Древесная магия родилась в мире смертных из-за аномальных выбросов хаоса, и потому создания преисподней не могут ей овладеть. За редким исключением, к которым я, к сожалению, не отношусь. Я изучаю ее уже несколько веков, но не скажу, что сильно преуспел.

Радует лишь то, что прочие аристократы не владеют даже основами. Это дает мне преимущество.

Спустя пять лет после ссылки Безликого в геенну

Теон поморщился, услышав очередной взрыв, – предупреждения Лиса сбылись. На границах земель Безликого шла ожесточенная схватка. Это был уже третий набег. Сначала Стин пришел на разведку с десятком демонов, но Райху дал им пинка, и примерно год никто к ним не совался. Затем Черные Близнецы проверяли на прочность защиту земель, но в бой не вступили. Скорее, убедились, что слуги Безликого все еще преданно охраняют его владения, и отступили без потерь.

Но в этот раз дела были плохи. Лао и Ферайя объединились и привели к границам свои отряды, взяв в тиски с двух сторон. Теон сходил с ума оттого, что не мог ничем помочь, – он поклялся защищать Лиса и ни разу не покинул свой пост. Лишь иногда оборачивался орлом на несколько минут, чтобы взлететь повыше и оценить обстановку.

Лао теснил Райху на востоке. Часть леса у границы уже обратилась в пепелище, пострадав от разрушительной магии демонов, но зачарованная стена пока держалась. Игги с малочисленным отрядом держал оборону у южных ворот. Ферайе пока не удалось пробиться сквозь них, но это было вопросом времени. Командиры делали все, что могли, но противостоять первородным могли лишь первородные. Слугам оставалось лишь отбиваться и уповать на крепость стен, которые когда-то возвел Безликий лично.

Взрывы гремели все ближе. Теон с отчаяньем посмотрел на каменную лису, не в силах совладать с тревогой, которая свербела внутри.

– Что же мне делать, рыжий?

Каменная лиса выглядела очень плохо. В первый же год по очереди исчезли два хвоста, еще один пошел сеткой трещин, которая постепенно захватывала лапы статуи. Лису явно приходилось в геенне очень несладко. Теона разрывали бессилие и желание сделать для него хоть что-то. Хоть как-то помочь продержаться эти десять лет.

Он не знал, сработает ли его затея, но все равно оплел статую корнями деревьев и попытался направить в них свою магию. Это было труднее всего, что он делал до: из носа лилась кровь, а руки горели, словно он держал их в огне. Он едва стоял на ногах, но не останавливался, надеясь, что хоть какие-то крупицы его целительной магии достанутся Лису.

В какой-то момент сетка трещин на статуе остановилась. И тогда Теон направил все свои силы на то, чтобы поддерживать ее в текущем состоянии, пообещав себе, что Лис больше не потеряет ни одного хвоста. Каждый день он подпитывал кицунэ, отдавая все, что у него было. О том, чем он на самом деле занимался, знали только Игги и Райху – лишь их он посвятил в тайну Лиса. Остальные считали его трусом, который отсиживался в саду, пока остальные сдерживали натиск врагов.

Все знали, что его древесная магия могла бы перевернуть ход битвы, но никто не догадывался, что ему нечем сражаться.

А даже если бы и было, Теон все равно не оставил бы Лиса. Он ведь пообещал защищать его ценой своей жизни.

– Я буду здесь, – пообещал Теон, глядя в каменные глаза лисицы.

Он сел на свое привычное место напротив, – там образовалась плешь в траве от его коленей, – и запустил пальцы в землю. Закрыв глаза, он снова стал отдавать свою магию Лису, стараясь не думать о том, что взрывы гремят все ближе. Даже если Ферайя смогла прорвать защиту ворот, он все равно никуда не уйдет с этого места.

Лишь когда взрыв раздался едва ли не у его уха, Теон вскочил на ноги и принял оборонительную стойку. В саду был чужак. И не просто чужак – сама Ферайя обошла Игги и пробралась сюда, в самое сердце владений Безликого.

