С тех пор, как белая змея поселилась в гареме царя, прошло, должно быть, три четверти года. Распорядителя белая змея больше не видела (видимо, в гарем он приходил, только чтобы привести очередную наложницу), потому несказанно удивилась, когда одним утром он объявился на пороге её покоев в сопровождении нескольких служанок и придворных дам и объявил:

– Царская наложница Бянь-нюй, встань и выслушай царский указ.

Белая змея и виду не подала, что встревожилась. Разве она чем-то прогневала царя? Или это главная наложница на неё нажаловалась в отместку за то, что белая змея привечает принца и его молочного брата? Белая змея послушно встала и сложила руки на животе, как полагалось делать женщинам, если к ним обращались вышестоящие персоны.

Распорядитель прочистил горло, развернул свиток с золотыми кистями и громко прочёл:

– Царская наложница Бянь-нюй должна будет переселиться в павильон Феникса, где через три дня станет женой царя.

– Что-о?!

Распорядитель свернул свиток с золотыми кистями, развернул другой, не менее вычурно оформленный, и зачитал ещё один указ, в котором говорилось об объединении царства Вэнь и царства Мин в одно. Названия у царств остаются прежние, но считаться они теперь будут империей, а стало быть, царь станет императором Вэнь. Царская наложница, когда выйдет за него замуж, станет императрицей Вэнь, а наследник трона Мин Лу так и останется Мином и наследником. Если же императрица родит ещё одного наследника, то новую империю поделят надвое, и второй ребёнок уже будет носить фамилию Вэнь.

– Размечтались! – прошипела белая змея.

Но придворные дамы и служанки накинулись на неё всем скопом и утащили в павильон Феникса, где принялись делать из неё достойную невесту: мыть, переодевать, красить и напутствовать на супружеское ложе всякими глупостями.

Белая змея их не слушала, лихорадочно соображая, как ей выкрутиться. С чего этот царь вообще вздумал жениться? И почему именно на ней? У него же полно других наложниц, не мог выбрать кого-то другого? Ложиться с ним белая змея не собиралась, да и не могла, потому что женское обличье было фальшивкой и не создано для плотских утех. Корень жизни царь бы об неё обломал, это точно.

Когда белую змею ненадолго оставили в покое, она поспешно воспользовалась духовными силами, чтобы создать пилюлю, лишающую мужских сил, и бросила её в кувшинчик со свадебным вином, которое уже принесли в покои вместе с чашками.

Церемония была роскошная и жутко нудная. Белая змея с трудом удерживала зевоту и развлекалась тем, что кидала уничижительные взгляды на наложниц, которые должны были присутствовать на свадьбе. Кусали себе хвосты от зависти, что место царской жены досталось не им. После церемонии белую змею увели обратно в павильон Феникса, где она должна была дожидаться царя.

Первым же делом белая змея проверила свадебное вино: вдруг подменили? Но это был тот же самый кувшинчик. Заслышав шаркающие шаги за дверью, белая змея наполнила две чарки и уселась к столу. Царь Вэнь вошёл в покои и тяжело опустился за стол. Белая змея придвинула ему свадебную чарку, царь посмотрел на неё, но пить не стал.

– Бянь-нюй, – сказал он, дотянувшись и стащив красное покрывало с её лица, – ты кажешься женщиной умной, потому выслушай меня. Не бойся, я ничего тебе не сделаю, – добавил царь, заметив, что белая змея подалась в сторону от его руки. – Силы меня давно покинули, и я не смог бы, даже если бы захотел.

– Но ты не хочешь, – внимательно посмотрела на него белая змея. – Так зачем было брать меня в жёны?

– Потому что ты добра к моему сыну, – ответил царь Вэнь и устало улыбнулся.

Решение жениться царь принял не спонтанно. Сына он очень любил и с нетерпением ждал каждой встречи с ним, мальчик тоже тянулся к отцу. Но один раз Мин Лу в назначенное время не пришёл, а потом и вовсе опаздывал или старался уйти пораньше, как будто общество отца его тяготило. Царь Вэнь огорчился, но ему доложили, что принц Мин Лу увлёкся одной из царских наложниц и проводит у неё всё время. Тут уже царь удивился: ребёнок ещё мал, чтобы увлечься женщиной, – и решил лично увидеть, что происходит.

Запретив о себе докладывать, царь Вэнь пошёл в гарем и увидел, что Мин Лу сидит на коленях у какой-то женщины и зачарованно слушает её. Царь Вэнь прислушался, наложница рассказывала мальчику о подвигах бога войны. Приглядевшись, царь заметил, что царская наложница лицом похожа на принцессу Ланьхуа – такую, какой он её помнил. На душе у царя стало тяжело, и он удалился к себе, размышляя о том, что увидел.

Что ж, если принц Мин Лу так счастлив в обществе наложницы Бянь-нюй, то нужно позаботиться, чтобы она и дальше была рядом с мальчиком. Ему нужна мать и вообще человек, который о нём позаботится, когда отец умрёт.

– Я вскорости умру, – сказал царь Вэнь, – стар я уже. Лу-эр останется совсем один, он ещё мал, чтобы становиться правителем царства. Другие не замедлят этим воспользоваться. Ему нужен регент, который сохранил бы царство до того дня, когда Лу-эр станет по-настоящему взрослым и сможет позаботиться о себе и о царстве Вэнь сам. Твоё нынешнее положение позволит тебе это сделать, Бянь-нюй.

– А если я сама завладею царством? – с усмешкой спросила белая змея. – Что тогда?

– Ты не станешь, – с уверенностью возразил царь Вэнь, – ты хорошая женщина. Лу-эр не полюбил бы тебя, будь ты плохой.

Белая змея беспокойно шевельнулась.

– Клятв я с тебя брать не стану, – продолжал царь Вэнь, отодвигая свою чарку со свадебным вином. – После моей смерти, если пожелаешь, можешь выбрать себе мужа по сердцу.

– Нет, – нахмурилась белая змея, – никаких больше мужей, хватит с меня.

– Значит, стать матерью моему сыну и оберегать его ты согласна? – сказал царь Вэнь, и его лицо просветлело.

– При одном условии, – подумав, сказала белая змея. – Избавься от своего гарема.

Царь удивлённо приподнял бровь, белая змея поспешно уточнила (кто их, людей, знает!):

– Прогони их. Козни женщин не на пользу ни взрослению сына, ни становлению будущего царя. Если сделаешь это, даю тебе слово, буду оберегать твоего сына и сделаю из него хорошего правителя.

На том они и договорились.

Ночь царь Вэнь провёл в павильоне Феникса, потому ни у кого не осталось сомнений, что консумация брака свершилась. На деле же белая змея уложила царя спать, а сама бодрствовала всю ночь, отчасти опасаясь спать в присутствии чужого человека, отчасти терзаемая сомнениями. Данное ею обещание вновь привязывало белую змею к людям, а ведь она дала себе слово, что больше не станет вмешиваться в дела людей.

Утешилась белая змея мыслью, что это всё равно долго не продлится: человеческий век короток. Поставит принца Мин Лу на ноги, а потом инсценирует собственную кончину «в цвете лет» и отправится странствовать в поисках нового укрытия, на этот раз – точно подальше от людей!