Лотос отказалась выступить со мной против Нуара! Когда его твари, эти паршивые оборотни, заполонят весь мир смертных, я пальцем о палец не ударю, чтобы ей помочь. Она, хранительница баланса, игнорирует подобную угрозу!

Нуар заигрывает с хаосом, создавая подобные аномалии. И это я молчу о его экспериментах с чудовищами, которых он выводит на границе запретной зоны. Эти твари мало чем уступают обитателям геенны. Рано или поздно бездействие палача приведет нас к новой войне, из которой мы не сможем выйти победителями.

Безликий разлепил веки и сразу же прикоснулся к лицу, проверяя, на месте ли его маска. Ощущение металла под пальцами привычно его успокоило, но он никак не мог сфокусировать зрение. Все плыло перед глазами, а он сам будто балансировал на грани яви и кошмара, в котором должен сражаться до тех пор, пока не победит. Только вот монстры в его снах никогда не заканчивались. Как в геенне. Убиваешь одного – и на смену ему сразу же приходит другой.

Безликий сел на ритуальной плите, выхватив зрением размытое рыжее пятно. Он догадался, что это Лис. Хранитель был рядом, но Безликий все равно ощущал на себе путы кошмара, который не желал отпускать его. С каждым приступом безумия возвращаться было все тяжелее – проклятье прогрессировало. Однажды тьма его поглотит, но он не хотел думать об этом. В этот раз он вернулся. У него еще есть время, чтобы исполнить то, что он должен.

Взгляд наконец прояснился, и Безликий окаменел, увидев шесть огненных хвостов. Он точно помнил, что, когда они вышли из геенны, их было семь. Что произошло?

– Лис! – хрипло позвал он.

Кицунэ вышел из транса, внимательно посмотрел на повелителя, а потом встряхнулся, приняв человеческий облик. Ореховые глаза запали, а лицо было изможденным. Роль хранителя давалась ему тяжело.

– Что случилось? – спросил Безликий.

Лис сразу понял, что он спрашивает о хвостах.

– Я пытался сдержать тебя в лабиринтах зеркального убежища палача. Ты нанес прямой удар по мне и уничтожил один хвост.

Голос Лиса звучал спокойно: без обвинений, без жалости к себе. Он просто констатировал факт, но Безликому все равно стало тошно. Не сосчитать, сколько вернейших демонов пострадали от его безумия, но сейчас он был противен себе как никогда до.

Лис пошел за ним в пекло геенны. Лишь благодаря ему он смог продержаться эти долгие десять лет. А что он дал ему взамен?

Безликий должен был защищать своего хранителя, а не губить.

– Кто еще пострадал от меня? – спросил он, радуясь, что маска скрывает сожаление и стыд в его глазах.

– Я был один, – сказал Лис. – Мне помогли защитные печати и магия зеркального дома палача. К тому же в этот раз приступ длился недолго.

– Один?! – Безликий спрыгнул с ритуальной плиты и подошел к кицунэ. – Похоже, последний все-таки стал первым.

Лис не знал, с каким уважением на него смотрит Безликий, но видел одобрительную улыбку на его лице.

– Рад слышать, – кивнул он, пряча смущение в легком почтительном поклоне.

– Мне жаль, что ты снова потерял три хвоста.

– Мне не жаль терять их рядом с тобой, – я готов пожертвовать все хвосты, если потребуется, – честно сказал Лис.

Тяжелая рука опустилась на его плечо, чуть сжимая. Улыбка Безликого была теплой, как летнее солнце в мире смертных.

– И без хвостов ты всегда был первым, но больше мы не потеряем ни одного.

Лис не успел ответить – тяжелые двери резко распахнулись, ударяясь в стены.

– А если бы меня брали с собой, не потеряли бы и эти хвосты!

Теон ворвался в покои как ураган, придирчиво рассматривая Безликого и Лиса. За его спиной на пороге переминался Райху, не решаясь зайти без приглашения.

– Как ты подслушал? – возмутился Лис. – Здесь же запретные печати!

Теплая улыбка Безликого превратилась в ехидную усмешку. Он щелкнул пальцами, и из дальнего угла зала от стены отлепилась незаметная золотая крошка. Она упала ему в ладонь и превратилась в желудь.

– Теон, не зли меня своими фокусами, – пригрозил Безликий, растирая пальцами желудь в порошок.

