Все мы носим маски. Вопрос не в том, что мы пытаемся скрыть, а зачем мы это делаем? Боимся показать свою истинную сущность или же стыдимся обнажить свои страхи?

Лотос не ответила, – растворяясь в удовольствии. Ей хотелось хоть раз за целую вечность забыть, кто она. Не быть палачом, не думать о том, что ей закрыт вход на будущие переговоры, не горевать о потере верного слуги. Сегодня ей хотелось раствориться среди тех, кто ничего о ней не знал, и она направилась в этот город, который когда-то покорил ее своей красотой и простотой.

Она изменила цвет и длину волос, добавила себе роста, скрыла руны на своих ладонях, оделась как все и использовала силу палача, чтобы никто из демонов ее не потревожил. Она не могла скрыть искру хаоса в своих глазах, но этот праздник был подарком – здесь все были в масках. И она подумала, что тоже может надеть маску и притвориться смертной.

Пока остальные лицемерили и плели интриги на балу, она веселилась на простом празднике людей, который обернулся неожиданной близостью.

Такое с ней было впервые: не смогла устоять перед обычным человеком. Хотя не такой уж он и обычный. Слишком хорош для простого смертного, хотя ей не удалось толком рассмотреть его лица – смотреть на мир сквозь узкие прорези маски оказалось очень неудобно. Лотос не нужно было зрение, чтобы оценить то, как он танцевал, как нежно говорил и как страстно желал к ней прикоснуться… Она не смогла его оттолкнуть, хотя должна была.

Лотос чувствовала силу в его руках, ощущала под ладонями крепость его мышц, но знала, что одно движение ее пальцев – и от смертного останется лишь горстка пепла.

Он впился губами в ее шею, оставляя засос, толкаясь в нее еще быстрее, и она застонала, запрокинув голову. Настойчивый и удивительно выносливый – если бы он был демоном… Было искушение открыться ему, предложить сделку, но он пробудил в ней сильные эмоции, и это могло стать проблемой. Ей не нужны слабости.

И все же так хотелось продлить миг сладкого наслаждения. Лотос решила, что позволит ему любить себя, пока не взойдет солнце, а после исчезнет. Жаль, что он закрыл глаза. Интересно, все смертные так делают во время близости? Странная привычка.

И все же так даже лучше. Проще будет не вспоминать эту ночь.

– Назови свое имя, – настойчиво прошептал смертный ей на ухо, доводя исступления своими ласками. – Назови, ты не пожалеешь. Я могу сложить мир к твоим ногам.

– Сложишь мир к моим ногам? Смелое заявление, – выдохнула Лотос. – Все мужчины так говорят?

– Я не все мужчины, – он толкнулся в нее особенно жестко, заставляя закусить губу.

– Еще одно смелое заявление, – растянула губы в улыбке Лотос, чувствуя, как по телу разливается наслаждение. – А что, если я сама могу сложить мир к твоим ногам?

Он замер на мгновение и тихо засмеялся. Такое девушки ему явно никогда не говорили.

– Я бы на это посмотрел. И поучаствовал, когда понадобится моя помощь. Но давай для начала ты назовешь свое имя?

– Тогда я хочу видеть твои глаза.

Лотос знала, что ей не стоит просить об этом, но не смогла удержаться. Удовольствие затмевало голос разума, твердившего, что ей ни к чему запоминать его лицо – это всего на одну ночь. И все же ей так этого хотелось.

Она застонала, когда он толкнулся особенно глубоко, и они кончили вместе, цепляясь друг за друга так, словно пытались слиться воедино. Он продолжал держать ее на весу и оставался внутри, пульсируя жаром. Кожа горела как в огне.

Это была определенно лучшая ночь. Лотос и не помнила, когда ей было так легко и хорошо.

– Я открою глаза, а ты сними маску и назови свое имя, – не сдавался он, опуская ее на землю, но не убирая рук с ее талии.

Быстрее, чем успела передумать, Лотос запустила руку в волосы и развязала маску, позволяя ей упасть к их ногам.

– Меня зовут Лотос.

