднелся мост Найхэ. Янь Гун замедлил шаг, пропуская других вперёд, чтобы посмотреть, какая участь их ждёт.

У берега реки стояли утлые одновесельные лодки, в них полагалось переправляться через Реку Душ. Янь Гун с изумлением увидел, что перевозчиков душ несколько дюжин. Выглядели они все одинаково, двигались механически и размеренно, как марионетки, но работали слаженно, и души возле них не простаивали, одна за другой оказываясь в лодках и отправляясь в последнее плавание. Вместо отплывшей лодки у берега появлялась новая. Некоторых отправляли к мосту Найхэ, но Янь Гун не видел, чтобы под ним кто-то стоял. Видно, души пропадали на полпути к нему.

Того мужчину, который раскричался, перевозчик душ в лодку не пустил, оттолкнул в сторону и занялся другими душами. Мужчина принялся горестно стенать и жаловаться на жизнь. Янь Гун из его причитаний понял, что по нему не жгли ритуальных денег, поэтому ему нечем заплатить перевозчику душ.

Янь Гун машинально сунул руку за пазуху, втайне боясь, что там ничего не окажется, но пальцы нащупали бумагу, и он вытащил толстую пачку бумажных денег, а на её месте – он почувствовал – появилась другая. Глаза евнуха увлажнились. Конечно же, его оплакивали и по нему жгли ритуальные деньги. Ему стало жаль мужчину, и он протянул ему ритуальные деньги, но те рассыпались в прах, едва оказались в чужих руках.

– Так это не делается, – сказал потусторонний голос за спиной Янь Гуна.

Янь Гун испуганно обернулся и увидел, что один из перевозчиков подошёл незаметно и наблюдал за ними. Лицо у него было начисто лишено эмоций. Янь Гун понял, что упрашивать бесполезно.

– Ритуальные деньги у каждого свои, – продолжал перевозчик душ. – Нельзя заплатить за кого-то ещё.

– Разве он виноват, что по нему не жгли денег? – возмутился Янь Гун.

– Такова его судьба, – сказал перевозчик душ.

– И что же, он теперь навсегда останется здесь? – похолодел Янь Гун.

– Нет, – задумчиво сказал перевозчик душ, точно сам не знал ответа и выдумывал его теперь, – монахи в монастырях молятся о потерянных душах. Иногда молитвы превращаются в ритуальные деньги и прилетают к Реке Душ. Однажды он переправится через реку.

Сказав это, перевозчик душ вернулся к работе. Янь Гун выдохнул: он-то думал, что его схватят за шиворот и оттащат обратно к потоку.

Со стороны наблюдать за происходящим было удобнее, и Янь Гун скоро заметил, что перед посадкой в лодку душе вручают небольшую чашку с дымящейся жидкостью. Некоторые пили её тут же, на берегу, некоторые забирали с собой в лодку и пили уже там.

«Вода забвения», – понял Янь Гун.

Скоро настанет и его очередь. Он подойдёт к лодке, заплатит перевозчику душ, выпьет воду забвения и переродится, забыв, кем он был, потому что так полагается при перерождении – чтобы новая жизнь начиналась с чистого листа.

Но у Янь Гуна были совсем другие планы.