Еды на столе помелело, пустые блюда утаскивал расторопный слуга. Большая часть еды перекочевала в желудок Недопёска. Ху Вэй даже обозвал его в сердцах «бездонной бочкой», когда чернобурка увела у него из-под носа последнюю утиную лапку. Странное дело, но на лису за столом никто внимания не обращал. Или люди в столице и не такое видывали, или Недопёсок каким-то невероятным образом прилисился к лисьему мороку. Ху Фэйцинь ругаться не стал, просто заказал добавки.

Ху Вэй, лениво посматривающий в окно, вдруг оживился:

– Смотри, Фэйцинь, это же хэшан!

По другой стороне улицы нетвёрдой походкой и вопреки всем монашеским правилам упираясь посохом в землю шёл хэшан. Он нисколько не изменился, хотя в мире смертных со времени их последней встречи прошла не одна сотня лет.

Ху Вэй высунулся из окна – Ху Фэйцинь его даже сзади за пояс ухватил, чтобы он не вывалился, – и засвистел, стараясь привлечь внимание хэшана. Тот свист услышал, неодобрительно потряс бородой и задрал голову, наверняка чтобы обругать шутника, но узнал Ху Вэя и разулыбался.

– Давай к нам, – позвал Ху Вэй, демонстрируя ему сосуд вина.

Глаза хэшана заблестели, он ввинтился в толпу, чтобы перейти улицу. Послышались недовольные возгласы и ругань – дорогу хэшан себе прокладывал локтями и временами даже посохом, ничто не могло помешать ему встретиться с дармовым вином.

Недопёску хэшан отчего-то не понравился, и чернобурка спряталась за Ху Фэйциня, одни усы торчали.

– Вот так встреча, – сказал хэшан, умильно улыбаясь. Он снял заплечную котомку, отложил посох и сел за стол к лисам.

– А ты всё ходишь-бродишь по миру? – весело спросил Ху Вэй. – Серьёзно, другой бы уже давно вознёсся и попивал небесное вино, почёсывая пузо на облаках.

– Живот погреть я и на солнышке могу, – возразил хэшан, подтягивая к себе сосуд с вином, – а вино мира смертных ничуть не хуже небесного.

– Будто ты сравнивал, – фыркнул Ху Вэй, который считал точно так же.

Хэшан обмочил усы вином, цокнул языком в знак одобрения и ополовинил сосуд одним глотком.

– Мастерство не пропьёшь, – пробормотал Ху Вэй.

Хэшан вытер усы рукавом, поглядел на обоих лисов задумчивым взглядом, словно пытаясь составить о них впечатление, и протянул:

– Хм…

– Помнишь, ты нам судьбу предсказывал? – спросил Ху Вэй, устроив локти на столе и состроив загадочную морду.

– Как же, – после паузы отозвался хэшан, – я все свои предсказания помню. А что, не сбылось?

– Сбылось, ещё как, – возразил Ху Вэй и обеими руками показал на Ху Фэйциня, как торговец, собирающийся расхвалить завалявшийся на полках товар случайному покупателю: – Небесный император. Как тебе, а?

Ху Фэйциню стало неловко, потому что хэшан посмотрел на него куда пристальнее и опять сказал:

– Хм…

Когда кто-то так многозначительно хмыкал, ничего хорошего это не предвещало.

– Ещё и Лисий бог, – не унимался Ху Вэй, которому приспичило перечислить все достижения благоверного, – и бог небесных зеркал.

– И как знать, кто ещё, – заметил хэшан.

– В смысле? – не понял Ху Вэй.

– Дай-ка сюда свою лапку, лис Фэйцинь, – сказал хэшан и ловко сцапал Ху Фэйциня за руку, чтобы проверить пульс.

Тьма внутри всколыхнулась и попыталась забиться в самый дальний уголок сознания. Ху Фэйцинь это почувствовал и несказанно удивился, когда Бай Э пискнул:

– Отними руку! Я не хочу, чтобы он на меня смотрел! Я его боюсь!

Ху Фэйцинь попытался отнять руку, потому что страх Бай Э передался и ему, но хэшан держал крепко и сказал при этом:

– Не бойся. Что я, съем тебя?

К кому он обращался? К Ху Фэйциню или к Бай Э? Мысль о том, что хэшан может видеть астральное тело, оказалась очень неприятной: вот уж точно, видит насквозь!

– Выбирайся оттуда, – велел хэшан, и Ху Фэйцинь понял, что обращается он к Бай Э, а значит, и видит его, – дай мне тебя хорошенько рассмотреть.

Бай Э и не подумал, вместо этого забился под Лисье пламя, превращаясь в едва заметную песчинку.

А вот Недопёсок решил, что хэшан обращается к нему, и выглянул из-за спины Ху Фэйциня, но тут же спрятался, и опять выглянул, и снова спрятался. Его мельтешение хэшан заметил краем глаза и отвлёкся от Бай Э, к несказанному облегчению последнего.

– А это что такое? – удивлённо спросил хэшан. – В жизни ничего подобного не видел.

– Это ты про окрас или про наглую морду? – хохотнул Ху Вэй.

– Ну, наглых морд я на своём веку насмотрелся, – возразил хэшан, со значением поглядев на Ху Вэя. Тот нисколько не смутился и осклабился ещё шире.

– Это Сяоху, – сказал Ху Фэйцинь, пощупав у себя за спиной, чтобы выудить оттуда Недопёска, но тот увильнул в сторону, – лисий дух.

– А ну-ка, – велел хэшан, – дайте мне сюда этого маленького бонзу!

Недопёску этот новый титул понравился: он перестал бояться и сам вылез. Хэшан протянул руку, взял его за шиворот и принялся разглядывать, поворачивая то так, то этак. Лицо у старого монаха при этом было удивлённое.

– Так-так, – протянул хэшан и безошибочно поглядел на Ху Фэйциня, тот смутился. – Техникой Блуждающей души балуемся, значит?

– Ты знаешь об этой технике? – встрепенулся Ху Фэйцинь.

– Я всё на свете знаю, – гордо изрек хэшан и, развернув Недопёска к себе задом, сосчитал его хвосты. – Восьмихвостый, значит?

– Восьмихвостый?! – удивились все три лиса.

Хвостов у Недопёска теперь было действительно восемь. Сяоху ловко вывернулся из рук хэшана и принялся отплясывать возле стола лисью джигу.

– Что это он делает? – озадачился хэшан. Лисьи пляски он видел впервые.

– Пляшет, – фыркнул Ху Вэй. – Что, никогда не видел, как лисы пляшут?

– Нет…

– А говорил, что всё на свете видел, – съязвил Ху Вэй.

– Не говорил, – возразил хэшан. – Я сказал, что всё на свете знаю.

Пляска в честь восьмого хвоста Недопёска утомила. Он плюхнулся, распушив хвосты, за стол и обеими лапами подтянул к себе блюдо с сиротливой рыбкой, которую по доброте душевной тут же решил избавить от одиночества.

– С лисами, – медленно проговорил хэшан, обводя взглядом всех трёх лис, – никогда не знаешь, что получится.

Ху Фэйцинь невольно поёжился. Всеведение ему никогда не нравилось.