Нет ничего честнее сделки. Нельзя врать, оговаривая условия. Нельзя причинять вред хозяину сделки, пока она не завершена. И само собой, согласившись на сделку, демон обязан выполнить ее условия в полном объеме.

А еще любой демон, даже высший, обязан явиться на призыв.

Лотос была так обескуражена, что не сразу поняла, что происходит, – ее тело словно связали невидимые путы, полностью обездвижив. Лишь когда ее против воли утянуло в воронку-портал, она догадалась, что ее призвали. Ее, одну из тринадцати первородных, призвали, словно мелкого беса!

Призвать свободного демона против его воли способны лишь существа из мира смертных: русалки, духи или люди. И, разумеется, король преисподней – Кирино, но он был на балу.

Значит, кто-то пожелал заключить сделку. Кто-то достаточно сильный, чтобы призвать аристократа. И совершенно бесстрашный, раз осмелился ее потревожить. Согласно правилам хаоса, демон не может навредить хозяину сделки, но был нюанс…

Чтобы заключить сделку, нужно обладать достаточной силой, чтобы удержать демона в кругу до того, как он тебя прикончит. Потому-то с людьми обычно сотрудничали бесы и прочая шушера из третьего круга. А еще они сами были охочи до сделок со смертными, ведь, по сути, это был их единственный способ получить себе души в услужение. Демоны второго и первого круга получали слуг в боях.

Перенос вышел отвратительным – ощущения были такими, будто Лотос связали по рукам и ногам и тащили по земле. Тому, кто ее призвал, явно недоставало сил. Видимо, просто повезло.

А может, наоборот. Лотос так вызверилась, что была готова стереть в порошок нахала, который посмел ее потревожить. Она сменила платье на черную одежду палача и призвала Лайзу, представляя, как снесет голову тому несчастному, кто вытянул ее с бала.

Но стоило Лотос открыть глаза и увидеть, кто именно ее призвал, как злой оскал сменился улыбкой. Похоже, не только она готова на все ради своей любви. Похоже, не только Вагис готов пожертвовать собой. Кое-кто согласен встретиться даже с демоническим палачом, цепляясь за отчаянную надежду спасти свою любовь.

* * *

Безликий расхаживал по саду, не обращая внимания на цветы. Он не находил себе места, нетерпеливо меряя шагами аллеи, снова и снова прокручивая в голове события бала траура.

Палача кто-то призвал перед самым началом собрания. Она исчезла, а потом появилась и как ни в чем не бывало заняла свое место за столом переговоров. Спокойно выслушала предложение Кирино о том, что она, как палач, должна заняться зачисткой монстров, которых выводил Нуар, и сразу согласилась разгрести бардак, оставленный шакалом. Она даже не стала дожидаться голосования аристократов, просто покорно согласилась на грязную и опасную работу, лишь бы хаос не прогневался сильнее, – ее беспокоило то, что геенна разрослась после того, как первородного убили в мире смертных.

Сумасбродная идиотка!

Он бы ни за что не позволил кругу отправить ее на борьбу с монстрами, если бы она начала противиться этому решению, а не кивать в знак одобрения!

А после официальной части Лотос решила окончательно добить его своими неординарными выходками и сама подошла для разговора. Хотя это было в ее духе. Сначала кричать, как он отвратителен, а потом шептать на ухо, что ей нужна личная встреча после бала. Что она опять задумала?

И почему он опять повелся на ее красивые глаза?!

– И раз так хотела тайной встречи, где ее носит? – раздраженно проворчал Безликий, запрокинув голову и глядя на затянутое облаками ядовитое небо преисподней.

Он специально сказал ей прийти к нему в замок. Немедленно. А Лотос что-то не торопилась. Ей не приходило в голову, что он может передумать?

– Безликий, – неуверенно позвал Игги.

Он все никак не мог привыкнуть, что ему дозволили обращаться к хозяину по имени. А еще он чувствовал, что Безликий очень недоволен. Игги был у него на службе достаточно давно, чтобы научиться угадывать настроение по тому, как он стоит или ходит.

