– Вновь завоевать Десять Царств? – повторил Ли Цзэ, хмурясь. – Зачем?

– Чтобы объединить их! – сказал Правый министр воодушевлённо.

– Зачем? – опять спросил Ли Цзэ.

Министры растерянно переглянулись.

– Разве их нужно завоёвывать и объединять? – продолжал Ли Цзэ.

– Конечно, нужно, – убеждённо сказал Правый министр. – Династия Вэнь прославится в веках и оставит свой след в славной истории завоеваний.

– Вы полагаете, – медленно обвел их взглядом Ли Цзэ, – что я завоёвывал Десять Царств, чтобы прославиться?

– Царь династии Ли никогда не думал о славе, – отрезал Ван Жунсин, как-то странно поглядев на Ли Цзэ. – Он завоёвывал царства, чтобы принести людям мир и процветание.

– Ты знаешь историю Десяти Царств, – одобрительно сказал Ли Цзэ.

Мин Лу недовольно пихнул брата локтем в бок. Он сам собирался это сказать, а Ван Жунсин его опередил.

– Что, разве Десять Царств снова бедствуют? – уточнил Ли Цзэ.

– Ещё как бедствуют, – заверил Правый министр.

– Только они сами ещё об этом не знают, – с тихой иронией сказал Ван Жунсин.

Су Илань, не сдержавшись, фыркнула. Ли Цзэ поглядел на неё, та приподняла и опустила плечи. В последние годы она не покидала дворца, потому не знала, что происходит за пределами столицы. Но и докладов о бедствиях она не слышала.

– Тогда, – сказал Ли Цзэ рассудительно, – я полечу и сам гляну, а уж потом решу, завоёвывать или нет.

– Полетишь? – одновременно переспросили Су Илань и Мин Лу, только в голосе белой змеи промелькнул испуг, а в голосе юного императора недоверие.

– Я скоро вернусь.

Ли Цзэ, обернувшись вспышкой белого света, стрелой взмыл в небо.

– Ты это видел? – пришёл в восторг Мин Лу, дёргая Ван Жунсина за рукав так, что едва его не оторвал. – Нет, ты это видел?!

Ван Жунсин терпеливо высвободил руку.

Ли Цзэ для начала облетел столицу. Город был большой и застроенный, яблоку негде упасть. Непрекращающийся поток людей тёк по узким улицам в обоих направлениях, огибая лавки, мастерские, таверны и увеселительные дома. Разделялся на перекрёстках и снова сливался воедино на главной улице. С печным дымом в воздух уносился запах еды из таверн, смешиваясь с чадом кузен и винным духом питейных заведений. Люди в потоке были разные: толстые и тощие, богатые и бедные, весёлые и омрачённые какими-то думами – но Ли Цзэ не заметил ни трупов по обочинам, как в прежние времена, ни явных трущоб, хотя кварталы, конечно же, отличались по достатку.

Среди строений выделялся большой храм. Ли Цзэ спустился, чтобы посмотреть, каким богам поклоняются в царстве Вэнь. К его удивлению, люди, увидев его, как один ему кланялись, а монахи так и вовсе упали на колени и стали растирать ладони.

– Вы меня знаете? – осторожно спросил Ли Цзэ.

– Как же! – благоговейно сказал старший монах. – Вы бог-завоеватель Ли Цзэ.

– Хранитель нашего царства, – подхватил другой монах.

– И как вы меня узнали? – растерялся Ли Цзэ.

– Вас все знают, – удивлённо ответил старший монах, – от мала до велика. Ваши портреты висят в каждом храме, люди сызмальства вам поклоняются.

– Портреты? – с сомнением переспросил Ли Цзэ. Художникам он не доверял: вспомнить хотя бы розыскные листы!

– Есть легенда, – сказал старший монах, приглашая Ли Цзэ в храм, чтобы поглядеть на портрет бога, – что портрет этот был дарован храму безымянной богиней, странствующей по царствам и мирам, чтобы наставить людей на истинный путь. Будто бы сама богиня нарисовала этот портрет.

