Монахи разложили убитых рядками, накрыли их полотнищами, старший монах стал читать возле них сутры. Монотонное бормотание навевало уныние, но одновременно успокаивало. Ху Вэй зевнул и клацнул зубами несколько раз – типично лисья привычка.

Ху Фэйцинь рассеянно выслушал благодарности настоятеля и спросил:

– Что здесь произошло?

Настоятель сокрушённо покачал головой, поглядел на обуглившиеся кровли и сказал:

– Монастырь разорили бандиты.

– Какая дерзость! – поразился Ху Фэйцинь.

На его памяти разбойники никогда не грабили монастыри и храмы, поскольку опасались за свою карму. Но с тех пор прошли тысячи лет.

– Бандиты вынесли всю монастырскую сокровищницу, – продолжал настоятель, – и подожгли монастырь. Мы пытались потушить пожар, но безуспешно. Если бы не бессмертный мастер, монастырь сгорел бы дотла.

– Какая утрата, – ядовито хмыкнул Ху Вэй, пряча руки в рукавах.

Сутры, начитываемые старшим монахом, его раздражали, как вьющийся над ухом комар. Разумеется, сутры навредить чистопородному лисьему демону такого ранга не могли, но на настроении сказывались. Ху Фэйцинь укоризненно на него взглянул.

– Да, – не понял насмешки настоятель и опять сокрушённо покачал головой, – в монастыре хранились редкие летописи и древние артефакты – наследие прошлых династий. Но что понимают бандиты? Жажда лёгкой наживы ослепляет.

Ху Фэйцинь с лёгким беспокойством сказал:

– Я слышал, что в монастыре хранится волшебный гуцинь без струн. Он уцелел при пожаре?

– Бандиты и его забрали, – ответил настоятель со вздохом.

Ху Фэйцинь едва сдержал разочарованное восклицание.

Ху Вэй сощурился:

– А что, он был сделан из чистого золота?

– Нет, с виду это обычный гуцинь. Деревянный, с костяными вставками и без струн.

– С трудом верится, чтобы бандиты позарились на такую рухлядь, – фыркнул Ху Вэй.

– Что вы хотите сказать, бессмертный мастер? – оскорбился настоятель.

Ху Вэй многозначительно поиграл бровями:

– Допустим, я бандит. На что мне трухлявая деревяшка? Я выгребу серебро и золото из сокровищницы или съестное из амбара, угоню лошадей и скот, похищу женщин и детей ради выкупа. Разве не так поступают бандиты?

Ху Фэйцинь задумчиво почесал подбородок:

– Вероятно, бандиты знали, за чем пришли. Целью воров был именно гуцинь, а сокровищницу разграбили для отвода глаз. Настоятель, а прежде монастырь не пытались ограбить?

Настоятель покачал головой:

– Люди в монастырь приходят разные. Многие – именно за гуцинем. Существует легенда, что гуцинь без струн может возвращать души умерших.

– А он может? – деловито осведомился Ху Вэй.

– Чтобы сыграть на гуцине без струн, нужно использовать духовные силы. Такое не под силу простым смертным, – сказал настоятель. – Монахи объясняют это людям. Если те упорствуют, то позволяют им прикоснуться к гуциню, чтобы они сами в этом убедились, но никогда ещё не было, чтобы гуцинь пытались сломать или украсть. Он тысячелетиями хранился в монастыре. Один человек даже пытался выкупить его у монастыря, предлагая баснословную цену, но чтобы красть…

Ху Фэйцинь глубоко задумался. Гуцинь могли забрать случайно: в запале гребут всё без разбора, монастырскую сокровищницу ведь тоже вычистили. Вряд ли бандиты разбираются в древних артефактах, для них это деревяшка, годная лишь на растопку. При дележе награбленного гуцинь выбросят или доломают, и волшебный артефакт будет утрачен навсегда. Ху Фэйцинь помрачнел.

Ху Вэй между тем расспрашивал монахов, когда и как ограбили монастырь. Судя по свежим трупам и силе пожара, произойти это могло лишь накануне, максимум – два дня назад. Он не ошибся: бандиты напали на монастырь вчера вечером, когда потушили огни. Бандитов было полсотни. Монахов в монастыре было не меньше сотни, но большинство из них немощные старики, а с монахами-охранниками бандиты расправились сразу же.

Бандиты согнали оставшихся монахов в трапезную и заперли, а сами принялись грабить монастырь. Возможно, пожар начался не по вине бандитов, а из-за опрокинутого случайно светильника, и такое могло случиться. Выбраться из запертой трапезной монахи не могли, оказавшись в огненной ловушке, но, по счастью, один из них, который хоть и был тяжело ранен, но притворился убитым, отпер трапезную и выпустил пленников, когда бандиты убрались из монастыря, прихватив с собой всё ценное.

Ху Вэй многозначительно сказал:

– Хм…

Ху Фэйцинь понял, что Ху Вэй хотел сказать, он и сам подумал о том же: след ещё свежий, не успел остыть.