Хаос не лишен чувства юмора. Как иронично наделить самыми выдающимися способностями ту, что не может воспользоваться силой по собственному усмотрению. Палач – единственная, кто может чертить руны прямо в воздухе, не используя ни крови, ни чернил, но при этом не может противостоять зову рун, что высечены на ее руках.

Лис выругался сквозь сжатые зубы, осознав, что переместился не в замок Безликого, а в зеленый лабиринт в его окрестностях. Повезло еще, что ему хватило сил, чтобы перенести себя в земли повелителя, – если он потеряет сознание тут, то его хотя бы не прирежут его враги. Он шевельнул пальцами – те едва слушались, но он смог бы нарисовать руны и телепортироваться, если бы не одно маленькое «но».

Яд Арго не просто разъедал тело, он каким-то образом блокировал связь с хаосом, и Лис чувствовал, что не сможет воспользоваться магией. Он вообще всегда плохо переносил яды и, зная эту свою слабость, научился не подставляться и убивать до того, как его коснется меч соперника. Обычно у него получалось, но сегодня все пошло не так. Бой был тяжелым, а победа – жалкой.

И до замка ему придется идти пешком.

Лис сделал несколько шагов на плохо слушающихся ногах, и его вывернуло черной кровью на куст белоснежных роз. Он упал на четвереньки, отполз в сторону живой изгороди и привалился спиной к плотной стене вечнозеленых растений.

– Безликому не понравится, что тебя стошнило на его цветы, – ехидно пропели над ухом.

– Отвали, Теон, – прохрипел Лис, закатывая глаза от боли.

Его внутренности горели будто в агонии, и у него не было сил прогнать надоедливого мальчишку. И почему Безликий обратил «это» в демона? Бывший человечек шестнадцати лет – жертва несостоявшегося ритуала. Перед смертью он поклялся заплатить любую цену в обмен на то, что ему позволят поквитаться со старейшинами своего племени.

Лис до сих пор не мог понять, каким образом Безликий услышал его просьбу и почему согласился исполнить, но вот уже двадцать лет Теон – один из его приближенных. Работает обычно в одиночку, как и Лис, предан Безликому, как и Лис, и считается гением среди других слуг повелителя, как и Лис. Но, по мнению Лиса, Теон – мелкий выскочка, в котором куда больше человеческого, чем демонического.

– Смотрю, бал перемирия прошел для тебя не очень гладко, – не сдавался приставучий мальчишка. – А я ведь предлагал Безликому взять меня.

– Тебя? – Лис от возмущения закашлялся кровью. – Ты бы там сдох.

– Этого мы уже не узнаем.

Теон, который до этого расхаживал вокруг Лиса в своей любимой форме орла, резко остановился, принял облик человека и пристально уставился на кицунэ, словно пытаясь что-то разглядеть. Его глаза скользнули по его узкому лицу, потом внимательно изучили раны от ножей Арго, которые и не думали затягиваться, а потом остановились где-то в районе груди.

– Тебе нужна помощь, – серьезно сказал он.

– Ну так позови кого-нибудь.

– Я могу тебя вылечить, если Безликий желает, чтобы ты выжил, – хмыкнул Теон и протянул руку к Лису.

Тот попытался отмахнуться, но завалился набок и упал в лужу собственной крови. Именно поэтому Лис всегда предпочитал работать в одиночку, чтобы никто не видел его в моменты слабости, – лучше сдохнуть. Давно он не чувствовал себя таким униженным и жалким. А Теон так и тянул к нему свою треклятую руку.

– Мне не нужна помощь человеческого отребья, – высокомерно пропыхтел кицунэ, скрипя клыками от боли.

– Другим демонам ты не нравишься, Лис, слишком часто задираешь их, – заметил Теон, нисколько не обидевшись на его грубость. – Не думаю, что они станут тебе помогать.

– Безликий сказал…

– Безликий, я так понимаю, все еще на балу, а прямого приказа помочь тебе не было. Уверен, они не будут торопиться с лечением, пока не станет слишком поздно.

