Изучая особенности истинного оружия первородных, не могу не отметить тот факт, что меч Безликого, который он зовет Аса, – самое опасное оружие в преисподней. Он разрушает не только тела, но и саму сущность бессмертных, и крайне опасен для первородных. Очевидно, что именно поэтому никто не осмеливается бросить ему вызов, хотя как минимум половина первородных жаждет его смерти.

Безликий, задумавшись, пнул мыском сапога кусок отполированного мрамора, который раньше служил Лотос зеркалом. Некогда неприступная крепость превратилась в руины, а самая защищенная территория в преисподней теперь считалась нейтральной.

Стеро, Лис и Теон добились у Ферайи согласия на встречу, но с условиями, что они с Безликим будут говорить наедине, предварительно дав клятву о ненападении, которая будет действовать до конца переговоров. Место встречи выбрал Безликий.

Он прибыл на несколько часов раньше, чтобы осмотреться, но кругом лишь булыжники и песок. Ничего и никого не осталось, лишь мертвая тишина. Он принюхивался, пытаясь уловить какие-то следы присутствия других аристократов, но отчетливо чуял лишь запах перезрелых оливок, который усилился, когда в шаге от Безликого вспыхнул оранжевым пламенем круг телепортации.

Ферайя вышла из него, скрестила руки на груди, звякнув десятками золотых браслетов, и уставилась на Безликого, не скрывая, что не слишком-то рада его видеть.

– Приветствую, – противно заскрежетала она. – Мы с Кейси так и не смогли догадаться, зачем тебе понадобилось увидеться со мной… Так что тебе нужно?

Безликий понял, почему ему казалось, что в воздухе витает сладость. И как он сразу не догадался, что тут не обошлось без Кейси? Он скривил губы, красноречиво показывая, что думает об их союзе. Интересно, кто еще был с ними заодно?

– Где палач? Что тут произошло? – сразу перешел к делу Безликий. – Я знаю, что ты причастна к этому.

– Знаю или не знаю… А может я уже ничего и не помню? – хрипло хохотнула Ферайя.

У Безликого сам собой в руках материализовался меч. Ферайя продолжала усмехаться, но он заметил проблеск страха в ее глазах. Она знала, что один удар его клеймора[4] выпишет ей билет в вечность без права восстановления в озере забвения.

Эта способность истинного оружия Безликого пугала аристократов даже больше, чем его приступы безумия.

– А если я снесу тебе голову, вспомнишь?

– Ты не посмеешь – мы заключили пакт о ненападении.

– Да, но палача-то нет, – усмехнулся Безликий. – Кто меня накажет за нарушенную договоренность?

Ферайя прикусила язык, начиная нервничать. Безликий всегда был сумасшедшим, но открыто заявлять, что сделка для него – ничто, это перебор. Взгляд демонессы против воли скользил по широкому лезвию клеймора, который Безликий легко держал в одной руке. Они стояли слишком близко, чтобы она могла уйти от удара, если он решит воплотить свою угрозу.

– Я могу просто уйти. – Она отступила на пару шагов, готовясь бежать от безумца.

– Успокойся. – Безликий убрал меч. – У меня с палачом есть дела, начатые два года назад, и мне надо их закончить. Скажи мне, где она, и я тебя не трону.

– Пожалуй, я все-таки уйду.

– Если скажешь, как найти палача, я дам тебе подарок, который ты оценишь, – пообещал Безликий, борясь с желанием просто придушить заносчивую аристократку.

Внешне Ферайя всегда напоминала ему помесь жабы и лошади из мира смертных. У нее был огромный рот, который она могла растягивать в жуткой улыбке до ушей, напоминая земноводное, при этом у нее было слишком вытянутое овальное лицо с далеко посаженными глазами. И этот ее скрипучий голос… То ли лошадь ржет, то ли когтями по стеклу скребут. А от ее темных, кудрявых волос и смуглой кожи так приторно пахло оливками и маслами, что Безликому стоило труда не зажать нос.

– Что за подарок? – прищурилась демонесса, не скрывая любопытства.

– Я дам тебе клятву один раз выполнить твое желание о ненападении. Бессрочное. В какой бы ситуации или битве мы ни оказались, если ты пожелаешь, чтобы я не нападал на тебя, я тут же отступлю.

– Одного раза мало, – сразу же начала торговаться Ферайя. – К тому же у тебя проклятье или я не знаю что, но ты себя не контролируешь… И ты только что угрожал, что нарушишь нашу договоренность, значит, сможешь легко нарушить и эту клятву. Не знаю, не знаю.