Райху смотрел на них и едва сдерживал злорадство, надеясь, что орлу наконец пообщипают перья. Теон же скрестил руки на груди, смело глядя в лицо повелителя, и явно нисколько не стыдился своей выходки.

– Моя душа была полна волнений. Вы тут оба месяц лежали как два трупа.

– Ты просто наглый стервятник! – Райху все же зашел в зал, собираясь задать Теону хорошую трепку.

– Замолчите оба! – приказал Безликий. – Теон, найду еще один желудь в этом зале, проращу дуб в твоем горле. Райху, сотри улыбку с лица, – ты должен следить за войском, а не за мной.

– Но Игги, – начал было оправдываться Райху. – Игги там…

– Ты первый командир или Игги? – осведомился Безликий.

– Я, повелитель! – Райху вытянулся по струнке и ретировался, пробормотав что-то невнятное про доклады шпионов.

Безликий его не слушал – его мысли занимало нечто более важное. Он посмотрел на Теона и задал единственный вопрос, который его волновал:

– Что с палачом?

– Эта бестия вытащила меня из лабиринта и не дала помочь Лису!

– Скажи ей спасибо, – ощерился на него Лис.

– Ты не дал Безликому убить ее слугу! – взвился Теон. – Ты вообще на чьей стороне?

– У нас перед ней долг! – парировал Лис.

– Она стерва, каких мало!

– Теон! – рявкнул Безликий.

Теон поджал губы, а потом пробормотал нескладные извинения за свою несдержанность.

– Ты слишком добр, – пробубнил Теон, насупившись. – И…

– Заткнись, – посоветовал Лис, ткнув его локтем в бок.

Любимчик или нет, но Теон слишком часто проходил по тонкой грани терпения Безликого. Тот, однако, даже не слушал их, задумавшись о чем-то своем.

– Значит, палач не пострадала, – протянул он.

При мысли о ней ему стало не по себе. Он все еще не мог до конца поверить в то, что услышал. Как она могла полюбить? Кого?! Этого червяка в серых одеждах, который едва стоял на ногах?

– Безликий, – Теон, был не в силах помолчать и минуту. – Хотел кое-что показать. Это связано с твоим садом.

– Что там? – Безликий напрягся.

– В саду выросла необычная роза. Она начала расти, еще когда ты был в геенне. Я думаю, что это как-то связано со мной – она выросла рядом с тем местом, где я ждал вас. И она… она какая-то странная.

– Что?! Какого она цвета?! – Безликий нетерпеливо схватил Теона за плечи, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать его отрясти. Надежда, которую он давно оставил, вспыхнула в нем, захватив все его существо. – Где она? Немедленно покажи.

– Она бледно-розовая, какая-то прозрачная. И от нее исходит необычный запах. Идем за мной.

– Бледно-розовая? – Безликий ощутил укол разочарования.

Снова не та. Что бы там ни вырастил Теон – это не то, что ему нужно. И все же стоит взглянуть. Вдруг выводы поспешны?

Безликий пошел за Теоном и Лисом в сад. Искорка надежды разгоралась внутри. Может, роза и вправду особенная? Та самая? Вдруг она скоро примет нужный цвет, и его желание исполнится?

Он всегда знал, что Теон способен на невероятные подвиги. Если ему удалось вырастить ту самую розу, он озолотит его, возвысит, отдаст все, что есть. Безликий впервые подумал о том, что хаос не приказывал растить розу лично. Что, если это суждено было сделать Теону?

– Безликий, почти приш… – Теон осекся. Он заметил, что листва шевелилась неправильно.

Лис тоже напрягся – его острый слух уловил нехарактерный шорох. Едва различимый, будто от ветра, но другой. Здесь кто-то был.

Безликий и увидел, и услышал. А еще он почуял едва уловимый, но такой приятный запах горных цветов. Запах палача. Она явно заглушила его, применив свою особую силу, но она все же была на его земле. Тут никто не мог скрыться от него. Даже Лотос.

– У нас гости, – оскалился Безликий, первым бросившись вперед.

Он увидел куст бледно-розовых роз. Они пышно цвели и сияли волшебным цветом, как редчайшие артефакты, завораживая своей красотой. Это были не те розы, нужные ему, но они тоже были особенными – в них пульсировала непостижимая магия. И палач знала это. Ей отчего-то тоже нужны были эти цветы, иначе бы она не проникла сюда как воровка, да еще не одна.