Едва она выдохнула эти слова, как земля под ногами содрогнулась, и Лотос ощутила мощь, которую не спутала бы ни с чем. Она знала хаос каждого из круга тринадцати, и этот… неудержимый, бушующий как океан, который не укротить и не остановить. Она узнала его до того, как он распахнул глаза и уставился на нее.

Впервые за все время своего существования Лотос увидела не прикрытые маской эмоции Безликого. Изумление, шок, а затем гнев – все это промелькнуло на его лице за то мгновение, которое понадобилось ему, чтобы прийти в себя и вернуть на лицо привычную черно-золотую маску.

И Лотос хватило этого мгновения, чтобы понять, почему он никогда ее не снимал.

– Безликий, – она поразилась тому, как сдавленно и испуганно прозвучал ее голос.

Она сбросила руки Безликого со своей талии и щелкнула пальцами, возвращая себе привычный облик и одежду. Больше всего ей хотелось исчезнуть, но Безликий не позволил ей – он схватил ее за горло и вжал в стену дома так, что доски затрещали.

– Ты увидела мое лицо! – прорычал Безликий, сдавливая ее шею. – Кажется, не понравилось зрелище? Но разве это не то, чего вы все так хотели?

– Что?! Нет! Я не знала, что это ты! – прохрипела Лотос, пытаясь высвободиться из его хватки.

Ее попытки разжать его пальцы были попросту смешными – охваченный яростью Безликий мог в одиночку сокрушить небольшую армию. И сейчас он был так зол, что мог запросто размазать ее по стене этого дома.

– Не знала, – прошипел демон. – А может, это был твой план?

– О чем ты? – пропыхтела Лотос, извиваясь, пытаясь сбросить его руки со своего горла. – Я бы ни за что не… Если бы я знала, что это ты!

– Вот как? Но ты теперь знаешь, как выглядит мое лицо. Может, мне убить тебя?

– Не бойся. Я никому не скажу про твои глаза.

Лотос до сих пор была в ужасе от увиденного – перед глазами так и стояло его лицо без маски. Левый глаз зеленый, будто чистый изумруд, с искрой хаоса, как у всех первородных. Вокруг радужки золотой ободок. Красиво и необычно даже по демоническим меркам. Но правый…

Он поверг ее в ужас, какой, она думала, не способна испытать. Правый глаз Безликого был словно из другого мира. Мира куда страшнее запретной зоны преисподней.

Он был полностью черным, без цветной радужки и зрачка. Он источал такую холодную и всепоглощающую тьму, таил в себе такую древнюю силу и бесконечную боль, что сомнений больше не было – это проклятье. И оно страшнее всего, что Лотос вообще могла себе вообразить.

– Бояться стоит тебе, палач!

Кулак Безликого ударил в стену рядом с ней, проделав внушительную дыру. Лотос не знала, как ей быть: призвать меч и принять бой или попытаться провести переговоры. Сражаться здесь, в мире смертных, в полную силу точно не стоило, тем более сразу после соглашения на балу перемирия. К тому же сам Безликий все еще не призвал свой меч.

В Лотос вспыхнула надежда, что они смогут уладить это мирно, но тут она ощутила, как Безликого охватывает ярость. Раньше она считала, что он просто безумен, но теперь, узнав о проклятье и стоя так близко, она почувствовала, как изменился его хаос. Он уже не был похож на океан, скорее на вязкую тьму, которая была готова поглотить все, к чему прикоснется.

Приступы ярости второго всегда заканчивались одинаково: смертями и разрушениями. Но только сейчас Лотос убедилась, что он был в них не виноват. Безликий не властвовал над собой в эти моменты.

– Безликий! Останови это! – отчаянно крикнула Лотос, понимая, что это бесполезно, – он ее уже не узнавал.

Взревев как зверь, Безликий швырнул ее с такой силой, что она едва не пробила собой стену соседнего дома, а затем упал на колени и ударил кулаками по земле. А потом еще. И еще.

Город содрогнулся. Деревянные постройки кренились, люди бежали и истошно кричали, решив, что началось землетрясение.

Лотос едва устояла на ногах и призвала свою катану – она должна была немедленно остановить Безликого. Если он разрушит город, если опять нарушит баланс, то хаос их покарает. В преисподней может образоваться еще одна запретная зона наподобие геенны. Или еще что похуже.

