Ли Цзэ поспешно вытер тело и взял оставленную слугами одежду из вызолоченного алого шёлка, не задумываясь ни о её цвете, ни о значении вышитых на ней узоров. Он был слишком занят предчувствием, чтобы замечать что-то ещё. Он вышел из купальни, заскользил взглядом по окрестностям, но ничего зловещего или даже подозрительного не нашёл. Вечер только занялся, небо золотилось облаками, вокруг стояла блаженная тишина.

«Слишком тихо», – подумал Ли Цзэ, закладывая руки за спину, и быстро зашагал обратно к дворцу. Затишье обычно ничего хорошего не предвещало, только бурю.

Обойдя поникшие от дневного зноя кусты собачьей розы, Ли Цзэ наткнулся на Мин Лу и Ван Жунсина. Те о чём-то спорили, но, заметив бога войны, умолкли и уставились на него. Ван Жунсин тут же потупился и сложил кулаки.

Мин Лу побагровел:

– Почему на тебе одежда моего отца?

Ли Цзэ растерянно поднял руку, разглядывая рукав, и сказал:

– Мне её принесли переодеться.

Мин Лу сжал кулаки и, задыхаясь, выпалил:

– Я знаю, что ты задумал! Не только матушку у меня отнять решил, но и царство?

Ли Цзэ удивлённо приподнял бровь, заметив, как сокрушённо уткнулся лицом в ладонь Ван Жунсин.

– А зачем мне смертное царство? – на всякий случай осведомился Ли Цзэ.

Мин Лу только раскрыл и закрыл рот, но так ничего и не сказал. Ван Жунсин поспешно сложил кулаки, прося бога войны не гневаться на вспыльчивого юного императора.

Ли Цзэ сделал небрежный жест:

– Царём этого царства я уже был, мне хватило. Что вы здесь делаете, к слову?

Ван Жунсин страшно смутился. Не рассказывать же, что сопровождал Мин Лу в его недостойных похождениях?

– Любуемся закатом, – выдавил он.

Бровь Ли Цзэ опять поползла вверх, но уточнять, почему вдруг двое юношей решили полюбоваться закатом вместе именно у купальни, не стал, пожалев Ван Жунсина, по лицу которого многое можно было понять, и снисходительно согласился:

– Красивый закат. На Небесах такого не увидеть.

– Почему? – спросил Мин Лу, вернувшийся в реальность после мысленного поединка с богом войны за отцовскую одежду. Одержать победу даже в мыслях не удалось, чем он был несказанно раздражён. Но любопытство в который раз пересилило.

Ли Цзэ, ненавязчиво прокладывая путь между ними в надежде, что оба юноши последуют за ним, стал описывать закаты на Небесах. Лучше увести их из сада во дворец. Они действительно пошли за ним, но не успели сделать и дюжины шагов, как земля содрогнулась и пошла волнами. Мин Лу вскрикнул и ухватился за Ван Жунсина, Ван Жунсин – за Мин Лу, и оба повалились на колени. Ли Цзэ на ногах устоял.

– Землетрясение? – воскликнул Мин Лу.

На памяти Ли Цзэ в Десяти Царствах землетрясения случались всего три раза за его земную жизнь, но никогда в царстве Ли. Впрочем, за тысячи лет многое могло измениться. Ли Цзэ схватил обоих юношей за плечи и поставил на ноги.

– И часто здесь происходят землетрясения? – уточнил он, удостоверившись, что с ними всё в порядке.

– Вообще не бывает, – сказал Ван Жунсин. – Соседние царства трясёт, а нас никогда!

Ли Цзэ снова поспешил ухватить обоих за плечи: земля вновь содрогнулась подземным толчком, вздыбилась глиняными волнами. Попавшиеся на пути деревья полегли, провалились в разверзнутый оскал земли. Слышно было, как стонут дворцовые стены.

– Матушка! – переполошился Мин Лу. – Нужно спасать матушку!

– Уверен, с твоей мачехой ничего не случится, – отрезал Ли Цзэ, удерживая юного императора.

– Какая чёрствость! – поразился Мин Лу. – Она ведь слабая женщина!

Ли Цзэ, сдерживая улыбку, возразил:

– И притом умная. Паниковать нельзя ни при каких обстоятельствах. Смотри: впереди провал, ты бы угодил в него и сломал ногу, а может, и шею, если бы я тебя не остановил.

Мин Лу стеклянным взглядом уставился себе под ноги. Земля множилась трещинами и осыпалась, нарастающий гул закладывал уши. Видно, стоило ждать третьего подземного толчка. Ван Жунсин с серьёзным видом встал на колени, прижимая ладони к земле.

– Ты что делаешь? – сердито закричал на него Мин Лу. – Молиться вздумал?

– С нами рядом живой бог стоит, – укоризненно сказал Ван Жунсин. – Если на четвереньки встать, не так больно падать.

– Я император и не собираюсь принимать такую жалкую позу, – запальчиво возразил Мин Лу, но когда землю повело в очередной раз, то взвизгнул и последовал примеру молочного брата. В самом деле, на четвереньках было не так страшно.

Цепляясь друг за друга, как пьяные, к юному императору спешили министры, страшно перепуганные невиданным доселе природным явлением. Ли Цзэ с неудовольствием подумал, что придётся и за ними приглядывать, чтобы не угодили в какой-нибудь разлом.

– Боги разгневались! – трусливо сказал Правый министр.

– И в мыслях не было, – отрезал Ли Цзэ, на правах представителя этих самых богов.

Небо было издевательски чистым, даже облака рассеялись, так что происками небожителей землетрясение точно не было: да и кто посмел бы сыграть шутку над самим богом войны?

– Ты же бог, так сделай что-нибудь, – взвился Мин Лу и в прямом, и в переносном смысле: очередным подземным толчком его подкинуло вверх, благо что Ван Жунсин брата поймал и водворил обратно.

Вообще-то Ли Цзэ мало что мог сделать, разве только установить барьер. Стихиями он не повелевал и плохо представлял себе, как бог земли устраивает землетрясения, если это вообще дело рук бога земли. Он знал, что стихийные бедствия иногда случаются сами по себе, без участия небожителей.

С первого подземного толчка и до последнего прошло не более минуты. Ли Цзэ воспринимал время иначе, чем смертные, которым землетрясение казалось нескончаемым. Последовавшее за последним толчком затишье он тоже очень хорошо ощутил и сказал поспешно:

– Нужно уйти отсюда, пока снова не началось. У пагоды Саньму безопаснее.

– Она же у гор, почему безопаснее? – визгливым шёпотом возразил Левый министр.

– Потому что она простояла тысячи лет и не обвалилась, – сказал Ли Цзэ.

– Сначала за матушкой! – выпалил Мин Лу, вскочив на ноги. И тут же об этом пожалел.

Земля в нескольких шагах от них буквально взорвалась, во все стороны полетели глиняные комья, камни, расщеплённые страшным ударом щепки. Мин Лу плюхнулся на землю, нечленораздельно засипел, указывая дрожащим пальцем в колышущуюся пыльную пелену. Откуда из-под земли выбиралось, извиваясь, закованное в чёрную броню чудовище – гигантская чёрная кривая на один глаз змея.