– По-моему, – сказал Ху Вэй рассудительно, – разумнее будет сначала разузнать об этом типе, а уж потом начинать его искать.

Вообще-то и Ху Фэйцинь так считал, но, как говорится, где шерсть, там и подшёрсток: Ху Вэй наверняка был себе на уме, когда это предлагал.

– И? – уточнил Ху Фэйцинь.

– Уже смеркается. Пока доберёмся до Змеиного Котла, стемнеет, – принялся объяснять Ху Вэй. – Снимем комнату в гостинице, отъедимся, отоспимся.

– И? – уточнил Ху Фэйцинь ещё серьезнее. Зная Ху Вэя…

Ху Вэй сердито фыркнул. Конечно, он мог бы сказать, что у них лисий месяц, а в лисий месяц лисам полагается делать что? Правильно, лиситься, а не задрав хвосты бегать по округе, разыскивая какой-то хорьковый артефакт, который, может, и не артефакт вовсе, а всего лишь старая деревяшка, которой приписывают чудесные свойства только потому, что она старая. Но разве мог он всё это сказать? Ху Фэйцинь цепляется за паутинку надежды, надеясь, что разыщет душу матери, но это задача слишком тяжела для паутинки.

– Паутинки рвутся, а лисы по следу крадутся, – пробормотал он себе под нос.

– Что-что?

– А утром отправимся на лисью разведку, – докончил Ху Вэй уже громко. – Но если у тебя есть план лучше моего, то я его, конечно же, выслушаю.

Поскольку другого плана у Ху Фэйциня не было, оставалось только вернуться в Змеиный Котёл.

По дороге их одолели комары: в лесу было сыро и не по-осеннему тепло, кровопивцы сбились в стаи, чтобы мигрировать на юг, а перед долгим перелётом – отъесться на случайных прохожих.

– Чушь, – сердито сказал Ху Фэйцинь, – комары не мигрируют на юг. Ай!

Ху Вэй был удачливее: ловко отгонял комаров от себя взмахами теневого хвоста, не давая им шанса прикомариться. Ху Фэйцинь сердито хлопнул себя по шее, под пальцами расплылось кровавое пятно, а Ху Вэй… лизнул его в укушенное место. Ху Фэйциня передёрнуло тремором от ушей до кончика невидимого хвоста.

Утром, плотно позавтракав, Ху Вэй и Ху Фэйцинь отправились на лисью разведку. Люди охотно с ними разговаривали и без лисьего морока, но ничего нового узнать не удалось.

Чжу Вансян, родом из царства Мин, двадцать пять лет, младший сын торговца шёлком, приехал в Змеиный Котёл несколько лет назад, купил большой дом. На что живёт неизвестно, но всегда платит по счетам и не скупится на чаевые. Гадатели в его доме частые гости, в монастырь как на работу каждый день ходит и выпрашивает какую-то хранящуюся у монахов вещь, якобы чудодейственную, а что не в своём уме, так это и его старый слуга подтвердит, и каждый, кто его лично знает, потому что заговаривается, а временами такую околесицу несёт, что хоть затыкай уши и прочь беги, но смирный, ни на кого не бросается, да и почти не выходит из дома, только в монастырь, всё больше читает книжки, которые гадатели для него добывают.

– И чтобы он нанял бандитов? – засомневался Ху Фэйцинь. – Людей послушать, так он и мухи не обидит.

– Ну… – протянул Ху Вэй. – Кто знает, что у него на уме? Тихие психи опаснее буйных.

– Тогда тем более нельзя оставлять ему гуцинь без струн. Почему он вообще так одержим этим артефактом? Для чего он ему?

– Может, собирается призвать армию душ и захватить мир?

– Ху Вэй! – рассердился Ху Фэйцинь, – опять твои шуточки!

Ху Вэй пожал плечами. Он и не шутил. Людей он знал неплохо, потому не исключал даже такой смехотворной вероятности.

– Если человек что-то вобьёт себе в голову, – назидательно сказал Ху Вэй, – то это из него даже палкой не выбить.

– Как по мне, это утверждение верно и для лисов. Для одного уж точно, – непередаваемым тоном ответил Ху Фэйцинь.

Ху Вэй поскрёб ногтем кончик носа и заметил:

– Считая меня – для двух.