Лотос крепче сжала рукоять меча, отгоняя страх. Увидев его проклятый глаз, она по-настоящему осознала, насколько опасное проклятье лежит на Безликом. Ей не одолеть его в одиночку, но она может попытаться перенести сражение. Лотос бросилась к нему, сжимая меч в одной руке, а второй чертила в воздухе руны призыва. Чтобы осуществить задуманное, ей понадобятся самые сильные демоны из тех, что были у нее в услужении.

Они сразу откликнулись на призыв, телепортируясь один за другим, выстраиваясь полукругом. Быстро оценив обстановку, демоны материализовали оружие и направили на обезумевшего Безликого. Никто не выказывал страха, но Лотос чувствовала их ужас и не осуждала, понимая, что, скорее всего, потеряет весь отряд, прежде чем уведет сражение в другое место.

– Любой ценой защитите город! Смертные должны выжить! – Лотос обрушила меч на Безликого, но он отбил его шипом, выросшим из его локтя. – Вы двое, чертите круг, живо! Мне нужно перенести его в преисподнюю! – Выкрикнула Лотос, прогибаясь в спине, чтобы уйти от когтей второго, – он явно намеревался оторвать ей голову. – Дайте сигнал, когда будет готово, я затащу Безликого домой.

* * *

Половина ее отряда полегла, прежде чем им удалось осуществить задуманное. Лотос спасла город ценой жизни своих лучших слуг, а ведь это было только началом.

В преисподней биться стало сложнее: дома Лотос подпитывал хаос, но он так же питал и Безликого. Камни под его ногами обращались в крошку от разрушительной силы, а привычный оранжевый туман в низинах наполнился запахом крови, которую он проливал, поддавшись древнему проклятию. Магия на него не действовала, оружие отскакивало от отвердевшей кожи, но вот если удар наносил он… Слуги Лотос растворялись в вечности один за другим, и смерть их была чудовищной. Их крики терзали ее слух, но она призывала все новых и новых им на замену, чтобы и они пали в этой битве.

Когда каменистая равнина превратилась в пустыню из песка, а от сотни лучших демонов Лотос осталась жалкая горсть израненных выживших, она смогла наконец достать Безликого катаной. Изо всех сил рубанула по плечу, рассекая его торс наискосок, и демон упал лицом в песок.

Лотос сплюнула кровь из разбитой губы и с противным хрустом вправила сломанный нос, – сейчас ей не стоило тратить магию на заживление ерундовых ран, и так слишком много сил ушло на то, чтобы вырубить Безликого, и сейчас с трудом стояла на ногах.

– Госпожа, – хромая, к ней подошел один из уцелевших слуг. – Убейте его. Или давайте скинем его в ущелье запретной зоны?

Лотос была почти готова согласиться – Безликий очень сильно ее разозлил. Его приступ безумия дорого ей обошелся: ей нужно будет накопить силы и восстановить поредевшую армию, ведь как только аристократы прознают о ее бое с Безликим, непременно захотят этим воспользоваться и попытаются напасть. К тому же она вполне могла убить первородного здесь, в преисподней, новые правила этого не запрещали.

Лотос перевела взгляд на распростертое у ее ног тело. Безликий был без сознания, и сейчас она держала его судьбу в своих дрожащих после долгой битвы руках. Хотя… его судьба уже была предрешена. Лотос поняла это, когда увидела его правый глаз, окутанный тьмой.

А еще она поняла, почему ее руны не горели. Ни сейчас, ни в прошлые разы, когда Безликого охватывало безумие и он крушил все на своем пути, хаос не требовал наказать его. Лотос всегда задавалась вопросом: «Почему?» Теперь она знала ответ.

Проклятье Безликого такое сильное и древнее, что полностью берет под контроль его разум, превращая в монстра. В таком случае наказывать самого Безликого не за что – он действует неосознанно.

Но даже если хаосу было не за что наказать его, у самой Лотос были причины. Он называл ее слабой, вечно оскорблял, его слуга убил Арго, а он сам нанес ее армии такой урон, что уйдут века, прежде чем она сможет набрать и обучить новых слуг взамен тех, кого потеряла сегодня.

