Разыскивать дом, в котором поселился Чжу из царства Мин, долго не пришлось: стоило спросить дорогу – и им указали на большой, но запущенный особняк. Особенно впечатляла дыра в крыше, черепица вокруг которой стояла дыбом, как шерсть на загривке. Нерадивые хозяева (или слуги) хозяйственными делами себя не утруждали, зато повсюду были талисманы, так скверно нарисованные, что Ху Фэйцинь зачарованно на них уставился, но сколько ни смотрел, так и не смог понять, от чего или для чего они.

– Я так думаю, – начал Ху Вэй, очень красноречиво выгнув левую бровь и подцепив когтем один из талисманов, свисающих прямо с ветки дерева, – живут здесь крайне суеверные люди. Предполагается, что это талисман от дурного глаза, но нарисован он так, что скорее нашлёт проклятие, чем убережёт от него.

– Предполагается? – переспросил Ху Фэйцинь и невольно поёжился. О проклятиях он знал не понаслышке.

– Люди верят, лисы – нет, – объяснил Ху Вэй и подцепил когтем другой талисман. – Это просто разрисованная бумажка. Ты же был бессмертным мастером, должен знать, как это работает.

Ху Фэйцинь знал. Талисманы, нарисованные обычными людьми или шарлатанами, были бесполезны и даже опасны, надеяться на них не стоило. Господин-с-горы талисманы создавать умел. Для этого нужно было вложить в кисть духовную силу.

«И без ошибок писать», – мысленно добавил Ху Фэйцинь, заметив, что на талисмане, который разглядывал Ху Вэй, защитный иероглиф написан неправильно. Вряд ли «защыта» сработала бы, случись что.

На камнях, которыми были вымощены внутренние дорожки, виднелись размытые дождём меловые следы. Это мог быть защитный или магический круг, а может, и ловушка для духов. К треснутым и повреждённым камням были заботливо приклеены всё те же талисманы.

Возможно, гадатели пользуются суеверностью хозяина и втюхивают ему всякую дрянь под видом талисманов и амулетов.

Ху Фэйциня больше удивляло, что человек, собравшийся призывать души магическим гуцинем и не погнушавшийся ради достижения собственных целей ограбить монастырь, пусть и чужими руками, вообще может быть суеверен.

– Вот и боится возмездия, – ухмыльнулся Ху Вэй. – А может…

– Нет, – категорично сказал Ху Фэйцинь.

По загоревшимся глазам Ху Вэя он сразу понял, что тот задумал. Но Ху Фэйцинь не собирался ни запугивать суеверного человека, ни представляться вершителями возмездия. Ху Вэй досадливо прищёлкнул языком. А ведь такая хорошая идея была! Он до сих пор был разгорячён лисьими играми с бандитами, и его так и подмывало напакостить ещё кому-нибудь. Порядочный лис такой заманчивой возможности не упустил бы, Ху Вэй так и сказал.

К ним вышел старый слуга и приветствовал гостей усталым поклоном. Лицо у него было сморщенное и обречённое, как у смирившегося со своей участью человека. Вероятно, старый слуга принял лисов за очередных гадателей, явившихся на клич хозяина дома.

– Дядюшка, – вежливо обратился Ху Фэйцинь, – мы пришли побеседовать с господином Чжу.

– Младший господин Чжу сейчас занят, – сказал старый слуга, – но если вы подождёте, то он примет вас, когда освободится.

– Мы подождём.

– А это для чего? – осведомился Ху Вэй, кивнув на стену дома, сплошь залепленную белыми и жёлтыми талисманами. – В вашем доме обитают злые духи, и вы решили их запечатать внутри, чтобы не разлетелись?

– Наоборот, чтобы не слетелись, – раздался чей-то голос за их спинами.

Они обернулись и увидели хозяина дома. Молодой мужчина в дорогом одеянии цвета фуксии с золотой вышивкой стоял позади них, постукивая об ладонь сложенным веером, к которому на плетёном шнуре была прицеплена нефритовая резная подвеска. Глаза у него были по-лисьи узкие, а подрисованные к нижнему веку тёмные стрелки вытягивали их ещё больше. Но в них не было ни искры безумия – спокойный, внимательный взгляд умудрённого жизнью человека, который не вязался ни с его молодостью, ни со щегольством.

– Это младший господин Чжу, – представил хозяина дома старый слуга. – А эти благородные господа…

Он споткнулся и посмотрел на лисов, сообразив, что они так и не представились.

Ху Фэйцинь вежливо приветствовал хозяина дома и сказал:

– Мы путешественники. В Змеином Котле впервые. Когда мы спросили, кто в городе самый учёный человек, нам сказали разыскать дом господина Чжу, потому что у него великолепная коллекция старых книг и он разбирается в заклинательстве.

Чжу Вансяну эти слова явно польстили. Он слегка покраснел, но возразил:

– Люди преувеличивают. Я не заклинатель.

– Это мы уже поняли, – ухмыльнулся Ху Вэй, за что и получил локтем в бок от Ху Фэйциня.

– Но книг у меня много, – продолжал Чжу Вансян, сделав вид, что не расслышал, – и если вы захотите что-то узнать, то я с радостью помогу вам. Я прочёл их все.

– Мы путешествуем по миру в поисках магических артефактов, – сказал Ху Фэйцинь. – Сколь удивительны приписываемые им легенды!

– Так вы охотники за сокровищами? – оживился Чжу Вансян.

– Нет, скорее паломники, – уклончиво сказал Ху Фэйцинь. – Со скуки решили отправиться в путешествие, а заодно разузнать, существует ли магия на самом деле. Что-то интересное происходит всегда где-то ещё, а не там, где ты живёшь.

Чжу Вансян понимающе кивал, слушая его. Ху Фэйцинь пространно рассуждал об обманутых ожиданиях, когда вместо обещанного чуда – камня с собачьей головой показывают обыкновенный булыжник, а говорящая статуя оказывается всего лишь улетевшим от хозяина попугаем, свившим себе гнездо в святилище. Ху Вэй от себя добавил, что Скверна тоже надежд не оправдала, и Ху Фэйцинь покраснел.

Между тем начал накрапывать дождик, и Чжу Вансян предложил продолжить беседу в доме за чашкой чая. Старый слуга потащился на кухню, чтобы заварить чай, и Ху Фэйцинь заметил, что сзади к его одежде тоже прицеплен талисман, что скорее напоминало шутку какого-нибудь озорника, чем превентивную меру.

Вероятно, взгляд Ху Фэйциня был красноречив, потому что Чжу Вансян тут же объяснил:

– Это чтобы злые духи не вселились в Лаобо[8]. Они уже пытались. Заставляют его говорить, что я тронулся умом.

– Вот как… – отозвался Ху Фэйцинь.

– Но я не сумасшедший, – понизив голос, добавил Чжу Вансян. – Я видел, я знаю.