– Ферайя! – рявкнул Безликий, теряя терпение. – Одно желание ненападения – отличный подарок за информацию о палаче. Что до моих приступов… Имей мозги не попадаться мне под руку во время безумия. А по поводу нарушения: эту клятву я дам на своей крови, ее невозможно разбить. Идет?

– Ну, мне нужно подумать.

Еще никогда лицо Ферайи не казалось Безликому настолько мерзким. Он легко мог вообразить, как его меч сносит ее голову, и та летит в воздухе, скалясь жабьей улыбкой.

– Ты бесполезная, – клацнул клыками демон. – Я предложу сделку другому аристократу. Может, твоей подружке Кейси?

– Стой! Кейси не согласится после того, как ты оскорбил ее на балу, – Ферайя поняла, что уступок больше не будет. – Я согласна.

Безликий хмыкнул, а потом выпустил когти и стал чертить руны на своей левой ладони. Он вырезал слова клятвы на древнем языке прямо на коже, его кровь стекала по ним, делая его обещание нерушимым. Можно было просто порезать ладонь и воспользоваться одним из тех заклинаний, которые придумал Вагис, но Безликий всегда больше доверял рунам.

Они с Ферайей скрепили сделку рукопожатием, а после она принялась выполнять свое обещание. Демонесса начертила круг и долго шептала заклинания, а после тоже применила свою кровь, которую, в отличие от Безликого, пустила ритуальным кинжалом. Когда она брызнула ею в круг, по нему пробежала рябь.

Безликому круг показался очень странным, но он ничем не выдал своего изумления. Мало ли что могло измениться за два года, что он спал. Первородные стремительно осваивали магию, изобретая все новые способы укрощения хаоса.

– Зайди в круг, он перенесет тебя к палачу, – пропыхтела Ферайя. – Быстрее, я не смогу долго удерживать его.

– Если это ловушка, – Безликий двинулся в сторону круга, – ты пожалеешь.

– Я же тоже поклялась, – просипела Ферайя. – Ты просил сказать, как найти палача, я предоставила тебе портал, который тебя туда перенесет. Это больше, чем ты хотел.

– Я уверен, что это какая-то западня. Но ты же знаешь, в какой бы бездне я ни оказался, я вернусь и приду за тобой, если мне не понравится твоя ловушка.

– Возможно, малыш. Но теперь я избегу твоего гнева, ведь ты должен мне одно ненападение. Пока.

Стоило Безликому вступить в круг, как он тут же ощутил поток ледяного воздуха. Странная магия затягивала как в воронку. Безликий предполагал, что совсем скоро окажется в очень паршивом месте, но любопытство разгоралось в нем жарким огнем. Что же случилось с палачом и где она?

Перемещение произошло быстро. Руины замка Лотос и мерзкое лицо Ферайи растворились в магической дымке, а Безликий очутился на мягком песке. Алые, вечно затянутые облаками небеса преисподней сменились на серые грозовые тучи. Демон запрокинул лицо, различая за тучами солнце, и понял, что он в мире смертных.

Под ногами был белый песок, за спиной сосновый лес, перед глазами бушевало грязное зеленое море. Порывистый ветер швырнул песок в лицо и взъерошил волосы. Безликий разглядел полупрозрачную границу вокруг острова. Она уходила ввысь в пасмурное небо – остров был под магическим куполом.

Безликий ради интереса попробовал призвать слуг, но у него ожидаемо не получилось. Также он не смог телепортироваться даже на метр в сторону и заметил, что магия подчиняется плохо. Если обычно хаос с готовностью откликался на любое его желание, то сейчас едва-едва шевельнулся. Безликому удалось призвать меч, но он сейчас был бесполезен, так что он отозвал его обратно.

Демон осмотрелся, решая, идти ли в лес, бродить по линии побережья или же направиться прямо к скалам. Палач могла быть где угодно. Он не чувствовал ее присутствия, впрочем, это было неудивительно – она всегда была неуловимой и очень скрытной.

Безликий вспомнил их встречу на празднике людей. Он ведь до последнего думал, что делит ночь со смертной девушкой. Поглоти ее геенна!

Демон сделал шаг в сторону леса и тут же угодил в ловушку, которую кто-то ловко замаскировал под толщей песка. Невидимое лассо обхватило ноги. Безликий хотел призвать меч, чтобы разрубить его, но ощутил, как в его спину, укрытую плащом из кожи гидры, уткнулся кончик меча.