Безликий увидел, как Теон кинулся на одного из ее слуг, одетого в серое и скрывающего лицо под платком, – лишь черно-красные глаза сверкали в прорезях. С еще большим удивлением Безликий отметил, что Теон пролетел сквозь слугу как через призрака. А затем «призрак» вполне ощутимо врезал Теону кулаком в живот, отбросив в живую изгородь.

– Палач! – взревел Безликий. – Как ты посмела прийти ко мне без приглашения и красть мои розы?!

Понимая, что скрываться больше смысла нет, Лотос явила себя. Безликий попытался схватить ее, но она ускользнула, отпрыгивая назад. Цветов в ее руке не было – похоже, она еще не успела ничего украсть.

Теон оценил обстановку и оплел розы шипастыми ветвями, формируя защитный кокон, чтобы никто не посмел к ним прикоснуться. Лис уже начертил руны, призвав подмогу. Спустя мгновение в саду появился Райху с отрядом демонов, которые тут же обнажили оружие.

– Отступаем! – приказала Лотос, и десяток ее слуг бросились в леса за замком, чтобы покинуть пределы владений Безликого и телепортироваться.

– Догнать и перебить! – приказал Безликий, отправив Райху с отрядом в погоню.

Безликий, Лис и Теон окружили Лотос.

– Безликий, прости, – попросила палач. Голос ее дрожал от отчаяния и унижения. – Мне нужна эта роза. Всего одна. Я не возьму весь куст. Дай мне всего одну, прошу тебя.

– Смеешь просить после того, как пыталась меня обокрасть? – Безликий снова попытался ее схватить, но она снова уклонилась.

Теон с Лисом перекрыли ей пути к отступлению, наблюдая за поединком первородных, который скорее напоминал смертельный танец.

Безликий пытался поймать Лотос, но она лишь уворачивалась. Пока они не обнажали оружие и не применяли магию, но воздух между ними искрил от напряжения.

– Безликий, так нужно. Поверь.

Лотос не спускала с него глаз, шаг за шагом отступая от него легко, будто танцуя.

– Дай угадаю, очередная веская причина? У предательства всегда есть причина. Как правило, паскудная и смахивающая на оправдание бесчестия.

Пальцы Безликого почти коснулись ее шеи, но Лотос прогнулась в спине, пропуская его руку над собой.

– Ты не понимаешь!

Лотос мягко оттолкнула его руку и оказалась у него за спиной. Безликий тут же развернулся к ней, почти схватив ее за запястье, но она снова ускользнула.

– Да, не понимаю предательств. Я предлагал тебе союз, помощь, верность своего слова, – грубо перечислял Безликий, снова и снова хватая пальцами воздух. – А ты мне только ножи в спину и вероломство.

– Неправда!

– Ты любишь Кирино? Твое сердце бьется для него? – Безликий обошел ее со спины и взял в захват, обхватив рукой ее горло. – Поэтому не дала мне его убить и присягнула на верность? И это после того, как он пытал тебя!

– С ума сошел?! – Лотос утекла из его рук, словно вода. От прикосновения Безликого сердце заныло несмотря на сдерживающие его печати. – Нет, конечно!

Она снова стояла напротив Безликого, глядя прямо в прорези его маски. Он чувствовал, что она не врет. Но она, как обычно, не говорила ему правды.

– Тогда кто? Тот червяк из убежища? Ты боялась за него! И он был здесь. Райху принесет мне его голову.

– Нет, Акира тут ни при чем! Оставь его в покое! – вспыхнула Лотос, снова кружа вокруг него, ловко уходя от его рук. Ей казалось, что если он дотронется до нее, то печать на ее сердце не выдержит.

– Тогда кто?! Зачем тебе эта роза?! Зачем ты пришла сейчас?!

Безликий устал играть в эти игры. Он взмахнул руками, и земля под ногами Лотос разверзлась. Она потеряла равновесие, одна нога соскользнула. Безликий сжал кулак, чтобы земля сомкнулась вокруг ее лодыжки, призвал Асу и приставил клеймор к ее горлу.

– Бьющееся сердце делает тебя жалкой! Где палач, которую я знал? Кого мне убить, чтобы вернуть тебя назад?