– Что?!

– Палач на границе владений, говорит, ей назначена встреча с тобой.

Игги не стал добавлять, что все, кто был у ворот, направили на нее оружие, готовые стоять насмерть и дать отпор. Они понимали, что им не выдержать еще одну ссылку Безликого. Игги даже вызвал Теона, чтобы тот помог противостоять палачу, – за прошедшие века он убедился, что перевертыш один стоит небольшого легиона. К тому же Теон ненавидел Лотос и ее паршивых химер так же, как и сам Игги.

– Сними ограничения, пусть переносится сразу сюда. Живо! – нетерпеливо сказал Безликий, поразив этим приказом командира, который на мгновение застыл с приоткрытым ртом.

Игги до последнего думал, что это какая-то уловка палача. Но раз Безликий действительно ее ждал, то ему не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Он кивнул и телепортировался, а через несколько секунд Лотос перенеслась в сад.

– Ты не слишком спешишь на встречу, о которой сама же просила, – саркастично сказал Безликий, рассматривая ее.

Она успела переодеться после бала, но, к его удивлению, она явилась не в привычном черном наряде, а в голубом струящемся платье под цвет ее глаз и черном корсете. На ногах были высокие сапоги из тонкой черной кожи без каблука.

Лотос всегда казалась ему необычайно красивой, и неважно, была ли она по колено в грязи и крови своих врагов или в шелках и со сложной прической. Но увидев ее в этом платье, он невольно вспомнил их танец на празднике смертных.

Сейчас эта бестия будоражила его кровь особенно сильно.

– У меня были дела.

– С твоей любовью?

– С провинившимся, Безликий! Я демонический палач, если ты не забыл, – закатила глаза Лотос.

– Не знаю, последнее время больше похожа на человека, – фыркнул Безликий, хотя на самом деле думал, что она еще красивее, чем обычно.

– Держи язык за клыками, пока не подрезала, – хмыкнула Лотос.

– Попробуй, я посмотрю, – Безликий наклонился к ней и демонстративно провел своим языком по верхней губе.

– Ты вульгарен.

– А ты пришла сюда не за тем, чтобы меня оскорблять. Говори, что хотела.

Лотос тут же стала серьезной и как-то побледнела. Ее голубые глаза засияли ярче на контрасте с фарфоровой кожей.

– Нас не должны подслушивать, – сказала она, оглядевшись по сторонам. – Это серьезно.

– Не сомневаюсь. Ты наступила себе на горло, преодолев омерзение ко мне, и пришла что-то просить. – Безликий не смог удержаться от ехидства, глядя на ее растерянное, почти смущенное лицо. – Идем за мной.

Он провел ее вдоль аллеи, замечая, с каким любопытством она осматривала его прекрасные сады, пока нарочно не остановился у того самого куста с особенными розами, что были ей так желанны.

Взгляд палача устремился к нему, и она нахмурилась, увидев, что он находился под защитой магического круга. А Безликий убедился, что, как и триста пятьдесят лет назад, Лотос по-прежнему были нужны эти розы.

– Защита от воров, – усмехнулся он. – Здесь нас не смогут подслушать – говори.

Лотос сжала кулаки, а потом на одном дыхании выпалила:

– Помоги Вагису пережить сто лет геенны!

– Что? – Безликий думал, у него маска на лице треснет от удивления. – С чего такая отчаянная просьба? Это как-то связано с тем, что тебя смогли призвать прямо на балу?

– Как ты?.. А, Лис заметил, – догадалась Лотос, вспомнив, что хранитель Безликого следовал за ней на балу.

– Неважно, кто заметил. Я знаю, что тебя призвали для сделки, и предполагаю, ты намерена согласиться, раз по возвращении затребовала встречу со мной, а теперь имеешь наглость просить меня о немыслимом.

