– Какая жалость, что я не могу составить тебе компанию, – сказала Су Илань, перекатываясь с одной стороны кровати на другую. – Боюсь, их удар хватит, если вдовствующая императрица выкупается в одной воде вместе с богом войны.

Ли Цзэ жестом указал на свою грудь, но Су Илань отрицательно покачала головой:

– Кто-нибудь может подглядеть, к тому же старая ведьма, – скривилась она при упоминании старшей придворной дамы, – уже приготовила для меня ванну на женской половине.

Ли Цзэ решил разложить доспехи на столе в дворцовом саду, чтобы выжарить их на солнце. В смертном мире небесные артефакты быстро пачкались и тускнели: на них наседала невидимая пыль времени. Меч Ли Цзэ оставил там же.

В купальне Ли Цзэ ждали слуги, но он отпустил их, хотя им явно хотелось поглазеть на голого бога, спросил только, что это за одежда лежит на подносе у одного из них. Если в купальне уже кто-то был, он предпочёл бы дождаться, когда она освободится. Но слуга ответил, что одежда предназначена для него: вдовствующая императрица распорядилась.

Отмокать в горячей воде Ли Цзэ всегда нравилось. Он не без удовольствия погрузился в воду с головой, вынырнул, отирая лицо ладонью и развалился в ванне, разглядывая интерьер купальни. Ванна была вместительной, мысли сразу закрутились вокруг водных забав: есть где развернуться, и вода не расплещется, как это бывало прежде. Какая жалость, в самом деле, что Су Илань не смогла составить ему компанию. Ли Цзэ улыбнулся. Ничего, наверстают, когда вернутся на Небеса.

Мин Лу между тем, то и дело дёргая Ван Жунсина за руку, крался по дворцовому саду к разложенным на столе доспехам бога войны. Слуги доложили ему, что Ли Цзэ в купальне, а снаряжение оставил в саду и строго-настрого запретил его трогать. Ван Жунсин следовал за братом очень неохотно: если что-то запрещают трогать, значит, на то есть причина. Но Мин Лу и слушать ничего не хотел: другого раза, может, и не представится.

«Уж если попадёмся, так точно не представится», – мрачно подумал Ван Жунсин. Он слышал, что боги скоры на расправу.

– Что ты вообще с ними делать собираешься? – недовольно спросил Ван Жунсин. – Стащить или спрятать?

– Примерить, – возмутился Мин Лу. – Красть у бога войны? Дурак я, что ли? Боги же обладают всеведением.

– Если так, тогда бог войны уже знает, что ты задумал, – резонно заметил Ван Жунсин, но если Мин Лу загорался какой-то идеей, то остановить его было практически невозможно.

Доспехи, выкованные из небесного железа и хрусталя, сверкали на солнце, как драгоценные сокровища. Мин Лу раз десять обошёл вокруг стола, издавая восхищённые возгласы. Ван Жунсин стоял чуть в стороне, как дозорный, но невольно тоже поглядывал на стол. Такой филигранной работы люди ещё не видывали. Конечно, и в мире смертных были мастера, способные из куска нефрита вырезать бабочку размером с ноготь или выковать точную копию листа папоротника, но эти доспехи поражали воображение. Ван Жунсин неплохо разбирался в плавильном деле, но так и не смог понять, как сплавили вместе железо и хрусталь.

– Меч бога войны, – сказал Мин Лу с придыханием и потянул руку к зачехлённому мечу.

– Лучше не трогай, – всполошился Ван Жунсин.

– Да всего-то вытащу из ножен и попробую, насколько он острый, – отмахнулся Мин Лу, схватившись за рукоять.

Ван Жунсин с тревогой ждал, что Мин Лу отбросит от меча страшной силой – аурой бога. Он читал, что легендарные мечи обладают сознанием и строго следят за тем, чтобы оставаться исключительно в руках владельца, как верные жёны. Но с Мин Лу ничего не случилось, он только покраснел лицом и запыхтел.

– Что с тобой? – удивился Ван Жунсин.

– Не вытаскивается… из ножен… – прерывисто сказал Мин Лу. – Должно быть… какие-то чары!

