Распрощавшись с монахами, Ху Вэй и Ху Фэйцинь отправились обратно в Змеиный Котёл. Вернее, пошли длинным путём вдоль него по следу бандитов, который терялся в глухом лесу на северо-западном склоне. Впрочем, Ху Вэй не сомневался, что сумеет вновь напасть на след, когда они войдут в лес. Но Ху Фэйцинь не спешил этого делать.

– И какой план? – спросил он, глядя на неприветливо и осуждающе качающие верхушками деревья. – Мне бы не хотелось лезть в осиное гнездо наобум. Не то чтобы они что-то могли нам сделать, но…

Ни с разбойниками, ни с бандитами Ху Фэйциню ещё сталкиваться не приходилось, но он был наслышан, что это неприятные люди. А от тех, что грабят монастыри и убивают беззащитных монахов, вообще ничего хорошего ждать не стоит.

– План такой, – сказал Ху Вэй и, повернувшись вокруг себя на одной ноге, переменил внешность.

– На тебя смотреть больно! – простонал Ху Фэйцинь.

Ху Вэй превратился в толстяка, разряженного, как ворон в павлиньих перьях: на каждом пальце по несколько золотых колец, нефритовые подвески на поясе, куча золотых и серебряных ожерелий на шее, золотые шпильки в волосах. Выглядело это настолько нелепо, что Ху Фэйцинь непроизвольно отступил от него на шаг. Ху Вэй страшно оскорбился.

– Будем ловить на живца. Тоже превращайся.

– В такое? Ни за что! – отрезал Ху Фэйцинь. – И как ты себе представляешь ловлю на живца? Будем идти по лесу и голосить, чтобы нас ограбили?

– Примерно так, – нисколько не смутился Ху Вэй. – Они нас схватят и отведут в своё логово.

– А почему ты думаешь, что они не убьют нас там же, в лесу? – скептически уточнил Ху Фэйцинь.

– Наверняка захотят ещё и выкуп получить.

На самом деле план был неплох. Убить их бандиты не смогут. Но Ху Фэйциню слабо верилось, что Ху Вэй сможет долго притворяться безропотным увальнем. Бандиты с заложниками не церемонятся, а если Ху Вэй получит по шее, то, вероятно, выйдет из себя и – все пропало! Поэтому Ху Фэйцинь, прежде чем превращаться, поставил условие:

– Никого не убивать. Сдадим их магистрату.

– Больно надо руки пачкать… – проворчал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь менять свою внешность не стал, так и оставшись У Мином, но одежде прибавил пару слоёв. Ху Вэй поглядел-поглядел на него… и со вздохом подумал, что Ху Фэйцинь, даже не увешанный золотыми и нефритовыми украшениями, больше похож на аристократа, за которого можно получить выкуп. На его фоне разряженный толстяк выглядел карикатурно. Поэтому Ху Вэй сменил обличье ещё раз, превратившись в слугу, за плечами которого был большой короб, битком набитый золотыми слитками и предусмотрительно продранный на самом видном месте, но так искусно, чтобы ничего не вывалилось, а взгляд притягивало. Ху Фэйцинь удивлённо вскинул брови.

– Ты сын торговца золотом, а я твой слуга, – объявил Ху Вэй.

– И что мы забыли в глухом лесу? – уточнил Ху Фэйцинь.

– Заблудились.

Некоторое время они шли молча. Ху Фэйцинь размышлял, как должны вести себя заблудившиеся в лесу люди. Бегать кругами, не разбирая дороги? Рвать на себе волосы в отчаянии? Звать на помощь? Себя в этой роли Ху Фэйцинь мог представить с трудом, а вот Ху Вэя – легко: тот кого угодно облисить может. Но Ху Вэй топал и топал с невозмутимым видом, беспрестанно принюхиваясь, а потом вдруг громко заговорил с Ху Фэйцинем чужим голосом:

– Молодой господин, не волнуйтесь. Мы не заблудились. Я непременно выведу вас из леса.