– Тебе не понравится ответ, – сдавленно ответила Лотос.

Ее умоляющие, полные отчаяния глаза стали последней каплей в чаше его терпения. Смотреть в них было невыносимо, но не из-за пламени, а из-за боли в них. Лотос была сама не своя. Любовь сжигала ее изнутри, а Безликого сжигало то, что он не смог это предотвратить.

Он слышал стук ее сердца, оно будто билось у него в висках. И его сводила с ума мысль о том, что сердце Лотос кому-то принадлежит.

– Убирайся, – Безликий отозвал меч и вырвал ее из ловушки. – Убирайся!

– Безликий, надо поговорить, – голос Лотос был тихим и ломким. Его звучание терзало его слух.

– Убирайся! – заорал Безликий. – Это последняя фора, палач! За то, что помогла мне в геенне. Но после… готовь свою армию, я приду за ними. Я буду уничтожать все, что тебе дорого, до тех пор, пока ты не скажешь мне, кого любишь. И тогда я убью его и снова обращу твое сердце в камень. Преисподней не нужен палач, проклятый любовью!

– Проклят тут только ты!

Безликий замер, будто молнией пораженный. Лотос впервые сказала это вслух. Она единственная знала, что скрывает его маска. Лишь ей было ведомо, насколько сильное проклятье на нем лежит. Она много раз смотрела в его глаза, но только сейчас Безликий разглядел, как отвратительно ей было от того, что таилось в нем.

– Ты слышала, что я сказал. Убирайся! – рявкнул он, не в силах больше выносить жалость в ее взгляде.

Лотос развернулась и молча кинулась прочь. Теон хотел последовать за ней, но Лис остановил его. Тогда Теон вздохнул и отозвал защиту с куста, ради которого заявилась палач.

Безликий скользнул взглядом по бледно-розовым бутонам. Этот куст вдруг стал раздражать его. Как и весь его сад до последнего лепестка.

Демон рухнул на колени и оперся руками о землю. Тело сдавливали спазмы, они начинались где-то в груди и подкатывали к горлу, будто тошнота.

– Безликий!

Он услышал голос Теона, который бросился к нему, но его оттащил Лис. Кицунэ схватил его за плечо и поволок прочь, сказав, что повелителю надо побыть одному. Как хранитель, он чувствовал, что Безликому не угрожает очередной приступ. Это было что-то другое, то, с чем он не мог ему помочь.

Безликий смотрел то на землю, то переводил взгляд на розы всевозможных оттенков, и его переполняла горечь, отравляющая словно яд. Спустя столько веков он так и не смог исполнить свое желание, что загадал в колодце хаоса. Перед глазами стояла надпись, которая зажглась на серебристой воде в ответ на его просьбу.

Встань на колени и присягни на верность синей розе.

Но где бы он ни искал, как бы ни старался, он не мог найти синюю розу. Ни отыскать, ни украсть, ни вырастить. От отчаяния он красил розы, колдовал над ними, но что бы ни делал, все было без толку.

И все это ради нее. А она раз за разом отбрасывала его руку, предавала, еще и посмела кого-то полюбить. Какого-то недостойного хиляка, который отпустил ее на его земли за каким-то цветком. Демон, которого она полюбила, должен защищать ее и идти первым в бой, а не прятаться за ее спиной!

– Я же говорил, палач, – хрипло шептал Безликий. – Ищи сильных слуг. Они должны защищать тебя от меня, иначе умрешь.

Он отыскал колодец желаний, чтобы узнать, как ему защитить Лотос. Спросил хаос, как сделать ее самой сильной первородной, чтобы она могла противостоять другим аристократам. Чтобы могла выстоять против него и его проклятья. Чтобы она стала непобедимой.

Несмотря на все свои умения, Лотос была такой хрупкой. У нее так много врагов… Кто придет к ней на помощь, когда он окончательно сойдет с ума?

Почему хаос дал ему такое идиотское задание? Он же даже не для себя просил!

– Проклятая синяя роза! Как мне ее найти?!

Из-под маски что-то потекло вниз по щекам к подбородку. Безликий коснулся пальцами кожи и поднес их к глазам, рассматривая. На кончиках пальцев была черная кровь. Почему она вдруг потекла из его глаз?

Безликий растер ее пальцами, понимая, что она была не такой, как из открытой раны, а была она будто… будто слезы.