Ху Фэйцинь подумал, что если ходить вокруг да около, то разговор зайдёт в непролазные дебри, из которых сложно будет выбраться. Если Чжу Вансян начнёт заговариваться, то нужной информации из него и лисьим мороком не вытянешь. А с другой стороны, спрашивать в лоб тоже не годится: кто знает, как Чжу Вансян себя поведёт, если припереть его к стенке?

Ху Фэйцинь отставил пустую чашку, накрыл её ладонью, показывая, что чаю уже напился и добавки не требуется, и сказал:

– Ходят слухи, где-то в Змеином Котле хранится магический артефакт, призывающий души гуцинь. Артефакт такого калибра нам ещё не попадался, правда, Ху Вэй?

Ху Вэй ответил неопределённым бульканьем. Он ещё не допил чай.

– Интересно было бы на него взглянуть и узнать, какие звуки из него можно извлечь, – продолжал Ху Фэйцинь, делая руками движение, точно провёл по струнам невидимого музыкального инструмента.

– Никакие нельзя извлечь, – ответил Чжу Вансян, – у него нет струн, чтобы на нём играть. Я пытался его починить, но струны лопаются, едва по ним проведёшь, а ведь это были самые дорогие струны, какие только можно купить в Десяти Царствах.

– О, так этот волшебный гуцинь хранится у вас? – Ху Фэйцинь сделал вид, что удивился.

– Эту загадку я не могу разгадать, – уставившись в одну точку, протянул Чжу Вансян. – Я наконец-то нашел его, но не знаю, как на нём играть. Неужели и эта жизнь будет потрачена впустую?..

– Чтобы играть на магических инструментах, нужно использовать духовную силу, – сказал Ху Вэй. – Что, так сложно догадаться? Неужели никто из этих шарлатанов-гадателей до этого не додумался?

– Духовную силу? – переспросил Чжу Вансян, впившись глазами в Ху Вэя. – Но у меня нет духовной силы.

– Разумеется, нет, ты же всего лишь человек, – фыркнул Ху Вэй, не обращая внимания на знаки, которые подавал ему Ху Фэйцинь. – Такое под силу только духам. Ну, или бессмертным мастерам. Монахам, даосам или хэшанам, если у них достаточная культивация.

При упоминании монахов лицо Чжу Вансяна изменилось на долю секунды, пальцы лежавшей на столе руки сжались в кулак. Ху Фэйцинь наконец заставил Ху Вэя замолчать, взглядом грозя ему лисьим постом на необозримое будущее. Сложно сказать, понял Ху Вэй посыл или просто уже сказал всё, что собирался, но в самом деле умолк.

– Значит, нужно разыскать какого-нибудь бессмертного мастера и заставить его играть, – пробормотал Чжу Вансян, прикусив ноготь большого пальца.

Ху Фэйциню не понравилось, как это прозвучало. Заставить кого-то делать что-то можно и посулами, и угрозами, даже пытками, но от человека, который нанял бандитов, чтобы ограбить монастырь, ожидать следует скорее последнего.

– Господин Чжу, – серьёзно сказал Ху Фэйцинь, – мы пришли забрать гуцинь. Оставлять его в руках смертных опасно. Желание обладать сверхъестественными силами толкает людей на чудовищные поступки.

Чжу Вансян медленно повернул к нему голову, и Ху Фэйцинь невольно вздрогнул, видя, как лицо красивого молодого мужчины меняется прямо на глазах, превращаясь в искажённую физиономию безумца.

– Вы из магистрата! – прошипел Чжу Вансян, вскакивая из-за стола и пятясь. – Так и знал!

– Младший господин! – всплеснул руками старый слуга, но не особенно удивился. Видимо, такие вспышки безумного гнева для него были обычны.

– Я никому его не отдам! Он мой! Я пять жизней потратил, чтобы его получить! – прорычал Чжу Вансян.

– Господин Чжу, успокойтесь, – попытался унять его Ху Фэйцинь. – Мы не из магистрата. Если вы меня дослушаете, то всё поймёте.

Но Чжу Вансян уже ничего не слышал. Его глаза налились кровью, он схватил припрятанный где-то среди лежавших на столе книг кинжал, рванул его из ножен и замахнулся на Ху Фэйциня. Тот отреагировал моментально, иначе было нельзя – мог вмешаться Ху Вэй, а это было бы чревато куда большими проблемами. Ху Фэйцинь вытянул руку вперёд и шевельнул указательным пальцем. Чжу Вансяна вбило коленями в пол, и судя по его ошеломлённому виду, ничего подобного он не ожидал. Ху Фэйцинь разогнул палец. Пальцы Чжу Вансяна один за другим разжались, кинжал выпал из них, но не упал на пол, а вернулся в заботливо подлетевшие к нему ножны, после чего мирно устроился на столе среди книг, где ему и было место.

– Бессмертный… – пробормотал Чжу Вансян и лишился чувств.

Старый слуга, охая и ахая, подхватил его и уложил на тахту, а потом повернулся к гостям и сложил кулаки в поклоне:

– Не гневайтесь. Младший господин не в себе. Он повредился умом ещё в детстве. Лекари ничего не смогли поделать. Бывают хорошие дни, а бывают и плохие. Я уже выучился вести себя так, чтобы не тревожить его рассудок лишний раз. Даже если он совершил дурное, нельзя забирать его в магистрат.

– Мы не из магистрата, – возразил Ху Фэйцинь, садясь обратно к столу.

– Это бессмертный мастер, – перебил Ху Вэй нахально, обеими руками указывая на Ху Фэйциня, – самый настоящий, не шарлатан.

Ху Фэйцинь неодобрительно посмотрел на Ху Вэя. В глазах старого слуги, когда он это услышал, появилась надежда.

– Бессмертный мастер может исцелить младшего господина?

– Я побеседую с ним, – уклончиво сказал Ху Фэйцинь, – и постараюсь найти для него подходящие слова. Быть может, если он выговорится, ему станет легче: я и без осмотра вижу, что у него камень на сердце.

– Если вы сможете исцелить младшего господина, – не слушая, бормотал старый слуга, – старший господин никаких денег не пожалеет.

Ху Фэйцинь вздохнул. Именно поэтому он не любил открываться людям: они всегда ждали чудес, даже там, где их не могло быть.