Колодец хаоса. Исток. Место, где были рождены первородные. Существует легенда, что если найти его, то хаос исполнит любое твое желание. Ответит на любой твой вопрос. Звучит заманчиво, не так ли?

Только есть одна проблема: никто не помнит, где то место, даже первородные. Я безуспешно искал его столько веков, что уже почти поверил, что это всего лишь легенда, чья-то выдумка.

А потом появился Кирино с крыльями, которые даровал ему хаос. Почему колодец открылся ему? Я недостоин или же мое желание неинтересно хаосу?

Лотос ждала ответа Кирино три дня. Вестей от Акиры не было, палач начала беспокоиться – она надеялась, что в случае отказа Кирино от поединка ее гонцу удастся вернуться живым и невредимым. Лотос никогда этого не показывала, но все ее слуги были ей очень дороги. Особенно Акира.

Лотос мерила шагами территорию своего любимого замка, расположенного в мире смертных. Слуги называли его «цветочная крепость». Небольшой, укрытый высоко в горах, он был надежно защищен со всех сторон и украшен цветами лотосов, которые Акира выгравировал на камнях и вырастил в прудах в низине.

Возможно, именно поэтому этот замок был у Лотос любимым. Не только безопасный, но и красивый.

– Ену, – Лотос окликнула беса, что пробегал мимо.

Он тут же застыл, вытянувшись в струну, ожидая ее приказаний.

– Иди к Безликому с поручением от меня. Скажи… – Лотос осеклась.

Ену незачем идти в земли Безликого. Что она хочет передать ему? Спросить, выжил ли его кицунэ, и сказать, что ему помог выбраться ее слуга? Нет, это лишнее. Предложить встретиться, чтобы обсудить действия Кирино? Нет, не нужно. Безликий не знает, что она собралась бросить вызов Кирино, и лучше пусть живет пока в неведении, а то принципиально решит сразиться с ним первым. Может, ей справиться о том, как Безликий себя чувствует? Чушь! Она и так знает, что он полностью восстановился, – сама же его исцелила.

Проклятье!

– Госпожа? – бес все еще ждал приказа.

– Нет, ничего, – наконец сказала Лотос. – Не нужно идти к Безликому. Ступай на стену к остальным.

Ену убежал, а Лотос так и стояла столбом, кусая губы. Что на нее нашло? Она думала о Безликом еще чаще, чем раньше. О его войнах с другими, о его проклятии, которое он так и не смог побороть. О нем в целом. Об их близости в ее зеркальном доме. Стоило ей закрыть глаза, и она представляла его лицо без маски.

Когда она так сильно увлеклась им?

– Хотя бы в этот раз я спасала его от ран, а не он меня, – буркнула Лотос.

Она ведь соврала ему – триста лет назад она не пришла на бал перемирия не потому, что карала демонов второго круга, а потому что ей показалось, что она близка к разгадке его проклятия. Она пропустила бал, ухватившись за ложную надежду, но ничего не получилось.

– Госпожа.

Лотос обернулась на голос Акиры. Он вернулся домой целым и невредимым. Правда, выглядел он еще более хмурым, чем обычно.

– Задание выполнено. Кирино готов на закате алых небес встретиться в преисподней у западного входа в геенну. Один на один. Он просит разговор, не поединок.

Акира явно собирался добавить что-то еще, очевидно поделиться какими-то опасениями, но Лотос взмахнула рукой, призывая его умолкнуть.

– Прекрасно. Пора собираться – у меня не так много времени до заката. Акира, будьте с химерами наготове. В случае чего – призову.

– Да, госпожа, – Акира поджал губы, но спорить не стал.

Лотос пошла вперед, чувствуя на себе его недовольный взгляд. Нежная улыбка тронула губы. Ну кто бы знал, что четыреста пятьдесят два года назад она отправится убивать наглого смертного, заключившего сделку с демоном и обманувшего его, а в итоге получит аномалию? Ребенок, рожденный от того, кто продал душу в безлунную ночь, еще при жизни имел необычные силы. Он пожелал поступить к ней на службу и стал уникальным демоном. Лотос и представить не могла, что Акира будет настолько ей предан.