К счастью, она не обратила внимания на каменную лисицу – в саду было очень много фонтанов и статуй, и демонесса не могла осознать ценность одной-единственной.

– Что будет, если я сожгу его розы, малыш? – противным скрипучим голосом спросила она Теона. – Ой, ничего не будет. Он же не вернется из геенны.

У Теона похолодело внутри от ее кровожадной улыбки. Рот первородной растягивался широко, как у жабы, а острые зубы блестели от яда. Она видела его страх и наслаждалась им, предвкушая, как сожжет розы.

Он был один. И он не мог отступить.

Теон медленно потянулся к желудю, который висел на шее рядом с орлиным пером. У него всего одна попытка. Нужен быстрый, внезапный и очень меткий бросок. Элемент неожиданности – все, что у него есть.

На выдохе он сорвал с шеи желудь с особой взрывной руной и швырнул его прямо в раскрытый жабий рот. Ферайя подавилась криком, когда он взорвался, разнеся ей челюсть.

– Бум, – хмыкнул Теон, сунул руки в карманы, набитые желудями, и стал обстреливать Ферайю.

Этого было мало, чтобы нанести ей реальный урон. Жуткая рана на разорванном лице сама собой затягивалась, а Ферайя злобно смотрела на Теона, продумывая, как изощреннее убить его за подобную наглость.

– Пошла вон с наших земель, – одними губами сказал ей Теон. – Безликий вернется и сотрет тебя в порошок, первородная мразь.

Ферайя прочитала его слова, зверея от бешенства, и сжала кулаки. Теон бросился в атаку, надеясь продержаться до тех пор, пока не прибудет помощь.

Спустя десять лет после ссылки Безликого в геенну

Лотос сидела у воды, ожидая появления Акиры. Пруды уже зацвели, распустились первые розовые кувшинки, но демонесса не могла оценить их красоту – последние десять лет ее интересовали лишь три цветка во всем мире. Три розы, что она увидела на весах в колодце хаоса. Она искала их, без конца рассылая шпионов во все уголки преисподней и земли смертных, и даже пыталась вырастить сама, но все без толку. Пустая трата времени.

Она научилась скрывать стук своего сердца, но оно не знало покоя все эти десять лет. Лотос верила хаосу, но все равно боялась за Безликого. Сначала, что он не выживет в геенне, а сейчас, когда срок его заключения подошел к концу, она снова и снова думала о том, что так и не нашла для него лекарства.

– Задание выполнено, госпожа, – послышалось за ее спиной.

Лотос улыбнулась, – Акира научился подкрадываться так, что даже она не замечала его приближения. Она вырастила прекрасного шпиона, возможно, самого лучшего из всех.

– Поговорим не здесь, – не оборачиваясь бросила она и перенесла их ко входу в зеркальное убежище.

Убедившись, что нет слежки, она начертила руны, призвав дверь, а потом приказала ей открыться. Они с Акирой быстро прошли по зеркальным лабиринтам и вскоре достигли центрального зала – самого безопасного места, по мнению Лотос.

– Ты уже третий раз здесь, а удивление на лице, будто первый, – улыбнулась Лотос, заметив, что Акира напряжен.

– Я удивлен не местом, а тем, что твое сердце так неистово бьется. Моей магии хватает максимум на три года.

Лотос прикрыла глаза, без слов соглашаясь. Акира был единственным, кому она доверила свой секрет. И не только потому, что он был самым преданным ее слугой, – лишь он мог ей помочь скрыть ее слабость, о которой никто не должен узнать.

Он уже трижды запечатывал ее сердце, но из-за постоянного беспокойства о Безликом оно срывало печати и начинало биться снова, и приходилось повторять все сначала.

Лотос подошла к ритуальной плите и начала чертить на ней руны собственной кровью.

– Пока я готовлюсь, расскажи, как прошло последнее задание.

Еще один секрет, который она пока что успешно хранила от других первородных: она тайно защищала земли Безликого все эти годы. Ее химеры так искусно справлялись, что даже слуги Безликого ни о чем не догадывались.