– В каждом храме царства есть такой портрет, – добавил другой монах, – и свиток с деяниями бога-завоевателя.

Ли Цзэ уже не слушал. Он растерянно уставился на висящий над алтарём портрет бога войны, то есть себя. Конечно, монахи его узнали: Ли Цзэ будто в зеркало посмотрелся. Но удивило его вовсе не сходство, а то, с какой точностью были нарисованы его доспехи. Нарисовать их мог только тот, кто видел их своими глазами: прорисованы были не только орнаменты, но даже следы, оставленные вражеским оружием, и Ли Цзэ живо припомнил, когда и как это произошло.

– Странствующая богиня? – пробормотал Ли Цзэ, начиная догадываться, о ком монахи говорят.

Чтобы проверить догадку, Ли Цзэ облетел все храмы столицы, а потом и царства Вэнь. Старший монах не обманул: в каждом храме или святилище был его точный портрет, а в некоторых ещё и каменные статуи. Его повсюду узнавали и везде рассказывали о странствующей богине, которая рисовала портреты.

Наконец Ли Цзэ добрался до гор Чжунлин, где некогда была его родная деревня, а теперь большой город, взобравшийся окраинами даже на горные склоны, и храм бога войны в нём тоже был – на том самом месте, где была хижина его семьи и могила матери.

Ли Цзэ вошёл в храм и с изумлением увидел, что храм выстроен так, чтобы могильный камень оказался в почётном углу. В храме стоял полумрак, и монахи не сразу узнали вошедшего.

– Чей это храм? – спросил Ли Цзэ. – Чья это могила?

Монахи удивлённо переглянулись.

– Господин не из этих мест? – предположил старший монах. – Все люди царства Вэнь знают, что это храм бога войны, а могила – его матери.

– Моей матери? – вырвалось у Ли Цзэ.

Монахи всполошились, принялись зажигать светильники, а увидев, кто вошёл к ним в храм, – кланяться и растирать ладони. Богоявление, впервые за тысячи лет!

– Вы помните и о моей матери? – сдавленно спросил Ли Цзэ, на негнущихся ногах подходя к могильному камню.

Старший монах почтительно подал богу войну подушку, чтобы тот мог встать на неё коленями, но Ли Цзэ подношение отверг и встал так. Старший монах рассказал, что правители династии раз в год приезжают в Чжунлин, чтобы помолиться в храме, который считается главным в царстве Вэнь, и поклониться могиле матери бога войны.

Ли Цзэ долго стоял на коленях у могильного камня. Палочки благовоний он зажёг, но не молился, только прижался лбом к могильному камню в долгом поклоне.

После Ли Цзэ облетел и Десять Царств. Здесь тоже поклонялись богу войны, и в каждом храме был точный портрет Ли Цзэ или его статуя, а монахи рассказывали одну и ту же легенду – о странствующей богине-художнице.

Возвращаясь в столицу, Ли Цзэ уловил слабый отзвук ауры Небесного императора в западной части города и сразу же спустился туда. Увы, сбежавшего императора он не нашёл, зато обнаружил, что в столице есть храм Лисьему богу. Лисий культ только-только подобрался к этим краям. Маяком оказалась маленькая деревянная статуэтка лисы на алтаре. Монахи – лисьи монахи, как они себя величали – носили высокие шапки с ушами и лисьи маски. Увидев потенциального нового адепта, они тут же окружили Ли Цзэ и принялись рассказывать ему, как велик Лисий бог.

– Кому вы это рассказываете… – пробормотал Ли Цзэ.

У старшего лисьего монаха оказался хороший слух, и он тут же переспросил с подозрением:

– Кому?

Но Ли Цзэ уже исчез. Лисьи монахи переполошились и, посовещавшись, решили, что им явился сам Лисий бог. Праздник в эту честь они устроили такой, что о нём потом ещё полвека в столице говорили!