И она платила тем же. Она решила, что в этот раз она не потеряет свою армию. Ни Кирино, ни кто другой не ворвутся к ней в дом и не перебьют ее слуг. Крылья не помогут первому, как и весь его альянс. Тысячу лет назад она не позволила им приказать ей убить Безликого. И сейчас не позволит никому указывать ей.

Лотос взяла несколько артефактов, которые могли помочь в бою с Кирино, призвала Лайзу и отправилась на место встречи, не теряя ни минуты.

И, как ни странно, Кирино уже был здесь. Тоже пришел заранее, не дожидаясь заката алых небес. Стоял в своем новом истинном обличье, раскинув крылья.

– Приветствую, Лотос, – вежливо сказал он.

– Приветствую, Кирино, – холодно ответила Лотос, не спуская глаз с его крыльев и лука, который он держал наготове.

Она заняла оборонительную стойку и выставила вперед руку с мечом, готовая в любой момент отбить его стрелу.

– Давай сложим оружие? Я пришел поговорить. – Кирино принял человекоподобный облик и отозвал лук. – Я никогда не хотел сражаться с тобой, Лотос.

– Ложь всегда легко слетала с твоих губ.

– Не с тобой. Палачу врать бессмысленно.

– Как вежлив ты становишься, когда знаешь, что за моей спиной легион, а за твоей побитое войско.

– Лотос, в поединке один на один я сильнее, ты это знаешь, – раздражающе спокойно ответил Кирино. – Я был сильнее тысячу лет назад, я сильнее и сейчас, особенно с крыльями, данными самим хаосом. Я не хочу с тобой драться. К тому же тебе все равно меня не победить.

– Мы это проверим, – рыкнула Лотос, обнажая клыки и выпуская когти.

– Обижаться на правду – дело неблагодарное и бесполезное. Лучше прими ее с честью.

– Что ты знаешь о чести?! У нас был нейтралитет, я поддерживала тебя и твои идеи! А ты предал меня и первым выстрелил мне в спину из лука. И все лишь потому, что я живу по законам хаоса. Ублюдок! Никогда тебя не прощу. Никогда не приму твое правление в круге.

– Умерь пыл, Лотос! – Кирино все же тоже потерял самообладание и перешел на повышенный тон. – Ты делаешь из меня монстра, но я всегда следовал законам хаоса, как и ты. Я приказал убить Безликого, потому что он слишком опасен для всего круга и преисподней. Он не контролирует свое проклятье! У тебя, как у палача, были силы его остановить, но ты пошла на принцип, подвергнув опасности весь круг тринадцати! Безликий почти развеял тебя в вечности в приступе безумия. Ты забыла это?!

– Он болен! И он один из нас. Руны никогда не требовали наказать его после приступов, и я не позволю его убить. И не надо рассказывать мне сказки про то, что ты хотел защитить круг тринадцати. Я тоже аристократ! Я тринадцатая! А вы уничтожили все, что у меня было, пытали, а потом сослали меня на остров, чтобы я уничтожила свой меч.

– Я был против того, чтобы добивать твое раненое войско, но я не мог перечить им всем, – нехотя признался Кирино. – Остров был идеей Кейси и Лао, они злились, что не смогли тебя сломать. Хотели лишить меча.

– Ты еще и трус, Кирино. Ты недостоин править кругом! – Лотос выплюнула эти слова, глядя прямо в сапфировые глаза демона.

– А кто достоин?! – разъярился Кирино. – Сумасшедший Безликий? Сумасбродный Блэйз? Неуемно азартный до всего Вагис? А может, такой изгой, как ты? Покажи мне достойного претендента, Лотос? Ты видишь во мне наглеца, посягнувшего на трон, но что, если мне одному хватит сил управлять этим балаганом? Я спустился в колодец хаоса, и сам прародитель посчитал меня достойным. Мне было предсказание – я буду править кругом. Я родился первым из вас, я всегда чтил хаос больше вас. Я получил крылья, я…

– Слишком много твоего «я», – скривилась Лотос. – Кругу аристократов не нужен глава. Мы все равны. Хаос пожелал создать тринадцать первых демонов равных друг другу по силе, и пусть будет так. Ты жалок, раз вечно пытаешься то обхитрить хаос, то управлять им.

