Ху Фэйцинь сунул руку в рукав, вытащил оттуда кошель и подал настоятелю:

– Возьмите. Здесь немного, но…

Настоятель рассыпался в благодарностях, открыл кошель, посмотрел в него, потом на Ху Фэйциня, потом опять в кошель, и глаза его выпучились, как у лягушки.

– Фэйцинь, – фыркнул Ху Вэй, – научись хотя бы считать.

– Я умею считать, – обиделся Ху Фэйцинь.

– Научись считать, как люди.

Кошель был битком набит золотыми слитками. Для Небесного императора – сущий пустяк, но в мире смертных на них можно было не только монастырь после пожара отстроить, но и всем монахам на десять поколений вперёд до самой смерти безбедно жить.

Настоятель, увидев это, даже заикаться начал:

– Бе-бе-бессмертный мастер, мы не-не-не можем принять та-та-такой щедрый да-да-дар.

Ху Фэйцинь жестом показал, что кошель назад не возьмёт:

– Считайте это платой за гуцинь.

– Но ведь гуцинь украли бандиты? – не понял настоятель.

– Если удастся его разыскать, мы заберём его себе, – вмешался Ху Вэй. – Оставлять его здесь неразумно и даже опасно.

Монахи возроптали, но настоятель, подумав, согласился:

– Бессмертный мастер прав.

– Но ведь гуцинь без струн хранился в нашем монастыре тысячи лет! – воскликнул кто-то из монахов. – Без него наш монастырь…

– У нас всё ещё остаётся легенда о чудесной могиле, – прервал его настоятель.

– Что за легенда? – оживился Ху Вэй.

– Бессмертные мастера нездешние? Легенда о Горе-с-могилой известна всей провинции.

– Были бы мы здешние, легенда была бы о нас, а не о какой-то могиле.

– Ху Вэй! – укорил его Ху Фэйцинь.

– Действительно, – согласился настоятель, – сила бессмертных мастеров сравнима с силой небожителей или даже полубогов.

Ху Вэй, не сдержавшись, фыркнул и тут же тявкнул, потому что локоть Ху Фэйциня ввинтился ему в бок. Монахи уставились на Ху Вэя вытаращенными глазами. Видно, тявканье они ожидали услышать меньше всего.

– Да, мы издалека, – громко сказал Ху Фэйцинь, чтобы перевести внимание на себя, – мы живём у гор-близнецов. Вряд ли вы о них слышали.

– Мёртвая гора? – побледнели монахи.

Ху Фэйцинь непонимающе моргнул.

Ху Вэй выгнул бровь:

– Это они о Таошань, наверное. Ха, неужели вы слышали легенду о Господине-с-горы?

Монахи ответили утвердительно. Ху Вэй подленько захихикал, за что снова получил локтем в бок. Ху Фэйциню нисколько не хотелось, чтобы Ху Вэй его раскрыл, с него станется, возьмёт и объявит: «Ну так это и есть тот самый бессмертный мастер!»

– Скверная история, – сказал настоятель, покачав головой.

– Ещё бы! – развеселился Ху Вэй. – Скверна в тех краях у людей с языка не сходит.

– Ху Вэй! – прошипел Ху Фэйцинь и опять поспешил перевести внимание на себя: – Так, что за легенда у Горы-с-могилой?

Настоятель отступил в сторону и повел рукой, приглашая обоих лисов к могиле. Та представляла собой насыпанные грудой камни, из которых торчало старое сухое дерево. Судя по следам на камнях, некогда здесь бил родник. Выглядела могила непримечательно. Ху Вэй разочарованно наморщил нос: он-то ожидал увидеть, по крайней мере, гробницу, а источником легенды оказалась всего лишь куча древних камней. Но легенда впечатлила обоих лисов: упорно вылезающий из земли гроб с трупом, желающим покоиться исключительно в завещанном месте, а не где-то ещё, причём труп обычного человека, пусть и монаха, а не демона или кого-то из бессмертных мастеров, кого угодно впечатлил бы.

– А что, монах точно был обычным человеком? – на всякий случай уточнил Ху Вэй. – Чтобы после смерти такое вытворять, нужно быть хотя бы святым.

– Это одержимость, – сказал Ху Фэйцинь, задумчиво глядя на груду камней. – Искренние и исключительно крепкие чувства, манифестация которых сохранилась даже после смерти.

Настоятель досказал легенду и со вздохом добавил:

– Но четверть века назад родник иссяк, а дерево высохло. Произошло это за одну ночь.

– Вот вам и новая легенда, – фыркнул Ху Вэй.

– Но мы не понимаем, почему это произошло, – возразил настоятель.

– А что вы хотели? Дерево тысячи лет назад выросло, настоящее чудо, что оно столько продержалась, – пожал плечами Ху Вэй, – да и подземные воды не бесконечны.

– Но произошло-то это одновременно. Это непременно должно что-то значить. Но мы не обрели просветления, нам не постигнуть этой тайны. Быть может, бессмертные мастера знают ответ? – с надеждой спросил настоятель.

Ху Вэй только языком прищёлкнул, но левый глаз Ху Фэйциня вдруг затянуло Тьмой, и Бай Э сказал:

– Круг перерождения разомкнулся. Вероятно, оба покойника были в равной степени одержимы при жизни и после смерти.

Ху Вэй сузил глаза: опять эта проклятущая Тьма вылезла!

– Но что это значит? – спросил Ху Фэйцинь сам у себя и сам же себе ответил: – Вероятно, обе души вернулись в мир живых.

– Призраками?

– Перерождение, – возразил Бай Э. – Вероятно, одержимость притянула их в мир живых… и так совпало, что они переродились одновременно. «Встретимся в следующей жизни», так говорят? Но на самом деле вероятность новой встречи ничтожно мала, поскольку души проходят Круг перерождения в уготованной им очерёдности. Уж я-то знаю.

– Да… – машинально подтвердил Ху Фэйцинь, – уж я-то знаю.

Ху Вэю это нисколько не понравилось. Он ещё не успел выспросить Ху Фэйциня об этом Бай Э или как его там, а с чужих слов ничего толком не понял. Но то, что Тьма ведёт себя в теле Ху Фэйциня по-хозяйски, его неимоверно раздражало. И Ху Вэй решил: «Разберёмся с этим делом – прижму Фэйциня, пока всё мне не выложит!»

О том, что задуманному свершиться не суждено, Ху Вэй и не подозревал.