Хозяин повёл гостей в дом: старый слуга отправился на кухню за чаем, а поскольку другими слугами и не пахло, то Ху Фэйцинь предположил, что весь дом держится на одном только старом слуге.

На внутренних стенах и оконных рамах красовались талисманы, чему лисы уже не удивлялись. Зато Ху Вэя повеселила запечатанная крысиная дыра в углу, талисман на которой был изгрызен по краям недовольной владелицей.

– Крысиные норы лучше досками забивать, – авторитетно сказал Ху Вэй.

Чжу Вансян посмотрел на крысиную дыру, пошарил в рукаве, вытащил талисман и с серьёзным видом налепил его поверх испорченного.

– Талисманы в доме составляют магическую формацию, защищающую от демонов и злых духов.

– Ну, я тебе скажу, она не работает, – осклабился Ху Вэй и снова получил локтем в бок от Ху Фэйциня.

Чжу Вансян, не расслышав, продолжал:

– Если снять или повредить хотя бы один, барьер будет разрушен и злые духи наводнят дом. Он выстроен на перепутье подземных нитей, по которым циркулирует тёмная энергия.

– На перепутье чего? – переспросил Ху Вэй. – Что ещё за подземные нити?

– Духовные каналы земли, – вставил Ху Фэйцинь. – Считается, что в местах силы, таких, как монастыри или, скажем, священные горы, они выходят на поверхность, потому в таких местах лучше медитируется и легче достичь просветления. Но я не чувствую, чтобы энергия земли здесь была затемнена. А ты, Ху Вэй?

– Дом как дом, – хмыкнул Ху Вэй, поглядев по сторонам. – Фэйцинь, я же не монах, чтобы гадать о расположении дома. Но злых духов поблизости нет. Потому что мы их распугали, едва появились в Змеином Котле, – по-лисьи прибавил он, чтобы хозяин дома не понял.

Чжу Вансян тряхнул головой и постучал ладонью по уху. Лисью речь люди воспринимать не могли. Ему, вероятно, показалось, что у него зазвенело или загудело в ушах.

– Вы можете чувствовать энергию земных нитей? – спросил он после.

– У меня… обострённое восприятие, – уклончиво ответил Ху Фэйцинь. – В нехороших местах мне становится дурно. Здесь я этого не чувствую.

– Ага! – воскликнул Чжу Вансян с таким торжеством, что Ху Фэйциню захотелось на месте провалиться. – Талисманы работают!

Старый слуга между тем принёс чай и гостей пригласили к столу. На блюдо с закуской к чаю Ху Вэй посмотрел с нескрываемым подозрением.

– Это, случаем, не столичное печенье? Неужели его во всём царстве к столу подают, не только в столице?

– А вы были в столице? – оживился Чжу Вансян. – В этой жизни я ещё там не был.

– Что, простите? – не понял Ху Фэйцинь.

Старый слуга беспокойно шевельнулся и тут же переключил внимание на себя:

– Это печенье стряпал я. По рецепту царства Мин. Столичного печенья я никогда не пробовал, но смею надеяться, что моё не менее вкусно.

– Если оно съедобно, значит, уже вкусно, – заявил Ху Вэй и первым вонзил зубы в печенье.

Печенье оказалось мягким и рассыпчатым, хотя и пересахаренным. Ху Вэй одобрительно булькнул чаем.

– А сами вы откуда? – спросил Чжу Вансян. – Судя по фасону вашей одежды, вы не из Десяти Царств.

– Я тебе больше скажу, мы даже не из мира смертных, – фыркнул Ху Вэй, к счастью, по-лисьи, поэтому Чжу Вансян не смог его понять.

– Наш дом у гор-близнецов, – уклончиво ответил Ху Фэйцинь, степенно отпив из чашки. – Вряд ли вы о них слышали.

– Таошань? Персиковая гора?

– Некогда её так называли. Неужели у вас есть настолько древние книги? – удивился Ху Фэйцинь.

– Я бывал там проездом, очень красивые места.

– «Очень красивые места»? – переспросили лисы.

Ху Вэй выгнул бровь. Странные же понятия о красоте у этого человека! Когда Ху Вэй был на Таошань в последний раз, там камня на камне не осталось, сплошные руины и мёртвая земля. Неужели гора уже восстановилась?

– Да, на эти персиковые сады стоит посмотреть, – закивал Чжу Вансян, а старый слуга отчего-то опять страшно забеспокоился. – Они цветут круглый год. А какие праздники там устраивают! Я был на одном, посвящённом смене сезонов. Это божество горы, которое приняло облик даоса, очень красивое.

– Божество горы? – опять переспросили лисы. – Приняло облик даоса?

– Очень популярного в тех краях! – с восторгом принялся рассказывать Чжу Вансян. – Его рисуют с маской на лице.

– Погоди-ка, – встрял Ху Вэй бесцеремонно, – ты не о Господине-с-горы ли говоришь?

– А о ком же ещё? – удивился Чжу Вансян. – Разве на Таошань есть другое божество?

– А… гм…

Ху Вэй выразительно глянул на Ху Фэйциня, но тот озадачился вовсе не упоминанием в разговоре его прошлой ипостаси.

– Но ведь… он жил там многие тысячи лет назад, – возразил Ху Фэйцинь. – Я ещё понимаю, если бы вы об этом читали, но… Я не ослышался? Вы сказали, что бывали на Таошань времён цветения персиковых садов?

– Да, – кивнул Чжу Вансян, – я как раз родился в тех краях.

– А разве не в царстве Мин? – совершенно растерялся Ху Фэйцинь.

– Младший господин, – вмешался в разговор старый слуга, который места себе не находил, – почему бы вам не показать гостям вашу коллекцию книг? Уважаемые гости ведь за этим пришли.

– Опять ты, – раздражённо дёрнулся Чжу Вансян. – Не видишь, что мы беседуем? Книги я покажу позже. В кои-то веки встретил земляков, а ты…

Старый слуга издал горестный стон, чем несказанно удивил лисов, и накрыл лицо ладонями.

– Не обращайте внимания, – обратился Чжу Вансян уже к Ху Фэйциню, – это всё работа злых духов. Так и хотят сбить меня с толку!..

Ху Фэйцинь лишь нахмурился и сосредоточился, незаметно проверяя ауру хозяина дома.

Нет, обычный человек без духовных сил, а значит, бывать на горе Таошань времён Господина-с-горы он никак не мог. Начитался книжек и, будучи человеком впечатлительным, поверил, что и сам там бывал? На язык просилось другое слово.

«Заговаривается?» – подумал Ху Фэйцинь, вспомнив, что им рассказывали в Змеином Котле о «полоумном Чжу».

– А на Хулишань ты не бывал? – осклабился Ху Вэй. – Там есть на что посмотреть.

Чжу Вансян отчаянно помотал головой и сжал в кулаке висевший на шее амулет:

– Это демоническая гора. Вход на неё запечатан красными вратами и верёвочным барьером. Люди туда не ходят. На ней даже монахи пропадали.

– Врут, – отрезал Ху Вэй.

За всю свою жизнь на Лисьей горе монахов он там не видел. Лисий морок был наведён по всем правилам: они не смогли бы подняться и на десять ступеней.