И все же Лотос медлила. Сомневалась. Ненависть и сочувствие разрывали ее на части. Неужели ей так его жаль, что она не воспользуется ситуацией?

Или все дело в том, что она знала: проклятье Безликого рано или поздно его убьет.

Лотос стиснула рукоять катаны – эта мысль вонзилась в нее как отравленная игла. Первородные воевали столько, сколько она себя помнила, но их все еще было тринадцать. Как бы они ни мерялись силой, они все были так или иначе равны, потому никто не мог одержать верх.

Было странно думать о том, что Безликий погибнет не в бою, а от проклятья.

Она прикрыла глаза, вспомнив круглый стол. Ее место с номером тринадцать напротив второго. Что будет, если аристократов станет двенадцать? И кому под силу наложить подобное проклятье на первородного? Что, если это была воля самого хаоса?

Но почему тогда проклятые руны не горят?

– Госпожа? – позвал ее слуга, не понимая, почему она медлит.

– Мои руны не требуют его наказать.

– Госпожа, убейте его. Вы аристократ, мы в преисподней – вы можете его убить. Вам за это ничего не будет.

Лотос и без него это знала. А еще понимала, что такой возможности может больше не представиться.

Прежде чем она на что-то решилась, Лотос почуяла запах и угадала приближение отряда Безликого.

– Справа! – крикнула Лотос, и ее слуга успел отпрыгнуть в сторону до того, как лишился головы.

– Поразительное чутье, – послышалось сверху, а через мгновение на песок перед ней спикировал орел, тут же превращаясь во взъерошенного парня.

Лотос сразу поняла, что он обращенный демон, к тому же очень сильный. Странно, что она никогда не видела его раньше в свите Безликого, – он любил показать, как хороши его слуги.

– Меня зовут Теон, а вы, судя по прекрасным глазам, та самая Лотос? – нагло улыбнулся юнец.

Про прекрасные глаза он, впрочем, врал. Смотреть в глаза палача было невыносимо, и он старался фокусировать взгляд на ее остром подбородке.

Лотос молча направила меч в его сторону. Теон не шелохнулся, а за ним уже выросло с десяток демонов Безликого. Лотос заметила, что Лиса среди них нет, и понадеялась, что тот подох от ран, нанесенных Арго.

– Проваливай! – рявкнула демонесса.

– С удовольствием, но только вместе с Безликим, – дерзко улыбнулся Теон, молча отдав сигнал. Часть демонов принялась чертить круг, а остальные обступили Лотос и ее слуг.

– Твой господин пересек черту моего терпения. – Лотос прищурилась, думая, позволить им уйти или нет.

– Не сомневаюсь, – Теон окинул взглядом побоище и оценил масштаб разрушений. – Но я не могу позволить его убить.

– Встанешь на пути у палача? – усмехнулась Лотос.

Все слуги Безликого были необычными, но этот мальчишка был какой-то чересчур странный. Тощий, невысокий, темноволосый и смуглый, будто долгое время провел под палящим солнцем в мире смертных, он напоминал вороненка, хотя Лотос видела, как он превращался в крупного орла. И, несмотря на то, что выглядел он достаточно жалко, Лотос чувствовала, что он опасный враг. Хаос, что тек в его жилах, был не похож ни на что из того, что ей доводилось видеть.

Бывший смертный, ставший демоном. Смертный, в котором жил дух орла. Невероятное сочетание.

– Ни за что, – нагло ухмыльнулся Теон, показывая, что не боится ее. – Молюсь, чтобы палач никогда не пришла по мою душу. Если, конечно, у меня осталась душа, – спорный вопрос.

Он широко улыбнулся, обнажая белые ровные зубы, и Лотос в ответ растянула в улыбке разбитые губы. А потом резко ударила проклятьем, как плетью, по Теону. Сил у нее осталось мало, но наглец так ее разозлил, что она вложила все, что было, в этот удар.

Теон попытался увернуться, но Лотос удалось задеть его ногу, и его отбросило прямо на Безликого, который все еще лежал без сознания.

Прежде чем ее слуги сцепились с демонами Безликого, Лотос вскинула руку, запретив двигаться.