– Хорошо, Лотос, – Кирино вдруг успокоился и заговорил сдержанно. – Раз доводы разума тебя не пробивают и ты все еще живешь обидами прошлого, давай заключим старую добрую сделку, как истинные демоны?

– Почему ты так не хочешь поединка со мной? – подозрительно спросила Лотос.

– Это одно из условий, – устало вздохнул Кирино. – Мне дарованы крылья, и трон будет моим, но я должен собрать клятвы двенадцати первородных, и клятва палача должна быть добровольной. Видишь, Лотос, насколько я честен с тобой?

– Тогда ты идиот, раз сказал мне это. Не дам клятву добровольно, ты не станешь главой. Прощай.

– Стой! Я могу предложить очень высокую цену за твой голос.

– Мой голос? Ты сам сказал на первом балу перемирия, что мой голос не будет учитываться несколько столов переговоров? Мы вроде сошлись на пяти?

Лотос уже откровенно потешалась над Кирино, который теперь казался ей таким беспомощным. Она ни за что не отдаст ему свой голос добровольно, а значит… а значит, ему не стать королем преисподней.

– Ты знаешь, что за последние века было несколько собраний, так что твой голос снова важен, – фыркнул Кирино. – Лотос, прекрати глумиться и выслушай мое предложение. Тебе понравится, обещаю.

– Удиви меня, – засмеялась Лотос.

– Отдай мне свой голос, и я поклянусь, что никогда не буду приказывать тебе как палачу. Гласом круга отныне будет считаться лишь общее решение аристократов. Всех, включая тебя. А еще я дам клятву, что никогда не обращу гнев на твоего союзника Безликого, если он что-то сделает под влиянием своего проклятия. Также я обязуюсь чтить законы хаоса и как верховный аристократ буду уважать всех демонов и все соглашения. Я буду править преисподней мудро и по справедливости. Все решения, как и раньше, будет принимать круг, но мой голос будет решающим в спорах. И, как глава круга, я получу возможность призывать к себе аристократов на аудиенцию без их предварительного согласия.

Лотос вскинула брови. Почему хаос решил наделить Кирино такой властью над ними, что дал ему возможность призывать любого из аристократов по своему усмотрению? Это могло бы показаться мелочью, но на самом деле существенно меняло все.

Может ли быть, что хаос так устал от затянувшейся войны первородных, что решил воспользоваться амбициями Кирино, чтобы положить ей конец, выделив одного из тринадцати?

– В моих интересах прекратить войны и сделать так, чтобы все три круга демонов жили в мире, – добавил Кирино, словно догадавшись, о чем она думала.

– Звучит хорошо, но если захочешь, ты найдешь способ схитрить, – жестко сказала Лотос.

Каждому было известно, что во всей преисподней нет никого изворотливее Кирино.

– Я честен с тобой. Но если тебе этого мало, то как насчет того, что в знак моих добрых и искренних намерений я сообщу тебе… – он выдержал небольшую паузу, придавая значимость своим словам, – только тебе я расскажу, как безопасно пробраться к колодцу хаоса и загадать желание? – Кирино выложил последний козырь на их стол переговоров.

– Что?! – Глаза Лотос вспыхнули от изумления.

– Ты слышала. Я расскажу, как тебе спуститься к колодцу желаний, чтобы ты смогла заключить свою сделку с хаосом. И да, я готов рискнуть до такой степени. Знаю, ты пожелаешь что-то стоящее, и уверен, что это не нарушит баланс, к которому стремлюсь я. Давай же, Лотос, мне нужно двенадцать голосов, и тогда не придется бросать вызов Безликому. Он может не давать мне клятву и не признавать меня. Плевать.