– Что значит – поздно? – Лис страдал от ран, но понимал, что они не смертельны. Если ему не помогут, то он просто будет корчиться от боли, пока его тело не восстановится самостоятельно. Может, несколько дней, а может, недель. Неприятно, но ему не привыкать. – Мои раны…

– Дело не в них. Не знаю, кто тебя отделал, но на тебе мощное проклятье, рыжий, – фамильярно изрек Теон. – И оно разрастается, отравляя твою сущность, так что тебе очень нужна помощь. И побыстрее.

– И ты можешь меня спасти? – Сама эта мысль показалась Лису отвратительной.

Почему из всех слуг Безликого его нашел именно Теон? Будь на его месте Райху, Игги, Стеро – да кто угодно, было бы легче. Всех их Лис хоть раз, да вытаскивал из передряг. Они были ему должны. А этот мальчишка… он никогда не просил его о помощи.

– Да.

– Что хочешь взамен? – сдался Лис, чувствуя, что его вот-вот снова вырвет.

Теон был прав. Стоило ему отвлечься от боли, терзавшей тело, как он ощутил странное воздействие проклятия, которое до этого не замечал. С ним происходило что-то очень паршивое – хаос будто вытекал из его тела вместе с кровью. Если это не остановить, то он отправится прямиком в объятия вечности.

Поглоти пламя этого урода Арго и его магию! Он получил слишком легкую смерть.

– Взамен? – Теон нахмурился на мгновение, а потом его лицо озарила широкая улыбка. – Никак не привыкну, что за помощь нужно просить что-то взамен. Хотел просто так подсобить, чтобы тебе стало стыдно звать меня человеческим отребьем. Но раз ты сам спрашиваешь, да и стыд тебе неведом… хм…

– Быстрее, – прохрипел Лис.

Мало того, что опозорился на арене, подвел Безликого, получил смертельное увечье, так еще какой-то малолетний ублюдок будет над ним глумиться! Как он мог так встрять?

– Ладно, рыжий, сейчас тебя подлатаем, – весело сказал Теон.

Он опустился вниз рядом с Лисом и положил его голову себе на колени. Лис не сопротивлялся, хотя все его нутро восставало против происходящего. И все же, как бы он ни презирал Теона, считая, что он недостоин быть приближенным Безликого, невозможно было не признать, что у него дар к магии.

Ему не нужны были ни руны, ни заклинания, – он просто положил руки на виски Лиса, и магия заискрила на кончиках его пальцев. Она вливалась в него, восстанавливая силы и подавляя проклятие. Боль сразу же отступила, но вместо облегчения Лис испытал злость: мальчишка так и не сказал, какую плату хочет, а отказаться не получится – он уже ему помогал.

– Что ты хочешь взамен?

– Станешь мне другом, – пожал плечами Теон.

– Совсем сдурел?! – округлил глаза Лис, решив, что во время боя слишком сильно ударился головой. – Я даже не знаю, что значит это слово!

– Ну у тебя полно времени, чтобы узнать, что значит слово «друг».

– Бессмертия не хватит, чтобы научиться такому, как я, дружить с таким, как ты, – тихо прохрипел Лис, теряя сознание. – И зачем тебе друг?

Теон только улыбнулся от уха до уха, продолжая лечение. Если он что и понимал, так то, что, где бы ты ни оказался, тебе нужен друг. И этот рыжий придурок отлично подходил на эту роль.

* * *

Безликий с усмешкой наблюдал, как Лотос спешно покидает бал: ее злость привычно грела его. Дерзость палача ему нравилась, не нравилось только то, что рядом с ней вечно крутились слабаки. Когда она уже поймет, что рядом с такой, как она, должны находиться сильные демоны, а не шваль типа Арго? Бесполезный, никчемный демон. Лис правильно сделал, что попросил бой с ним до полного уничтожения.

– Безликий!

Демон раздраженно обернулся на противный голос Лао. Этот скользкий червяк вызывал у него омерзение.

– Чего тебе? – бросил Безликий, размышляя, а не покинуть ли и ему это паршивое место вслед за Лисом и Лотос.

– Давай заключим сделку? – Лао расплылся в сладкой улыбке, вызывающей тошноту. – Я тебе дам тридцать своих лучших слуг на выбор, а ты мне покажешь, что у тебя под маской?