– Это предупреждение, Теон, – пропела она опешившему демону, который попытался встать, но раненая нога его не слушалась. – Еще раз надерзишь мне, и я выжгу твою душонку, или что там от нее осталось после сделки с Безликим, дотла. Забирай своего господина и, когда очнется, передай ему, что в следующий раз за попытку разрушить город смертных я отправлю его гнить в запретной зоне, даже если руны на моих руках не будут гореть.

Лотос развернулась и приказала своим слугам возвращаться домой. Они телепортировались один за другим, Лотос исчезла вслед за ними.

Оказавшись в своем замке, она наконец-то почувствовала себя в безопасности. Она не просто так выбрала это место для возведения своего убежища – густой оранжевый туман преисподней, усиленный магией, надежно скрывал его от посторонних глаз, а острые пики скал вокруг делали почти неприступным. Разумеется, телепортироваться в окрестностях могли лишь Лотос и ее доверенные слуги – всем прочим было нужно приглашение, но палач не принимала гостей.

Лотос прошла в свои покои и нарисовала в воздухе несколько рун – двери захлопнулись, а сверху их накрыли печати, чтобы ее точно не побеспокоили. Лотос вдохнула – воздух здесь был плотным, наполненным магией, и сейчас это было то, что ей нужно.

Зал был полностью выполнен из темного мрамора. Повсюду в воздухе висели черные плиты – они были испещрены рунами, украшены магическими узорами или инкрустированы зачарованными камнями. Лотос несколько веков экспериментировала с рунами, изучала свойства тех или иных камней и мягко, но уверенно приручала магию, концентрируя ее так, как нужно ей. В результате она создала это место, которое придавало сил ее измученному сражениями телу и успокаивало дух.

Лотос щелкнула пальцами, и вся ее одежда и оружие исчезли. Она ступала босыми ногами по прохладному мрамору, чувствуя, как затягиваются мелкие раны и срастаются переломы, – физическое тело постепенно возвращалось в первозданную форму.

Дойдя до центра зала, Лотос вошла в круг из тринадцати малахитовых колонн – в центре был круглый бассейн, выложенный мозаикой. Вода в нем была вязкой и серебристой, словно ртуть. Лотос провела пальцами по поверхности воды, чувствуя, что дышать становится легче, а хаос в ее жилах бурлит от наслаждения.

Вода из волшебного озера забвения обладала невероятными исцеляющими свойствами – даже если нырнуть в нее на последнем вздохе, сможешь выжить. Лотос пришлось пожертвовать многими отборными демонами и проявить смекалку, чтобы тайно перенести эту воду к себе в замок.

Было бы идеально сделать такой же бассейн и в ее замке в мире смертных, но Лотос подозревала, что это невозможно – почти наверняка вне преисподней вода утратит свои целительные силы.

Стоило ей лечь в бассейн, как энергия хлынула в тело. Лотос окунулась с головой, опускаясь на дно и закрывая глаза. Теперь, когда она позаботилась о ранах, ей нужно было многое обдумать.

Например, то, что она провела ночь с Безликим! И более того, наслаждалась ею. Кто бы мог подумать, что он такой хороший любовник. А еще, приняв ее за смертную, он был необычайно нежен и сдержан. Кто же знал, что этот безумец способен на такое? Даже его голос был… он был таким мягким и ласковым, что Лотос его не узнала. Хотя это неудивительно – демоны могли менять свои тела, голоса и даже запах, так что никто особо не обращал внимания на эти признаки. Они узнавали друг друга по глазам и уникальному отпечатку хаоса, текшего в их жилах, обращая внимание скорее на содержание, чем на форму.

Как она могла проявить подобную беспечность и не отличить первородного от смертного? Лотос стукнула кулаком по стене бассейна, вспомнив, что подавила свое чутье перед балом. Сама виновата. Но Безликий? С чего он решил снизойти до обычной девушки? Все знали, что он был безразличен до людей.

Он не испытывал к ним ненависти, как Нуар, не изучал, как Лао, не пытался заставить их следовать за собой, как Ферайя. Дела смертных его не интересовали. Почему он вообще оказался на празднике? Сбежал с бала и чисто случайно перенесся туда же, куда и она?