– Назови мне хоть одну причину, почему я не должна тебя убить! – зло прошипела Лотос. – Не двигайся, Безликий!

Демон раздраженно замер – палач явно не шутила. Если он дернется, ее катана по имени Лайза принесет ему большие неприятности. Как будто палачу мало особых умений, так еще и ее Лайза при ранении на время обездвиживает жертву. Лотос вполне хватит времени, чтобы уничтожить его тело. Конечно, она не сможет развеять его сущность, но если убьет тело, то он будет несколько недель перерождаться в озере забвения. Потеряет много времени и сил. Не говоря о том, что сам процесс перерождения – это сплошная мука и ужасная боль.

– Я пришел не сражаться, палач. Убери свою зубочистку от моей спины, – медленно сказал Безликий.

Палач явно обиделась на «зубочистку» и провела мечом между его лопаток, легко разрезая его прочный плащ. Безликого ослепила боль, он не мог шевельнуться, а Лотос подставила ему подножку, чтобы демон упал спиной на песок, а после снова приставила меч. На этот раз к его горлу.

– Что ты здесь делаешь? – грубо спросила она.

– Искал тебя. Поговорить. Ты видела… лицо без маски. Прошло два года… ты никому не сказала.

Безликий говорил медленно, чуть ли не по слогам, – язык одеревенел и едва ворочался во рту. Проклятая Лайза! Меч палача всегда его раздражал, но к удаче, Безликий быстро оправлялся от его парализующего воздействия.

Лотос опешила, будто не ожидала, что он заговорит о маске. Ее короткого замешательства хватило, чтобы Безликий сбил ее с ног заклинанием, призвал свой клеймор, а затем поднялся на ноги и сразу же приставил меч к ее горлу.

– Повторяю, я пришел не сражаться, – Безликий красноречиво воткнул Асу в песок в сантиметре от щеки демонессы.

Спина с кровоточащей раной ныла – регенерация работала плохо, а любая магия давалась с большим усилием. Безликий понимал, что с этим островом что-то не так, но это они обсудят позже. Сейчас важнее сложить оружие.

– Поговорить, – ехидно пропела Лотос, упрямо глядя голубыми глазами, полными ненависти, в его лицо. – Хорошо, давай поговорим, раз ты пришел не за тем, чтобы убить меня.

– Вставай, – Безликий отозвал Асу. – Еще раз наставишь на меня Лайзу, разрублю тебя надвое.

Лотос демонстративно фыркнула, но катану убрала.

– Зачем ты искал меня спустя два года после битвы? – спросила демонесса, поднимаясь с песка и прожигая Безликого злым взглядом.

– Я два года был без сознания, – нехотя ответил Безликий.

Он не желал делиться с палачом тем, как ему приходилось расплачиваться за вспышки своего безумия, но если он рассчитывал на честные ответы с ее стороны, то и ему нужно было соответствовать. Лотос чуяла ложь за много миль, как пиранья – кровь.

– Вот как, – палач удивленно приподняла брови. – Заслужил.

– Заслужил?! Если бы ты гнусно не узнала мой секрет, я бы, может, и не вышел из себя.

– Гнусно?! Я не знала, что это ты! У меня не было плана увидеть твое лицо! А вот ты едва не разнес город в щепки! И это я молчу про то, что ты убил моих лучших демонов.

– Я тебе не верю, палач, – покачал головой Безликий. – И я не собирался уничтожать город смертных или твой легион – это было проклятье. И ты это знаешь. Так что мы квиты.

– О нет, мы не квиты! Моя армия разбита, мой замок разрушен, я в тюрьме! А ты проспал два года и являешься сюда, чтобы поговорить о своей драгоценной маске? Пошел ты, Безликий!

Демон нахмурился, услышав про тюрьму. Вопросов все еще было больше, чем ответов, но теперь стало очевидно, что палач пропала не по своей воле – ее заточили тут, на этом острове. Так вот для чего магический купол.

– Почему аристократы разрушили твой замок и сослали тебя сюда?

– А для их ненависти нужна причина, помимо очевидной? Ты забыл, кто я и чем занимаюсь? Каждый из них хоть раз провинился и испытал на себе гнев хаоса. А кто оружие хаоса? Кто его палач? Я. Избавятся от меня – будут в выигрыше.

Безликий кожей чувствовал, что она недоговаривает. Маленькая бестия утаивала нечто важное. Но ничего, он обязательно доберется до правды.