– А… хм… – только и смог извлечь из себя Ху Фэйцинь, который на мгновение опешил.

– Мы успеем вернуться вовремя, – не унимался Ху Вэй, повысив голос, – старший господин не станет вас ругать. Ах, как же тяжело нести эти золотые слитки!

– Не переусердствуй, – одними губами сказал Ху Фэйцинь, сообразив, что Ху Вэй почуял поблизости людей, потому и принялся разыгрывать болтливого слугу.

– Нужно было взять лошадь, – и ухом не повёл Ху Вэй. – Тогда мы смогли бы увезти всё золото разом, а в этот короб и десятой части не поместилось. Молодой господин, давайте вернёмся и наймём повозку.

Ху Фэйциню полагалось что-нибудь ответить или одёрнуть не в меру болтливого слугу, как и полагалось господину, но он не успел. Бандиты появились как будто из-под земли и сразу же окружили их. Ху Вэй заверещал во весь голос, убедительно изобразив испуг. Впрочем, когда бандиты крутили им руки за спиной, глаза Ху Вэя недобро блеснули: он заметил, что Ху Фэйцинь поморщился. Разумеется, оба они легко могли разорвать верёвки или сжечь их лисьим огнём, да и большого вреда от связанных рук нет, но всё равно неприятно: Ху Фэйциню это напомнило о небесных кандалах, а Ху Вэю о лисьих цепях.

– Полный короб золота! – сказал один из бандитов, проверив поклажу.

– Что будем с ними делать? – спросил другой.

– Отведём к дагэ, – сказал первый. – Слышал? У них ещё где-то припрятано. Будем их пытать, пока не отдадут.

– Не надо нас пытать! – заголосил Ху Вэй. – Мы и так отдадим! Правда, молодой господин? Старший господин ради вас ничего не пожалеет, хоть всё золото из поместья отдаст.

Бандиты многозначительно переглянулись.

Ху Фэйцинь с трудом изобразил негодование, смешанное с долей страха:

– Ах ты трус несчастный!

– А хоть как называйте, жить-то хочется! – продолжал верещать Ху Вэй, сохраняя на лице угодливую улыбочку, от которой даже бандитам стало мерзко.

– Тьфу, – сказал один из бандитов и толкнул Ху Вэя в спину, – и смотреть, и слушать противно.

Глаза Ху Вэя опять недобро блеснули, но он скрыл гнев и продолжал голосить, моля о пощаде и суля золотые горы за своего господина. Бандитам это надоело, и они сунули Ху Вэю в рот кляп, сделанный из какой-то старой тряпки. Ху Фэйцинь прикусил губу, сдерживая смех. У Ху Вэя сейчас такое лицо было!..

Бандиты между тем немного поспорили, что делать дальше. Некоторые считали, что нужно заставить слугу отвести их к спрятанному золоту, другие – что отвести пленников к главарю, пусть он решает, но все соглашались, что такую добычу упускать нельзя.

– И золото заберём, и выкуп получим, – наконец решили бандиты.

Подталкивая пленников в спину, бандиты углубились в лес. Ху Вэй успел выплюнуть кляп, но благоразумно помалкивал и только то и дело сплёвывал слюну, пытаясь избавиться от набившейся в рот грязи, а может, так помечал дорогу. Ху Фэйцинь просто старался не спотыкаться, но древесные корни так и норовили попасться под ноги.

Бандиты с ними не церемонились, и глаза Ху Вэя недобро поблескивали всё чаще. Ху Фэйцинь, невозмутимый, как и полагалось бессмертным мастерам, терпеливо сносил тычки в спину, но невольно ловил себя на мысли, что с превеликим удовольствием накостылял бы бандитам в ответ, если бы не нужно было сохранять маскировку.

«Ну ничего, – подумал он, – всё ещё впереди».