Лотос рассмеялась в воду, пуская пузыри. Нет, он явно искал ее – не бывает таких совпадений. Зачем? Хотел убить вслед за Арго? Возможно, но не в мире смертных. Скорее всего, планировал найти ее и всласть поиздеваться. Наверняка для этого он скрыл свой хаос… Как он вообще это сделал, да еще и так искусно, что она ничего не заподозрила? Лотос всегда была уверена, что на это способна она одна и то лишь потому, что она палач. Дура! Никогда нельзя недооценивать аристократов. Особенно Безликого – никто не знает, что у него на уме.

А что, если его планом было соблазнить и унизить ее? Вполне похоже на правду, если не учитывать один маленький нюанс.

Безликий показал ей свое лицо. Добровольно.

Он бы точно этого не сделал, знай, кто перед ним. К тому же она видела, как он был изумлен, когда она раскрыла себя. А после взбесился, и его охватило безумие.

Лотос нахмурилась, задумавшись о природе его проклятия. Обычно проклятия делились на два типа: простейшие, которые срабатывали здесь и сейчас, и отложенные, посложнее, которые начинали действовать при определенных условиях или с некой цикличностью.

Прошлый приступ у Безликого случился, когда он столкнулся с Кирино и Кейси около семидесяти лет назад. Лотос не знала подробностей их конфликта, лишь то, что закадычная парочка разозлила Безликого так, что он утратил контроль и неделю крушил все вокруг. Кирино и Кейси потеряли легион, пытаясь справиться с ним, а затем сбежали, оставив слуг Безликого разбираться с хозяином.

Но до этого триста лет все было спокойно… Цикличность исключается, значит, условие.

Почему проклятье начало действовать? Из-за злости? Чушь! Безликий злился чаще, чем у него случались приступы.

Нет, проклятье срабатывало всегда неожиданно, то через триста лет, то дважды за один век. Безликий, очевидно, сам не мог предугадать, когда это произойдет, – он будто жил на спящем вулкане и никогда не знал, когда случится извержение.

Зато он точно знал то, что сегодня открылось Лотос, – проклятье не только извращало саму суть первородного хаоса Безликого, неуловимо меняя его структуру, оно медленно убивало его. Но кто мог сотворить такое с сильнейшим из первородных? Неужели сам хаос? Но зачем?

Лотос ничего не понимала: Безликий всегда ходил в маске. Мог ли хаос проклясть его при рождении? Значит ли это, что он создал второго настолько могучим, что испугался собственного творения и наградил такой слабостью?

Лотос раздраженно ударила затылком о дно бассейна – ей не нравилось, что она испытывает жалость к Безликому, а перед ее мысленным взором стояло его лицо.

Лицо без маски. Лотос много раз его представляла, но никогда бы не подумала, что оно окажется таким красивым. Черты острые, яркие, утонченные и одновременно будто высеченные. Высокие скулы. Губы, которые она привыкла видеть скривленными в усмешке, оказались чувственными и манящими. Темные брови, густые черные ресницы и глаза…

Лотос знала, они теперь никогда не дадут ей покоя, ведь она единственная знает секрет Безликого. Проклятый ублюдок! Что будет, когда он очнется?

Лотос резко вынырнула из глубокого бассейна и ухватилась руками за борт, переваливаясь через него по пояс. Арго был прав: бал обернулся смертью для него и катастрофой для нее. Она потеряла слишком много слуг в битве, ее тело исцелилось, но силы… они так быстро не восстановятся. А еще ей обеспечена ненависть Безликого за то, что она раскрыла его секрет.

А хуже всего было осознавать, что, если Безликий сейчас затеет с ней полномасштабную войну, ей не выстоять.

Лотос вновь обреченно опустилась под воду. Неужели ей придется залечь на дно и какое-то время не высовываться, будто слабому бесу? Нет, так не пойдет!

Она не привыкла бояться и прятаться. Она не привыкла проигрывать. Она – демонический палач.

Лотос закрыла глаза, пытаясь предаться забвению и остудить вскипавший от размышлений разум, но против воли в голове снова возник образ Безликого. Его лицо, его глаза и губы, поцелуи и ночь, усыпанная звездами. Лотос закричала под водой, не в силах вытеснить мысли о Безликом и танце на площади города смертных.

Будь проклят этот бал и его лицо под маской. Лучше бы она его не видела!