Кирино смотрел на нее со смесью надежды, алчности и предвкушения, а Лотос стояла как вкопанная.

Она не хотела соглашаться, она злилась и презирала Кирино, но проход к колодцу перевешивал все. Она сможет попросить у хаоса лекарство для Безликого и избавить его от проклятья. К тому же Кирино принесет клятвы, которые оберегут и Безликого, и ее. Ей нужна эта сделка. Плевать на ее гордость. Пусть Кирино станет главой. Ее руны не противятся, а значит…

Кирино не врет, он хочет править мудро и честно.

А ей очень нужно попасть к колодцу. Сама она его найти не смогла, Безликий ни за что не даст ей координаты, к тому же он спускался туда до появления геенны – того прохода уже нет. Да и был ли это на самом деле колодец, если желание Безликого так и не исполнилось? Кирино же сразу получил, что хотел.

Эта сделка – ее единственный шанс. Но если присягнет Кирино, то разозлит Безликого. Он точно откажется от нейтралитета, и она навсегда потеряет его благосклонность. Как минимум до тех пор, пока не принесет ему лекарство.

Лотос неудержимо хотелось дать самой себе хорошего пинка. Почему она беспокоится из-за Безликого? Ей не должно быть дела ни до его чувств, ни до него самого.

– Лотос, ну же! Мы с тобой – истинные любимцы хаоса. Ты его меч, а я щит. Тринадцатая и первый. Мы будем защищать баланс хаоса вместе. Всегда. Доверься мне и забудь то, что было тысячу лет назад, – я был молод и глуп и слишком много слушал Кейси. Я никогда бы не указал ей путь к колодцу. Только тебе.

Лотос прямо посмотрела в лицо Кирино, глаза в глаза. Ему тут же стало больно, но он не отвел взгляд, терпя муку. Теперь Лотос видела правду. В его невозможно синих глазах были надежда и раскаяние. Похоже, Кирино что-то осознал, а может, хаос помимо крыльев подарил ему еще и мозги. Как бы то ни было, Кирино не врал.

– Лотос, я так устал от войн, – в последней попытке достучаться до нее сказал Кирино. – Я хочу мира.

– Хорошо, – сказала Лотос. – Сделке быть. Я признаю тебя как главу круга в обмен на твои обещания и клятвы, Кирино. Но если ты оступишься и нарушишь нашу сделку, покараю жестче, чем любого другого виновного. Ведь, как говорят люди, истинный правитель должен быть готов и к короне, и к плахе.

– Из твоих рук я приму веревку, и неважно, которой ты вытянешь меня из бездны или велишь обмотать шею.

Кирино искренне улыбнулся. Пожалуй, впервые с момента ее рождения она видела на его лице такую улыбку. И все равно она ему не доверяла. Она согласилась на сделку, но никогда не станет относиться к нему так, как до его выстрела ей в спину.

– Оставь лесть суккубам, – Лотос порезала ладонь когтем и протянула Кирино для пожатия.

Кирино же прокусил клыками губу и склонился, неожиданно целуя руку Лотос и смешивая их кровь, скрепляя клятвы.

– Это лишнее, – Лотос брезгливо вырвала руку. – Мог просто пожать.

– С поцелуем я передал тебе знания о том, как пройти к колодцу хаоса. И я просто захотел скрепить сделку именно так.

– Слишком много у тебя желаний, – хмыкнула Лотос и взмахнула рукой.

На ладони действительно проступили координаты колодца. Она снова взмахнула рукой, и письмена исчезли.

– Дело сделано, – удовлетворенно кивнул Кирино. – Я собираюсь устроить второй бал перемирия. Надеюсь, ты придешь. Повеселимся с размахом. Объявим о конце войн, заключим перемирие, поделим по справедливости спорные земли. Кстати, вскоре нужно обновить соглашения не убивать первородных в мире смертных и не вмешиваться в людскую историю. Я сделал выводы после появления тартара – ты была во всем права. Больше никаких временных соглашений, пусть этот запрет будет вечным. Создадим новые правила.