– Почему же они тебя не развеяли в вечности? Их было несколько, как я понимаю, против тебя одной, им бы хватило сил.

Безликий заметил, как Лотос дернулась, не совладав с собой, а на ее лице читалось недовольство от неудобного вопроса. Не похоже на нее – обычно она лучше скрывала свои эмоции. Кажется, палач была не в лучшей форме после всего, что с ней случилось.

– Ты же знаешь, Кейси не может видеть будущее аристократов, но порой ее видения связаны с нами. Она сказала, что тот, кто уничтожит меня, умрет настолько мучительно, что круг никогда не оправится. Никто не захотел рисковать своей вечностью ради моего убийства, поэтому меня отправили в эту тюрьму.

– И что же это за тюрьма? В чем особенность?

Безликий с самого начала знал, что в его сделке с Ферайей будет подвох, – палача, в отличие от других демонов, тяжело сковать надолго. Если хаос призовет ее к работе и руны на ее руках вспыхнут, никакая тюрьма ее не удержит. Получается, круг придумал что-то за гранью возможного специально для нее. А он добровольно залез к ней в клетку. Ферайя дважды выиграла от их сделки: получила подарок от него и закрыла его в тюрьме с палачом.

– Семеро первородных демонов из тринадцати создали границу вокруг острова на своей крови. Руны, печати, заклинания – сюда вложили такое количество магии, что даже наших с тобой совместных сил не хватит, чтобы разбить купол. Уверена, изнутри он прочнее, чем снаружи, да только вот тут блокируются призывы. Мы не сможем отсюда сбежать, позвать помощь, телепортироваться, и, как ты заметил, колдовать здесь тоже трудно. Перед тем как сослать меня, они сказали, что есть лишь один способ разбить купол. Я должна сломать Лайзу и высвободить всю ее магию. Но я никогда этого не сделаю!

Безликий кивнул – он понимал. Ни один первородный не уничтожит свое истинное оружие. Он и сам бы скорее сгорел заживо, чем позволил кому-то лишить его Асы. Лайза для палача была продолжением руки. Наверняка Лотос предпочтет остаться здесь, чем потерять ее. Круг знал это.

– Ты не сможешь переместиться, даже если на твоих руках загорятся руны?

– Скорее всего, нет – слишком сильная граница. Проверить пока не удалось: демоны ведут себя неожиданно примерно, – невесело усмехнулась Лотос.

– А если я уничтожу твое тело… Как думаешь, ты переместишься в озеро забвения, чтобы переродиться?

– Рискованно, – с сомнением протянула Лотос. – Если магия острова настолько сильна, то я могу оказаться привязана к границе и стану тут призраком. Не хотелось бы проверять эту теорию.

– Паршиво, – подытожил Безликий. – Нам нужен план, чтобы выбраться отсюда.

– Нам? – Голубые глаза палача округлились в удивлении. – Что еще за «нам»?!

– Мы заперты на этом острове под куполом магии, как два скорпиона в стеклянной банке, – вдруг развеселился Безликий. – И у нас есть два варианта. Первый: поубивать друг друга, и это будет на руку нашим врагам. Второй: заключить перемирие и придумать, как связаться с моими слугами. Они смогут разбить границу извне.

– Мне не нужно перемирие с тобой, – фыркнула Лотос, надменно глядя на него снизу вверх.

Безликий находил это забавным, но сдержал смех. Он пытался заручиться ее поддержкой, а не взбесить окончательно.

– Либо перемирие со мной, либо потеряешь меч в попытках выбраться отсюда. Тебе еще повезло, что руны пока не горят. Сколько ты уже здесь сидишь?

– Два месяца.

– Ну, раз за два месяца ты не придумала, как вытащить свою шкуру отсюда, объединяйся со мной. Заодно обсудим то, что ты знаешь мой секрет.

– Да уже все догадались, что ты проклят! Твои раны в битве со мной были не такими серьезными, чтобы потерять сознание!

– Ну и что? Это все еще их предположение. Видела только ты.

Безликий видел, как она колеблется, не желая признавать его правоту, но выбора у нее не было. И они оба это знали. Либо вместе насолят кругу, либо круг победит. Не важно, что произошло между ними два года назад, сейчас нужно разгребать последствия своей неосторожности и глупости.

– Это временный союз, понял? – дерзко сказала палач, протягивая руку для пожатия. – Только пока мы на острове.

– Разумеется.

Безликий дернул уголком губ в ехидной улыбке и сжал своей большой ладонью ее узкую прохладную кисть с изящными пальцами.