Спящие наведённым сном не спешили просыпаться. Мин Лу каждый день их проверял, но в личных покоях Ван Жунсина всё оставалось по-прежнему. Иногда Мин Лу даже начинало казаться, что они вовсе никогда не проснутся. Как сказал Ли Цзэ: «Боги очень небрежно относятся ко времени». А если он усыпил их на десятки или даже сотни лет?

Беспокоило Мин Лу ещё и то, что спящим приходилось обходиться без еды и воды. Конечно, Ли Цзэ велел ему не тревожиться, но как Мин Лу мог оставаться спокойным? Его брат лежал недвижно, словно покойник, и неизвестно, сколько ещё пролежит! Впрочем, состояние спящих нисколько не ухудшалось.

Мин Лу никогда ещё не чувствовал себя таким одиноким. Ли Цзэ был занят планировкой павильона для заключения мира, а Су Илань, окончательно бросившая притворяться вдовствующей императрицей, пряталась у него за пазухой или бездельничала в павильоне Цзюйхуа, подъедая виноград. А то и вовсе куда-то пропадала.

Мин Лу был страшно возмущён происходящим, к тому же Ли Цзэ объявил, что приставит к императору небесного наставника, и все согласились, что это хорошая идея. Учиться Мин Лу не хотелось, тем более что он смутно понимал: даже если Ван Жунсин к тому времени проснётся, то компанию ему не составит. Наставника ведь пришлют для императора, а не для его личного слуги.

В самом скверном расположении духа Мин Лу отправился в сад – попинать деревья, распугать дворцовых павлинов и покидаться камнями в пруд с разноцветными рыбами. Не слишком достойное поведение для императора, но кто бы осмелился сделать ему замечание? Шугануть птиц ему не удалось: их уже кто-то распугал так, что они взлетели на деревья и старательно притворялись листвой. Надо полагать, это было дело лап чернобурки, окопавшейся – в буквальном смысле! – в саду. А из пруда пропали все рыбы, и надо ли спрашивать, кто их съел? Мин Лу пару раз пнул дерево, но особой радости это ему не доставило, да ещё и ногу ушиб.

Вдруг что-то странное стало твориться в саду. Птицы всполошились и захлопали крыльями, разлетелись в разные стороны, сталкиваясь друг с другом и крича дурными голосами – хотя у павлинов других и не бывает. Земля и воздух загудели, слышно было, как весь дворцовый комплекс отозвался жалобными стонами стен и перекрытий. Мин Лу испуганно подумал, что это землетрясение или того хуже – очередной демон выбирается из-под земли, но потом сообразил, что гул идёт не снизу, как в прошлый раз, а валится сверху, и задрал голову, чтобы взглянуть на небо.

С небом тоже творилось непонятно что: облака скрутились в настоящий водоворот, то и дело прорезаемый вспышками молний, и из этой воронки вниз стремительно неслось что-то невообразимое, окружённое всполохами пламени и густым дымом.

Мин Лу сразу же подумал о метеоритах. Он читал, что гигантские камни валятся с неба и что после них не остаётся ничего живого, потому что сила разрушения их сопоставима со стихийным бедствием. Если такой метеорит упадёт на дворцовый комплекс…

То, что Мин Лу полагал метеоритом, грохнулось в нескольких шагах от него, обдав юношу волной жара и дыма. Мин Лу закрылся руками, мысленно попрощавшись с жизнью, но особого вреда это ему не причинило, он лишь расчихался. Порывом ветра дымовую завесу разогнало, и Мин Лу вытаращился на то, что упало к нему в сад.

– Да вы издеваетесь! – потрясённо воскликнул он. – Сначала боги, потом демоны, теперь ещё и это!

В дворцовый сад упал вовсе не метеорит, а огромный дракон. Признаков жизни он не подавал, только дымился, а вытянутое тело простёрлось далеко, едва ли не до пруда.

Мин Лу до этого момента полагал, что видел всё и его ничем не удивишь, но… дракон! Драконов даже в легендах называли мифическими существами. Они были необыкновенно редки, если существовали вообще, потому художники вовсю изгалялись, иллюстрируя свитки и книги: легко рисовать то, чего никто не видел. Но этот упавший с неба дракон нисколько не походил на драконов, которых Мин Лу видел на картинках.

Этот был настоящий.