– Катись в бездну, – отмахнулся Безликий. Он не раз получал подобные предложения, и хоть бы кто предложил взамен что-то стоящее.

– Да ладно тебе! – не сдавался Лао. – Я никому не расскажу, что ты прячешь! Скажи честно, там проклятье? Кто его наслал? Я мог бы помочь разобраться с обидчиком? Давай заключим союз? Давай…

– Давай ты отойдешь от меня, пока я не разозлился?

– А если Кейси отдаст тебе свою королеву суккубов? Ты же помнишь ту красотку…

– Лао, бал перемирия не вечен. Я не нападу на тебя здесь, но если выкажешь интерес к моему лицу еще раз, я найду тебя после и вырву глаза.

– Ты такой зануда! И я все равно уверен – ты проклят! Кейси! – Лао позвал демонессу, которая подслушивала разговор, притаившись за колонной. – Кейси, он отказался!

– От ночи с моим лучшим суккубом? – Демонесса выплыла из укрытия и подошла к ним поближе. – Она что, не в твоем вкусе? Быть не может.

– Суккубы воняют сладостью и дешевой похотью, как и их создательница, – хмыкнул Безликий, окинув надменным взглядом пошлый наряд Кейси.

Она, как всегда, выставляла себя напоказ – вместо одежды на ней были украшения. Многослойное ожерелье из затейливо переплетавшихся цепочек спускалось от шеи к груди, не столько что-то прикрывая, сколько подчеркивая. На бедрах был пояс из золотых монеток, которые позвякивали и подрагивали при каждом движении, обнажая загорелую кожу.

Слова Безликого ожидаемо взбесили Кейси – суккубы были ее творением, и она, разумеется, считала их совершенными, как и саму себя. Ее глаза вспыхнули яростью.

– Раз так, то ни один суккуб никогда не разделит ночь с тобой, урод! – выплюнула она, поджав кроваво-красные губы.

– Какая жалость, – саркастично процедил Безликий. – Оставь себе своих чаровниц – я предпочитаю настоящую страсть, а не сладкий дурман.

– А вот я не против окунуться и в сладкий дурман, и в похоть. – Лао встрял в спор, потушив назревавший скандал. – Кейси, познакомь меня со своей красоткой, в долгу не останусь.

Кейси хотела сказать Безликому колкость, оставив последнее слово за собой, но тот уже развернулся и направился к выходу.

– Уже уходишь? – удивился Кирино, заметив, куда он идет. – Веселье только начинается.

– Так веселись – шутов здесь достаточно. А мне пора по делам.

– Я надеюсь, ты помнишь, что мы заключили соглашение? Держи свое безумие в узде. Натворишь глупостей – палач может отправить тебя в запретную зону.

– Кирино, держи свои советы при себе, – в тон ему ответил Безликий и ушел не прощаясь.

Оказавшись в блаженной тишине, демон медленно побрел по каменистому берегу. На балу делать было нечего, но и в замок возвращаться пока что не хотелось. Ночь была прекрасной, и ее хотелось продлить. Повеселиться и еще немного позлить палача. Только сначала нужно было найти эту бестию – она всегда хорошо пряталась.

Безликий коснулся ладонью живота там, куда его ударила Лотос. Отпечаток ее магии был очень слабым, но он мог попробовать ее отследить, если она все еще в мире смертных, а не в своих владениях в преисподней, куда вход без приглашения ему заказан.

Демон выпустил когти и начертил руну прямо у себя на животе собственной кровью. Выяснить точное местоположение Лотос не получилось, но он мог провести простенький ритуал и переместиться к ней, не зная, где в итоге окажется.

– Ладно, – Безликий провел ладонью по животу, собирая капли крови из затягивавшейся раны.

Брызнув кровью на плоский камень, он начертил на нем несколько рун и телепортировался.

Ритуал перенес Безликого на высокий холм, заросший выжженной солнцем травой. Не понимая, где он, демон подошел к краю, осматриваясь. Он увидел холмы с виноградниками, а ниже равнину, где простирался крупный город.

– Греция? – удивился Безликий.

Он плохо знал эту часть света и не представлял, что тут забыла палач, но любопытство одержало верх, и демон спустился к городу.