– Создадим? – прищурилась Лотос. – Мы?

– Ты палач, и ты лучше всех знаешь, что понравится хаосу, а что нет. Конечно, я хочу твоей поддержки. Вместе мы…

Кирино замолчал. Лотос тоже напряглась – в воздухе появился знакомый запах. Гроза в мире смертных. Так пахло за мгновение до появления разъяренного Безликого.

– Кирино! – Безликий возник прямо между ними. От него исходили волны ярости. – Отойди от нее! – Безликий оскалился и направил на Кирино клеймор. – Ты не усвоил урок? Не лезь с приказами к палачу.

– Как ты нас нашел? – удивился Кирино, мгновенно направив на него лук с натянутой стрелой и распахнув огромные кожистые крылья. – Успокойся. Мы просто беседовали.

– Опустите оружие, оба, – прошипела Лотос, встав между ними.

– Кирино, ты правда думал, что за века войны я не внедрю в твои ряды своих шпионов? – ядовито спросил Безликий. – И они не доложат мне, что ты принял приглашение от палача вступить в поединок? А ты, – Безликий дернул подбородком в сторону Лотос. – Я же сказал тебе, что разберусь с ним, и он ничего нам не сделает.

– Не помню, чтобы разрешала тебе мне приказывать. И я сказала, что сама разберусь.

– Тише-тише, не ссорьтесь, – ухмыльнулся Кирино. – Безликий, Лотос права, мы уже все решили без тебя. Мирно, словами и взаимными клятвами.

– Что ты сказал? – опешил Безликий.

– Я сказал, что мы с Лотос заключили клятвы. Она верит, что я буду достойным правителем, а я дал ей кое-что взамен.

– Палач, он врет? – Голос Безликого дрогнул в неверии. – Скажи, что он врет. Это же Кирино! Ты не могла купиться на его ложь? Он же пытал тебя! Он скользкий, как червяк. Крылья не сделали его краше – он все та же чешуйчатая ящерица.

– Заткнись, ублюдок! – Кирино готов был выпустить стрелу, но Лотос остановила его взмахом руки.

– Безликий, мой нейтралитет с тобой в силе. Но мне нужна была сделка с Кирино, я…

Лотос не договорила, Безликий бросился на Кирино, собираясь разорвать его на куски.

– Мне не нужен поединок с тобой. Я уже глава круга, хочешь ты или нет, – Кирино отпрыгнул в сторону и резво начертил символы на земле прямо наконечником стрелы.

– Безликий успокойся, дай мне объяснить, – попросила Лотос, опасаясь, что его проклятье снова овладеет им. Он был безумно зол.

Но Безликий действовал осознанно. Он схватил Кирино за ногу в момент перемещения и телепортировался с ним в мир смертных. Они вдвоем оказались в сосновом бору.

– Я убью тебя! – прорычал Безликий, разрубая мечом стрелы на подлете.

– Мы в мире смертных – убьешь меня, надолго окажешься в геенне. Безликий, давай поговорим.

– Что ты сделал с палачом? Она бы никогда не признала твою власть по доброй воле.

– Но она признала! – Кирино увернулся от удара и метнул шар огня в Безликого. – Добровольно. Может, союз со мной ей интереснее, чем с тобой?

– Нет, – зло усмехнулся Безликий, отбиваясь и нападая снова. – Она слишком хорошо тебя знает.

– А может, ты плохо знаешь ее? Всех можно купить, даже палача. Вопрос цены. Всегда вопрос цены.

– Я убью тебя! Ты ответишь за раны палача и моего кицунэ, за смерть Стеро и всех моих слуг! Я буду убивать тебя долго и мучительно, Кирино. И геенна меня не пугает.

– Зря.

Кирино знал, что палач вот-вот появится, учуяв их местоположение, как и был уверен в том, что она не позволит Безликому развеять его дух в вечности. Она успеет остановить его.