– Хорошо, я буду честна с тобой. Смертная, которую полюбил Вагис, с помощью его слуг смогла призвать меня, чтобы заключить сделку. Она просит помочь ему пережить ссылку. Не смей смеяться, Безликий! – возмутилась Лотос, увидев усмешку на его губах. – Девчонка в отчаянии – она любит Вагиса и готова на все.

– Сопли и слюни, – скривился Безликий. – Круг дал Вагису клятву, что никогда не тронет его возлюбленную, но надеюсь, ты убила его слуг за то, что посмели призвать тебя?

– Да послушай!

– Нет, ты послушай, Лотос, – он назвал ее по имени, выделив его голосом. – Нам запрещены сделки с ней. Мы дали клятву! Ты что – ей просто так решила помочь спасти Вагиса, да еще моими руками?

– Все не так. Мы не заключили сделку… назовем это дружеским соглашением. Я помогу ей, а она мне. Да прекрати уже смеяться! Вагис полюбил не просто смертную – она аномальный оборотень. Не обращается в полнолуние, зато имеет одну особенность: она может проходить сквозь любые магические барьеры.

– Лотос, она бесполезный человечишка с короткой жизнью и явным отсутствием мозгов, раз влюбилась в Вагиса. А ты слишком добрая для демона – меня это одновременно умиляет и раздражает.

– А может, я просто хочу помочь Вагису и его возлюбленной? – вспыхнула Лотос, скрестив руки на груди, словно пытаясь защитить свое ожившее сердце. – Я знаю, каково быть в отчаянии.

Безликий убедился, что их никто не увидит, снял маску и посмотрел прямо на Лотос.

– Даже имея вот это, – Безликий взмахнул рукой, показывая жуткий правый глаз, – я отказываюсь быть в отчаянии. Почему же ты или Вагис тонете в пучине безнадежности? Выход есть даже из бездны.

– Я ищу выход каждый день! Но Вагис не протянет сто лет в геенне, как бы ни старался, а ты можешь ему помочь. Ты сильнейший демон. Я это знаю, ты это знаешь. Ты был там десять лет. Ты мог бы спускаться в геенну раз в несколько лет и давать Вагису сил на борьбу, а я продлю срок жизни его возлюбленной, чтобы она его дождалась. Я бы сама это сделала, но мне, как палачу, запрещено напрямую помогать тем, кого я караю.

– И зачем мне это делать, учитывая, что ты любишь Вагиса?

– Да не люблю я его! – разозлилась Лотос. – Никогда его не любила. Клянусь тебе!

Безликий с трудом сдержал радость, вспыхнувшую в нем, когда палач порезала руку, скрепив свое слово кровью. Она не лгала – Вагис ей неинтересен. А он-то думал, между ними что-то было.

– Пусть так, но мне неинтересна судьба Вагиса. А спускаться и терять все силы в геенне каждые несколько лет я не имею никакого желания.

Безликий вернул маску на лицо, пряча и свое проклятье, и свои чувства. Даже если она влюблена не в Вагиса – что с того? Пусть ее сердце бьется не ради шестого… Оно все равно бьется не для него. И это было тем единственным, что Безликий по-настоящему в ней ненавидел.

– А если я предложу равнозначную цену, поможешь?

Безликий ощутил болезненный укол. Лотос была готова рискнуть его жизнью в обмен на спасение Вагиса, которого даже не любила. Неужели он настолько ей безразличен? Или во всем виновато ее размякшее сердце, которое тает от жалости к обреченным возлюбленным?

– И что же ты дашь за мою помощь этому кретину в геенне?

Безликий усмехнулся, но в глубине своей темной сущности напрягся, понимая, что готов на все, что попросит Лотос, и без всяких сделок. Он упрямился сейчас не из страха или принципа, а потому что понимал: сила, которую он будет оставлять Вагису в геенне, в любой момент может понадобиться для спасения Лотос, если аристократы снова что-то выкинут. Он всегда должен оставаться самым сильным демоном преисподней, чтобы защитить ее. Помогать Вагису – большой риск.