Ван Жунсин обрадовался:

– Вот и нечего его трогать.

Но Мин Лу выпрямился, вытер пот со лба и сказал:

– Ну и ладно! И в ножнах сгодится.

Он опять ухватился за рукоять, на этот раз – чтобы поднять меч и сделать пару взмахов, представляя себя богом войны, но… Лицо его покраснело ещё больше, вены на висках вздулись, а лоб покрылся потом.

– Что опять? – ещё беспокойнее спросил Ван Жунсин.

– Не могу поднять. Слишком тяжёлый, – раздражённо отозвался Мин Лу. – Жунсин, давай вместе.

Ван Жунсин неохотно подчинился, но и вдвоём они не смогли поднять меч: он даже не шелохнулся.

– Это сколько же он весит? – поразился Мин Лу.

– Это сколько же сил у бога войны, – укоризненно исправил его Ван Жунсин. – Лу-эр, пойдём уже отсюда.

– Дай хоть доспехи примерю! – с досадой воскликнул Мин Лу.

Ван Жунсин вздохнул и стал ждать, когда Мин Лу наконец поймёт, что и доспехи ему не надеть: они словно приросли к столу, он даже наручи взять не смог.

– Это чары! – сердито сказал Мин Лу, пнув землю.

– А по-моему, доспехи просто тяжёлые, – возразил Ван Жунсин. – Ты же помнишь легенды? И при жизни Ли Цзэ был силачом, а как возросли его силы после вознесения? Доспехи должны быть под стать владельцу, иначе он попросту их сломает… Ты куда, Лу-эр? – спохватился он, увидев, что Мин Лу его уже не слушает, а сосредоточенно крадётся по саду дальше.

– Поглядим на этого бога войны, – процедил Мин Лу, не сбавляя шага.

– Ты ведь не собираешься подглядывать? – ужаснулся Ван Жунсин.

Именно это Мин Лу и собирался сделать.

К купальне Мин Лу подкрался по всем правилам: любой вор бы позавидовал такой сноровке. Ван Жунсин в этом участвовать отказался категорически.

– Вечно ты трусишь, – недовольно проворчал Мин Лу.

– Я не хочу, чтобы мне голову оторвали, – честно сказал Ван Жунсин. – Она мне ещё пригодится, знаешь ли.

Мин Лу презрительно фыркнул:

– Тогда не расскажу тебе о том, что увижу.

– Я и не горю желанием смотреть на голого мужчину, – отрезал Ван Жунсин. – Бог или человек, там всё одинаково устроено. А твоё нездоровое любопытство…

Но Мин Лу уже не слушал. Он прокрался к купальне и провертел дырку в стене. Ван Жунсин накрыл лицо ладонью: какой стыд!

Ли Цзэ уже вылез из ванны: пар в купальне рассеялся, так что Мин Лу хорошо смог, хоть и одним глазом, его разглядеть. Он был скорее сухощав, чем мускулист, ничего в нём не выдавало силу бога. Ван Жунсин действительно был прав: бог или человек, устроены все одинаково – но Мин Лу приглядывался вовсе не к средоточию мужской силы, а к шрамам на теле бога войны. Их было много и разных, но наиболее странным казался чёткий ромбовидный шрам на груди. Ни одно из известных оружий не могло оставить такой след.

Мин Лу собирался вглядеться еще внимательнее, но Ли Цзэ вдруг слегка вздрогнул и развернулся, глядя как раз на ту стену, за которой прятался Мин Лу. Совпадение это или нет, Мин Лу выяснять не собирался. Он вихрем отлетел от стены, схватил Ван Жунсина за руку и потащил за собой, раздражённо отмахиваясь от упрёков брата: мол, говорил же, что это добром не кончится!

Ли Цзэ не заметил, что за ним подглядывали. Аура смертных была слишком слаба и заслуживала внимания не больше, чем след муравья на песке. Но ему на плечи вдруг навалилась какая-то тяжесть, словно невидимый зверь взгромоздился на спину. Такими обычно бывали предчувствия и зачастую – дурные.