– Бой был тяжелым – мы потеряли троих из отряда, но северным вратам ничего не угрожает. Пришлось убить одного из демонов Безликого, – перехватив вопросительный взгляд госпожи, Акира пояснил: – Он нас засек, но мы все равно существенно сократили их потери. После того как пять лет назад прорвали южные врата, набеги стали жестче, но думаю, это последние попытки урвать что-то до возвращения Безликого.

Лотос кивнула. Аристократы как с цепи сорвались, пытаясь уничтожить как можно больше слуг Безликого до его возвращения. Крайне опрометчиво с их стороны. Он все еще самый сильный демон преисподней и заставит их заплатить за содеянное.

– Его командиры, разумеется, записали наши достижения на свой счет, – продолжил доклад Акира. – Райху и Игги при полном параде расхаживают у главных ворот и ободряют потрепанное войско речами о том, что повелитель скоро вернется. Теона я там не заметил.

– Теон… Как часто я слышу это имя. Занятный демоненок.

– Занятный не то слово. Половина аристократов мечтает увидеть его голову на пике, некоторые хотят сманить к себе на службу. Я слышал, Нуар жаждет заполучить его кровь, чтобы провести эксперименты, а Ферайя грезит о его мучительной смерти – первородные до сих пор посмеиваются над тем, как он взорвал желудь у нее во рту. – Акира скривился, всем видом показывая, что думает о нелепых выходках перевертыша. – Теон заработал дурную славу еще в войне первородных, а сейчас и вовсе слетел с катушек без присмотра хозяина.

– Забавно, – Лотос улыбнулась, вспомнив, как они с Безликим растили дуб на острове, чтобы именно этот демоненок вытащил их.

– Нисколько, – безэмоционально заметил Акира. – У Безликого есть оправдание его безумств в виде проклятия, а у его слуги нет головы на плечах от рождения. Он неуправляемый. Не подчиняется своим же командирам.

– Ну-у… Очевидно, у него есть мозги, раз не слушает Райху и Игги, – хмыкнула Лотос. Она всегда была невысокого мнения об умственных способности двух приближенных Безликого. – Пора.

Лотос закончила подготовку к ритуалу и легла на мраморную плиту. Акира приблизился к ней, активируя силу химеры. Он стал полупрозрачным, будто призрак, только более плотный.

Лотос зажмурилась. Дыхание перехватило, когда Акира запустил руку в ее грудь и сжал ее сердце. Он держал его в одной руке, а второй чертил на нем призрачными пальцами руны, запечатывая его и заглушая стук. Работа была тонкой и очень трудной – сердце трепетало в его руках до тех пор, пока он не прочертил когтем последнюю руну, завершив печать.

Когда Акира закончил, то едва стоял на ногах.

– В этот раз должно хватить года на четыре. Я вложил все силы, – хрипло сказал он, снова став видимым и осязаемым.

– Молодец, – кивнула Лотос, все еще лежа на плите.

Ей это давалось еще тяжелее, чем ему. Сердце сопротивлялось рунам, и Лотос казалось, что ее раздирает изнутри. Но лучше так, чем кто-то узнает о ее слабости. Достаточно того, что Безликий знал. Он точно слышал ее сердце, и оставалось надеяться, что он будет молчать так же, как она молчит о его маске.

Первородный, у которого бьется сердце, ближе к человеку, чем к демону. Лучше такое скрывать.

Лотос медленно встала с плиты и на слабых ногах пошла к полкам с зельями. После тяжелого ритуала ее шатало из стороны в сторону, но она была в порядке, а вот Акире нужна была помощь. Учитывая, что путь к озеру забвения неблизкий и опасный даже с телепортацией, ему необходимо сначала немного окрепнуть. Лотос потянулась к одному из зелий, которое сделала специально для него, как взгляд ее зацепился за крохотную золотую точку.

Она сразу поняла, что тут что-то не так. Выпустив когти, она аккуратно подцепила золотую песчинку. Прямо на глазах песчинка превратилась в небольшой золотой желудь. Голубые глаза демонессы округлились, пылая бешенством.