Однажды он уже пропал на два года, и все это время Лотос пытали первородные. Больше такого не повторится.

– Если поможешь Вагису выжить в ссылке, я заключу с тобой союз на сто лет. Моя армия станет твоей, твои враги станут моими врагами, за исключением тех моментов, когда я исполняю роль палача. Я дам тебе свою кровь, чтобы ты всегда мог найти меня, где бы я ни была. И вдобавок, – голос Лотос едва заметно дрогнул, но Безликий заметил, – я буду помогать тебе найти способ остановить мое сердце. Может, у тебя и получится это сделать.

– Тысяча.

– Что?

– Я хочу союз на тысячу лет, – медленно сказал Безликий, смакуя каждое слово. – Союз верности, Лотос.

Безликий растянул губы в широкой улыбке и сделал шаг к ней. Лотос не отпрянула, она стояла, замерев, и смотрела на него во все глаза. Она не дернулась, даже когда он склонился к ней так, что между их губами были какие-то жалкие миллиметры, и она почувствовала его дыхание на своей коже.

– Я согласна, – как-то неуверенно сказала Лотос. – Но ты сам-то этого хочешь? Тысяча лет взаимной верности? Демонесс много – не заскучаешь за тысячу лет с одной?

– Демонесс много, и все одинаковые. Палач одна, – спокойно, не выдавая охватившего его возбуждения, сказал Безликий. – И потом, я хочу знать, что тысячу лет ты будешь со мной, а не с тем, по ком бьется твое сердце. Это часть плана по спасению тебя от ненужных эмоций.

– Почему ты так жаждешь спасти меня от любви? – тихо спросила Лотос.

«Потому что я и только я тебя по-настоящему люблю». Безликий не мог озвучить ей истинную причину, а потому как можно более холодным тоном назвал очевидную:

– Потому что любовь делает демона слабым и уязвимым. Ты должна быть сильной. Я же говорил тебе.

– Ясно. Тогда по рукам? – спросила Лотос, протягивая ладонь.

– По рукам.

Безликий поймал ее руку за запястье и завел себе на пояс, а потом жадно поцеловал, царапая ее и свои губы клыками, чтобы смешать кровь и скрепить сделку. Лотос не сопротивлялась поцелую, страстно отвечая, но, оставаясь верной своей манере быть занозой в его пятой точке, выпустила когти и проткнула ими его одежду, впиваясь в ребра.

Безликий уже хотел сорвать с нее платье прямо здесь, но Лотос резко отпихнула его и посмотрела на свои ладони. Руны горели, призывая палача к работе.

– Мне нужно срочно уйти.

– Стой. – Безликий ухватил ее за локоть, останавливая.

– Что?

– Когда моим разумом будет овладевать проклятье, ты и твои слуги должны прятаться от меня. Не вступай со мной в бой и не останавливай. Это часть нашей сделки.

– Нет, – Лотос поджала губы.

– Обещай мне, иначе сделке не бывать. Делай что должно, как палач, если кто-то из моих слуг провинится – наказывай. Союз останется нерушим. Но если я буду не в себе, уходи. Не теряй легион, как тогда в Греции.

– Я стала сильнее!

– Я тоже! – взорвался Безликий. – Я не спрашиваю имя возлюбленного, а ты не лезь головой под гильотину! Мои приступы становятся хуже.

– Хорошо, – нехотя согласилась Лотос. – Учитывая, что сделка вступила в силу, своевременно закручиваешь новые условия. Что-нибудь еще напоследок?

– Да, – хитро улыбнулся Безликий. – Не трогай бледно-розовые розы, спрятанные в магическом кругу. Я знаю, что они тебе нужны для твоей любви. Я запрещаю тебе к ним прикасаться.

– Ты сволочь, – рыкнула Лотос, исчезая из его сада.

– Я знаю, – сказал Безликий ветру с запахом горных цветов.