Горели тысячи факелов, шло веселье, пахло молодым вином и едой – человечки явно что-то праздновали. Безликий напрягся, пытаясь ухватить след тринадцатой, но ничего не почувствовал. Она, конечно, могла телепортироваться, почуяв его приближение, но зная палача… Нет, она замаскировалась, чтобы найти его первой и отомстить за своего никудышного Арго. Рассчитывает одолеть его, застав врасплох? Что ж, пусть попытается.

Безликий вошел в город и заметил, что по улицам бегают девушки и мужчины, разодетые в белые и золотые одежды, с масками на лицах. Недолго думая, демон схватил за руку одну смертную и спросил, что происходит в городе и почему люди так странно нарядились.

– Отпустите! – вскрикнула девушка, возмущенная его наглостью и напуганная его видом. Он явно был чужаком, хоть и говорил на их наречии. А еще в прорезях его странной маски не было видно глаз – только пугающая тьма. – Сегодня праздник урожая! Все жрецы возносят хвалу богам.

– А маски зачем?

– Это часть традиции! – Девушка попыталась вырваться. – Отпустите немедленно, иначе я позову стражу! Никому нельзя касаться помощниц старшей жрицы!

Безликий отпустил ее, пока шум не привлек к нему ненужное внимание, и свернул в темный проулок. Чтобы найти палача до того, как она его обнаружит, нужно слиться с толпой. Для начала он сменил схенти на белое одеяние, как у горожан, а затем преобразил свою маску – теперь она скрывала все лицо, а чтобы не пугать смертных, Безликий навел простенький морок, и в прорезях можно было разглядеть голубые глаза. Ему повезло, что маска – атрибут праздника, ведь на нее он мог воздействовать как угодно, в отличие от своих глаз, на которые не действовала никакая магия.

Этот маскарад обманет смертных, но не тех, в чьих жилах течет хаос. Особенно Лотос. У нее, как у демонического палача, были особые способности, которые помогали ей находить и наказывать преступников.

Она могла отыскать кого угодно и где угодно – брала след как гончая и никогда не упускала того, кого требовал покарать хаос. А еще лишь она одна могла скрыть свой хаос, чтобы не выдать себя, даже стоя у противника за спиной. И эта ее способность пугала и восхищала даже сильнейших демонов, ведь никто не смог придумать, как спрятаться от вездесущего взора палача. Никто, кроме Безликого.

Он потратил немало времени, но все-таки нашел способ подавить хаос в своей крови и стать невидимкой. Был лишь один нюанс: стоит ему воспользоваться магией – и маскировке конец. Но город небольшой, так что он сможет обойти его и без магии.

Безликий начертил руну на предплечье, сковав свои силы. Теперь он был хилым, точно обычный человек, – странное ощущение. Безликий усмехнулся, подумав, что, наверное, именно так обычно себя чувствуют доходяги из третьего круга.

Он вынырнул из проулка в праздничную толпу. Кругом кружились пьяные и веселые смертные. Наивные, радостные и беспечные, они пили на улицах, голосили во все горло песни и благодарили богов за большой урожай винограда. Некоторые обжимались в проулках, некоторых тошнило вином, кто-то чуть не угодил под повозку, а кого-то утаскивала под руки стража. Праздник чем-то отдаленно напоминал бал перемирия демонов – и там, и там Безликого раздражали гости.

К центру города толпа становилась плотнее, а на главной площади у каменного храма жители купались в фонтанах, несмотря на ночную прохладу. Звучала нескладная, режущая слух музыка. Кто-то предложил Безликому кувшин вина, а какие-то девушки махали руками, зазывая пойти за собой. Почти все были в масках. Безликий догадался, что те, у кого маски были получше, – жрецы и жрицы, а те, кто надел простенькие, явно сделанные из подручных материалов, – простые смертные.

Безликий пробирался через толпу, выискивая глазами палача, – затеряться в гуще смертных было бы неплохой идеей, но если она собиралась напасть на него, то точно поджидала бы где-нибудь на окраине. Там, где поменьше смертных, – палач вечно переживала за них и не подвергла бы их такому риску, как битва двух аристократов.