– Безликий, – прорычала она, сжимая кулак от ярости, стирая желудь в пыль.

Хитрый поганец. Десять лет назад она принесла его сюда, чтобы исцелить раны, нанесенные Кирино. Пока они предавались здесь страсти, он незаметно подложил ей на полку один из желудей Теона, да еще замаскировал.

– Госпожа? – побледневший Акира бесшумно приблизился к ней. – Что случилось?

– Проклятье! Мой зеркальный дом больше не безопасен, – выругалась Лотос, показывая ему пепел от желудя. – Безликий подбросил мне желудь! Это значит, теперь по следу этой древесной мерзости они легко обнаружат зеркальный дом. Даже полумертвый, он не упустил возможности вызнать мои секреты! Ублюдок!

Лотос так сильно злилась, что ей хотелось заявиться во владения Безликого и разнести их в щепки. И это в благодарность за все, что она для него сделала?

– Госпожа!

Акира дрожащей от усталости рукой выхватил меч и направил в угол зала, туда, где лежал пепел от желудя.

Лотос обернулась и замерла, уставившись на черную воронку, которая медленно разрасталась. Такой тяжелый перенос означал лишь одно – с той стороны прикладывают немало усилий, чтобы разрушить ее защитные печати и проникнуть в ее убежище.

– Это Безликий, – прошептала Лотос.

Немыслимо! Неужели первое, что он собрался сделать по возвращении из десятилетней ссылки, так это заявиться в ее зеркальный лабиринт? Зачем? Он даже не знает, здесь ли она.

– Госпожа, если это второй, нам лучше уйти, – твердо сказал Акира. – Мы только после ритуала. Ваши силы пока в смятении, а я истощен. Ловушек в этом убежище мало – вы потратили все силы на его скрытность, а не защиту.

Лотос стояла как вкопанная, что с ней случалось редко, и не знала, как поступить. Она хотела увидеть Безликого и убедиться, что он в порядке. Что геенна не изменила его, а проклятье не стало хуже. Вопреки логике и здравому смыслу, все эти десять лет, каждый день она боялась, что он не вернется. И мечтала увидеть его еще раз.

Это был ее шанс.

Но и Акира прав – Безликий опасен и непредсказуем. Если первое, что он захотел после ссылки, – это увидеть своего палача, ту, кто его туда отправила, неизвестно, что он задумал.

– Акира, возвращайся в главный замок, – приказала Лотос. – Я догоню тебя.

– Госпожа?

– Делай, что велела! Быстро! – Лотос кинула ему пузырек с живительным снадобьем, чтобы хватило сил на побег.

Акира осушил его одним глотком, но не успел уйти. В зале появился Безликий. За его спиной стояли Лис и Теон. Перевертыш выглядел жалко – похоже, ему стоило немалого труда перенести сюда своего повелителя и кицунэ.

– Мы не закончили наш разговор, палач, – ехидно бросил Безликий, делая шаг к Лотос.

Его демоны молчаливыми тенями держались за его спиной.

– Как ты посмел заявиться сюда?

Лотос жадно рассматривала его с головы до ног. Это был все тот же Безликий. Шутка ли, но этого безумца не изменила геенна: не ослабила и не поработила разум. Она его закалила в битвах и сделала только сильнее. От него веяло мощью и злостью. Лотос разрывало от смеси радости за то, что хаос исполнил ее желание и вернул его из ссылки, и боли от того, какой ценой она получила его обратно.

– Заявиться сюда? – едко переспросил Безликий. – Не терпелось узнать, во имя чего ты присягнула Кирино, предав меня? Не позволила мне уничтожить его, а потом помогла моему слуге спуститься за мной в геенну? И, поглоти тебя пламя, почему я слышал стук твоего сердца?

Лотос не знала, что соврать и как оправдаться, а сказать правду было страшнее, чем заглянуть в бездну. Хаос сказал, что ее любовь эгоистична и труслива. Поэтому она не может найти треклятые розы? Но как не трусить, когда любишь того, кто не ответит взаимностью? Того, чье сердце не забьется в ответ?