Кирино собирался пойти на большой риск: ему нужно получить от Безликого смертельную рану, такую, чтобы отправиться перерождаться в озере забвения, но недостаточно сильную, чтобы умереть окончательно. Ведь все знали, клеймор второго – единственное оружие, которое способно полностью уничтожить первородного: и тело, и сущность.

Но чем выше риск – тем слаще награда. Если все получится и Безликий разрушит его тело здесь, в мире смертных, то палач надолго отправит его в геенну. И он, единственный, кто не склонился, подохнет там.

Облизнувшись в предвкушении истинной победы, Кирино подставился под удар. Клеймор рубанул по плечу и вошел в плоть, как в масло, рассекая торс наискосок. Боль была невыносимой, и Кирино не смог сдержать крик.

– Я развею тебя в вечности, недокороль преисподней! – Безликий занес клеймор над его головой, собираясь отделить ее от тела.

– Нет! – Лотос скрестила Лайзу с Асой раньше, чем Безликий успел нанести сокрушающий удар.

Кирино не смог порадоваться тому, что план сработал, – его тело растворилось, а дух отправился перерождаться в озеро забвения.

– Что ты наделал?!

Лотос в ужасе смотрела на Безликого. Она готова была придушить недоумка.

– Что ты наделал, палач?!

Безликий плюнул себе под ноги и, не говоря больше ни слова, начертил на своем теле руну и перенесся в свой замок.

– Идиот, ну какой же ты идиот! – крикнула Лотос в пустоту.

Руны на ее ладонях вспыхнули, призывая к работе. Безликого ждала кара.

* * *

Безликий переместился на территорию своего замка в преисподней, не помня себя от ярости. Внутренности жгло от злости на палача.

– Райху! – взревел Безликий, призывая своего верного командира.

Райху возник перед повелителем. Безликий отметил, что тот все еще не восстановился после битвы на землях Кирино. Все целители занимались Лисом, который находился при смерти, раны же Райху были хоть и многочисленны, но не опасны. Двухметровый демон старался держаться достойно и не показывать слабости, но Безликий заметил, что он не опирается на правую ногу.

– Безликий, – Райху слегка склонил голову, приветствуя повелителя.

Он не показывал страха, но чувствовал, что тот вот-вот взорвется, – от его ярости дрожал воздух.

– Собери мою армию в тронном зале. Всю армию!

– Но многие на заданиях… – начал было Райху, совершенно не понимая приказа.

У Безликого был огромный тронный зал в замке, но им пользовались всего однажды. Тысячу лет назад, когда Безликий собрал у себя семерых первородных и объявил им войну, преподнеся на серебряных блюдах головы их командиров. Обычно все аудиенции проходили в садах, а не в замке.

– Я сказал, собери армию в тронном зале, – процедил Безликий.

Райху вытянулся в струну, смотря в черные прорези маски повелителя.

– Как прикажешь, – выдохнул он и бросился исполнять.

Спустя несколько часов в огромном тронном зале собрались сотни сильнейших слуг Безликого. Сам первородный сел на резной черно-золотой трон, в цвет своей маски, призвал клеймор и воткнул его в пол прямо перед собой.

В зале висела звенящая тишина. Никто не решался ее нарушить – все замерли в ожидании.

– Расчистить проход. Мы ждем предателя, – приказал Безликий.

Демоны тут же засуетились, выстраиваясь так, чтобы образовать коридор от входа в зал до трона. Райху незаметно отпихнул Игги и встал ближе к подножию трона. Теон превратился в орла и уселся на выступ под потолком, наблюдая сверху. Лис стоял у трона с противоположной стороны от Райху, но максимально близко к Безликому.

Райху молча кивнул кицунэ, показывая, что, несмотря на раны, готов всех разорвать в клочья за повелителя. Лис также незаметно кивнул, подтверждая, что недавняя пляска со смертью в прошлом. Он силен и будет сражаться на равных со всеми.

Прошло еще несколько часов в тишине. Ничего не происходило, но никто не выказывал нетерпения. Все ждали и гадали, что на этот раз задумал Безликий.

Все разом почуяли появление чужака во владениях.

– Граница нарушена, – решился озвучить Райху.