Безликий понял, что на главной площади ему делать нечего, и уже собирался уйти, но толпа вдруг образовала плотный круг вокруг площади. Музыка стала громче и ритмичнее, а люди захлопали в ладоши.

– Сейчас будет ритуальный танец! – радостно выкрикнул тощий юнец, пролив вино под ноги демона. Пара капель попала на край его одеяния.

Безликий рыкнул, собираясь преподать человечку урок, но тот восторженно вскрикнул, тыча рукой в центр круга.

– Жрицы!

Толпа загудела, хлопая еще громче, и Безликий обернулся, заинтересовавшись тем, что так всех восхитило. Из храма выбежали девушки и закружились в веселом танце. Демон только скривил губы – зрелище его не впечатлило. Он в который раз поразился тому, как примитивны смертные, но тут в круг вбежала еще одна жрица и завладела его вниманием.

Гибкая, как лань, и грациозная, словно лебедь, она двигалась так легко, будто ее ноги не касались земли. Маска скрывала лишь половину ее лица, и Безликий видел улыбку на ее красиво изогнутых губах. Длинные золотистые волосы развевались за ее спиной. Она танцевала не так, как остальные, – казалось, ее тело и музыка были единым целым, да и движения неуловимо отличались от заученного жрицами танца.

В ней была настоящая страсть, которую Безликий так редко видел. Она заворожила толпу, она околдовала даже демона, который, не моргая, жадно наблюдал за ней, забыв о палаче, ради которой прибыл сюда.

Безликого охватило влечение, которое жгло, словно огонь геенны, и ему так захотелось приблизиться к смертной, что становилось не по себе. Теперь все мысли занимала эта жрица. Он не мог уйти, не мог отвернуться. Ему нужно было с ней заговорить.

Музыка сменилась, ритуальный танец закончился, и толпа хлынула вперед – все хотели потанцевать со жрицами. Кто-то даже устремился к желанной Безликому девушке, но он опередил всех.

– Прошу, подари мне танец, – нежно, чтобы не испугать смертную, попросил демон.

Девушка кивнула, легко поклонилась и начала танцевать. Безликий на ходу учился странным движениям, и они кружились вместе, будто танцевали в паре целую вечность. И с каждым движением, с мимолетным касанием их рук страсть внутри демона разгоралась сильнее, как костер, который раздувает ветер.

Нестерпимо хотелось узнать, что скрывалось под маской, которая напоминала его собственную, – ту, что он обычно носил. Ему хотелось увидеть лицо девушки, все целиком. Узнать, какого цвета ее глаза. Каким взглядом она смотрит на него. Догадывается ли, что он уже решил, что сделает ее своей?

Он бы танцевал с ней всю ночь напролет, но музыка оборвалась, а какой-то донельзя важный смертный стал толкать речь. Девушка отвернулась и бросилась бежать через толпу.

– Стой! Подожди! – крикнул Безликий.

В толпе возмущенно шикнули – люди хотели послушать оратора. Демон бы снес их всех волной чистого хаоса, но он не хотел напугать девушку, что бежала от него, и привлекать внимание палача, которая тут же найдет его, если он применит силу. Он всегда был готов к встрече с Лотос, но сейчас у него была другая цель.

И он бросился в толпу. Бежал как простой смертный, расталкивая людей локтями, пытаясь угнаться за жрицей, что бежала резво, как антилопа в саванне. И все же он оказался быстрее.

Девушка свернула в темный проулок, едва не столкнувшись с пьяным мужчиной в грязной одежде.

– С ума сошла! – заорал тот, намереваясь оттолкнуть жрицу.

Безликий схватил его за руку до того, как он успел коснуться ее. Сжал запястье так сильно, что мужчина застонал от боли.

– Убирайся, если хочешь жить, – рявкнул демон.

Мужчина не стал спорить и ушел, бубня неразборчивые ругательства себе под нос. Безликий тут же забыл о нем – он смотрел на девушку.

– Почему ты от меня убежала? Мы отлично танцевали. Я тебя не обижу.

Безликий поразился тому, как мягко звучал его голос. Не хотелось пугать смертную, которая выглядела такой тонкой и хрупкой рядом с ним.