Все застыли, ожидая ее оправданий. Надо было что-то сказать. Что-то в меру честное, чтобы Безликий понял, что она ему не враг. Что она на его стороне.

– За мой голос Кирино пообещал показать безопасный проход к колодцу хаоса, чтобы я загадала желание, и еще…

– Ты идиотка! – взревел Безликий, молниеносно приближаясь к ней вплотную. – Ничего хорошего там нет! Хаос не помогает, лишь дает новые испытания и говорит загадками. Я был там больше тысячи лет назад и получил только бесконечную борьбу и разочарование! Ты продалась Кирино за бесценок!

– Я была в колодце и получила то, что хотела! – рявкнула Лотос.

– Вот как! – хмыкнул Безликий. – И что же ты получила, палач? Зачем ты туда пошла?

Лотос стояла на том же месте, продолжая сверлить его взглядом. Он, как всегда, прямо смотрел в ее пылающие глаза, а она, как всегда, вглядывалась в черноту прорезей его маски, представляя его взгляд.

– Я не предавала тебя, – наконец медленно сказала Лотос. – Поверь мне, – совсем тихо попросила она.

От близости Безликого свежие печати дрогнули, и сердце Лотос болезненно сжалось. Всего мгновение. Никто этого не слышал. Никто, кроме Безликого, который своим острым слухом уловил тихий удар у нее в груди. Его губы вдруг растянулись в страшном оскале, обнажая клыки, а воздух вокруг него стал тяжелым от ярости, что волнами расходилась вокруг.

– Что движет твоим сердцем, палач? Почему оно бьется? – угрожающе спросил он.

Лотос не смогла произнести слово «любовь», но Безликий прочитал ответ на ее лице.

– Ты же не человек, палач. Людское тебе чуждо.

Лис и Теон во все глаза уставились на нее, не веря в то, что слышали. Они ждали, что Лотос опровергнет слова Безликого. «Ты же палач» – читалось в их глазах. «У тебя-то точно нет сердца и слабостей».

– Может, любовь не чужда даже демонам, – едва слышно прошелестела Лотос, признавая свой крах. – Безликий, я…

Лотос опять не договорила. Безликий попытался схватить ее, но Акира успел поймать госпожу за запястье и оттянуть к себе.

– Беги, я задержу их! – крикнул Акира.

Он толкнул Лотос к выходу, а сам наставил меч на незваных гостей.

– Это, – Безликий брезгливо кивнул в сторону Акиры, – твоя любовь? Грязь под ногами!

Теон уже готов был кинуться на Акиру, но Безликий остановил его взмахом руки.

– Я сам его убью! – рыкнул он.

Лотос призвала меч и тут же оказалась впереди Акиры, закрывая его собой. Она не потеряет еще одного верного слугу. Не так.

– Убирайся отсюда! – рявкнула она, взяв себя в руки. – Ты ничего не знаешь, Безликий! Не лезь к моим слугам!

– Я убью каждого из них, пока ты не скажешь, кто заставил твое сердце биться, Лотос! – ухмыльнулся Безликий. – А потом мы вылечим твое больное, слабое сердце и вернем тебя в первозданный вид! Ты палач, а не жалкая влюбленная дура!

Боль рванула грудь Лотос – слова Безликого ранили ее острее любого меча. Но сейчас нужно было сосредоточиться на их с Акирой спасении.

Она начала чертить руны для портала, но Безликий схватил Акиру до того, как Лотос смогла утащить его с собой. Химера был еще слаб и не мог использовать свое особое умение, чтобы улизнуть. Он даже дернуться не мог – такой сильной была хватка Безликого.

– Отпусти его!

Безликий не слушал Лотос. Он уже призвал Асу и готов был снести голову Акиры своим мечом.

Внезапно Лис переместился к Безликому и схватил его за запястье, удерживая от удара.