– Мне нельзя с тобой говорить, – грустно ответила девушка и мило закусила губу. – Тебе лучше уйти.

Безликий проигнорировал ее слова и сделал шаг к ней.

– Я не хочу уходить, – улыбнулся он, запоздало сообразив, что она не видит его улыбку, – сейчас все его лицо скрыто маской.

Зато он увидел, как губы девушки дрогнули в улыбке. У нее были безумно красивые губы, сводящие с ума.

– Тогда я уйду, – не сдавалась жрица и сделала шаг в сторону.

Безликий положил руку на стену дома, преграждая ей путь. Жрица поджала губы и хотела сделать шаг в другую сторону, но он повторил то же действие правой рукой. Теперь демон нависал над ней, а она упиралась спиной в стену, заключенная в ловушку его рук.

Девушка резко выбросила колено, собираясь ударить его между ног, но реакция Безликого была молниеносной – он перехватил ее ногу на подлете. Не успела смертная издать и звука, как он притянул ее за бедро на себя, недвусмысленно прижимая к себе вплотную.

– Зачем ты пытаешься ударить меня? Я же сказал, я тебя не обижу.

– А я могу навредить тебе. Дай мне уйти, прошу тебя.

Безликий едва не рассмеялся, услышав эти слова, – ему вообще мало кто мог навредить. Правда, откуда смертной об этом знать.

– Ты мне не навредишь, обещаю. Как тебя зовут?

– Не скажу!

– Тогда как мне уснуть этой ночью, не зная твоего имени? – Безликий нагло коснулся пальцами ее губ.

Они были такими манящими, так хотелось их поцеловать.

– А ты не спи, – дерзко ответила жрица.

– Не спать? Как пожелаешь.

Безликий закрыл глаза, приподнял маску, а затем резко наклонился и вслепую поцеловал ее, попадая в уголок губ.

Девушка застыла, как статуя, будто решаясь на что-то, а затем принялась жадно его целовать. Безликий с удовольствием отвечал, целуя с все большей настойчивостью. Смертная обвила руками его шею и вдруг ловко закинула на него вторую ногу, обвивая его торс. Сделав шаг вперед, он прижал ее к стене дома, а она впилась пальцами ему в плечи, притягивая к себе. От ее поцелуев перехватывало дыхание – такого с ним еще не случалось. Но эта смертная была особенной.

Безликого восхитила ее страсть в танце, но страсть, с которой она его целовала и требовала большего, сводила с ума. Он не видел ее, но чувствовал жар ее кожи. Вдыхал едва уловимый, но дурманящий запах редких горных цветов. Цветы… он был одержим цветами, и она пахла ими. Легко, словно пушинку, удерживая ее одной рукой, второй он стягивал белое одеяние жрицы, с трудом сдерживаясь, чтобы не разорвать его в клочья.

Безликий оторвался от губ смертной лишь для того, чтобы покрыть поцелуями шею, а затем спуститься ниже к ключицам. Он приоткрыл глаза и увидел ее обнаженную грудь – она была совершенной, как и сама девушка. Он целовал ее, обводя языком сосок, а его руки жадно исследовали ее тело. Гладили бедра, сжимали ягодицы. Он пытался быть нежным, но знал, что на тонкой коже все равно останутся следы, хотя он как мог сдерживал себя, чтобы не выпустить когти или клыки.

Смертная выгибалась навстречу его рукам и губам, принимая его ласки. Ее стоны ласкали его слух, распаляя все сильнее.

– Быстрее, – прошептала она, сжимая его плечи.

Безликий усмехнулся и закрыл глаза, снова целуя ее. Влажно и развязно. А потом вошел одним резким, мощным толчком. Смертная всхлипнула, крепче сжимая его ногами, а демон стал двигаться быстро и рвано, срывая с губ громкие стоны.

Она принимала его так, будто была создана для него, будто они – единое целое. Темноту переулка заполнили громкие вздохи, стоны и влажные шлепки. Они будто горели заживо в желании, цепляясь друг за друга до боли в пальцах, оставляя синяки на коже. Пламенная ночь уступала место бледно-розовому рассвету, а они все не могли насытиться.

– Назови свое имя, – хрипло попросил Безликий, чувствуя, что вот-вот кончит.