– Дай им уйти сегодня, – твердо сказал он. – Я в долгу перед Лотос. А мой долг – это твой долг, Безликий.

– Лис, ты чего… – Теон в ужасе смотрел на Лиса, который посмел встать между рассерженным повелителем и его добычей.

– Лис! – хрипло, едва сдерживая ярость, начал Безликий. – Отпусти, пока я не убил тебя.

– Я десять лет сражался вместе с тобой в геенне, – упрямо сказал Лис, изо всех сил удерживая Безликого. – Я твой хранитель и предан тебе, но мы оба должны палачу. Дай ей и ее слуге сегодня уйти.

Безликий заколебался, но не убрал лезвие меча от горла Акиры. Лотос медленно, шаг за шагом приближалась к нему со своей катаной наготове, а Теон обходил их всех с другой стороны.

Лотос лихорадочно обдумывала, как ей вытащить Акиру и сразиться с Безликим так, чтобы не навредить ему и не погибнуть самой. И вдруг она снова это почувствовала. Хаос Безликого изменился – его разум охватывало проклятье. Его меч исчез, и демон взревел, принимая истинную форму.

– Уходите! – Лис тоже принял истинную форму, вздыбив все семь хвостов, что остались у него после геенны.

Лотос буквально швырнула Акиру в портал, а потом активировала все защитные руны и печати, что были в зеркальном доме. Ей нужно было любой ценой сдержать Безликого и не позволить ему вырваться наружу.

Иронично, что это опять происходило в мире смертных. И она снова была рядом с ним. В этот раз ей не удастся перенести его в преисподнюю – он сейчас полон сил, а она… Она все еще слишком слаба после ритуала. И слишком сильно влюблена, чтобы биться с ним всерьез.

– Лотос, уходи! – крикнул Лис, подскакивая к ней. – Я доверился тебе, теперь ты доверься мне! Вытащи Теона наружу! Я удержу Безликого!

– Чего?! Я останусь! – Теон кинулся вперед, но Лотос схватила его за плечи.

Лис был прав. Он хранитель, и он справится. А у нее нет ни сил, ни желания сражаться с Безликим. Она проиграла ему еще тогда, когда позволила своему сердцу забиться ради него. Но если понадобится, она даст ему бой, чтобы не позволить навлечь на себя гнев хаоса.

Лотос кинулась к порталу, утаскивая за собой сопротивляющегося Теона, очень надеясь, что поступает правильно.

– Нет! Нет! – орал Теон, исчезая вместе с ней.

Едва они переместились в поле, где их ждал Акира, Теон попытался напасть на нее, но она начертила руну, и его отшвырнуло порывом ветра.

– Лис не справится один с Безликим! Ты первородная мразота! – рычал Теон. – Мы должны были остаться и помочь!

– Замолчи! – раздраженно сказала Лотос, призывая своих сильнейших слуг. – Если не справятся, будем сражаться с ним здесь.

– А как же Лис?!

– Я верю ему! – вспыхнула Лотос. – А ты?

– Не важно, верю я или нет, – ему нужна помощь. А ты бросила его! И Безликого! Двуличная крыса! – совсем разъярился Теон. – Клянусь, я вместе с Безликим буду искать этого ублюдка, которого ты любишь, и на твоих же глазах буду смеяться, когда Безликий вырвет ему сердце!

Лотос остановила Акиру в его желании убить Теона за эти слова. Она вскинула руку до того, как химера двинулся с места, угадав его намерение по легкому повороту головы. Тот позволил себе выказать недовольство решением госпожи, едва заметно дернув плечом.

– Удачи в поисках, – процедила Лотос, не глядя на Теона.

Тот обернулся орлом и взмыл ввысь, кружа над полем.

Лотос призывала новых и новых демонов, стараясь не обращать внимания на то, как земля дрожала под ногами, но ее мысли против воли обращались к Безликому.

Сколько на этот раз продлится его безумие? Как долго он будет потом приходить в себя? Сумеет ли она достать для него лекарство до того, как станет слишком поздно?

И сможет ли она выдержать ненависть того, кого любит?