– Убрать все ловушки и преграды. Пустить ее в замок.

Игги и Райху порезали ладони и кровью начертили руны на полу, снимая ту часть защиты, что держалась на них. Еще часть снял сам Безликий, привычно начертив руны когтями на своей коже.

Палач вошла в замок. Запах горных цветов наполнил легкие Безликого. Он чувствовал, что она совсем близко. Снова пришла наказать его. Но в этот раз он впервые был по-настоящему зол на нее и ее паршивые руны.

– Поприветствуем предательницу! – громко объявил Безликий.

Палач вошла в тронный зал под шипение сотен демонов всех мастей. Они разом обнажили оружие, готовые принять бой.

– Безликий! – рявкнула Лотос так, что все услышали. – Ты посмел разрушить тело Кирино на земле смертных и высвободил его хаос там. И тебя ждет наказание! – Лотос подняла раскрытую ладонь, демонстрируя горящую на ней руну.

– И я бы уничтожил не только его тело, если бы не ты, палач! – зарычал Безликий. – А теперь, благодаря тебе, он переродится в озере забвения!

– Ты совсем ничего не понимаешь? – закричала Лотос, стремительно шагая к трону через зал, не обращая внимания на свист слуг Безликого. – За уничтожение первородного в мире людей полагается сто лет геенны! Я сократила твой срок до десяти. Десять лет ты будешь пребывать в геенне за то, что не можешь унять свою злость!

Свист затих. Все замерли, услышав жуткий приговор. Десять лет геенны не сильно отличаются от ста – даже такой сильный демон, как их повелитель, не выдержит там столько. Все понимали, что палач приговорила Безликого к смерти.

Тот, кто погибнет в геенне, не возродится в озере забвения. Монстры, обитающие там, пожирают не только тело, но и дух.

Безликий обречен.

Лис и Райху осознали это первыми и кинулись к Лотос, намереваясь остановить ее любой ценой.

– Назад! – приказал Безликий, пресекая их благородный порыв к самоубийству.

Райху и Лис были в шаге от того, чтобы сцепиться с палачом, которая смотрела на них как на досадную помеху. Они огромным усилием воли подчинились приказу и пропустили ее вперед, потирая глаза от боли.

Сегодня пламя в глазах палача жгло сильнее, чем когда-либо.

– Ты предала меня, палач, – сказал Безликий, глядя на нее в упор. – У нас был нейтралитет! У нас был союз! Я сражался за твою независимость, веками теряя своих верных демонов. Еще несколько дней назад ты уверяла меня, что не присягнешь Кирино на верность! Я же сказал тебе, что разберусь с ним! Поглоти тебя бездна, как ты могла дать ему клятву?!

Безликий больше не мог скрывать эмоции, – обида и унижение выжигали его дотла. А палач будто издевалась над ним: ее шаги стали тяжелее и медленнее. И она молчала. И ее молчание сводило его с ума.

– Сколько ты стоила, палач? – спросил Безликий. Его губы искривились в злом оскале. – За сколько чешуйчатый урод купил твою честь и твой меч?

Эти слова задели ее за живое. Лотос вздрогнула и покраснела от ярости, неотрывно глядя на маску на его лице. Она не видела его глаз, но знала, как он на нее смотрит.

– У меня были причины, Безликий, – сказала Лотос, поднимаясь на постамент к трону. – У меня всегда есть причины на все, что я делаю. Мои намерения…

– Намерения – ничто. Важны лишь поступки. Только в них красноречие, – прошипел Безликий. – Я вернусь из геенны. И мы еще поговорим о твоих, палач.

– Я буду ждать, – тихо сказала Лотос, занося над ним руку с горящей руной.

Но прежде, чем она коснулась его, они оба услышали тихий стук. Он раздался точно из груди Лотос. Едва различимый, неуверенный. Безликий подался вперед, решив, что его подводит слух. На мгновение он забыл о приговоре и о десяти годах геенны. Он перестал замечать все вокруг.

Он смотрел прямо в глаза Лотос и слышал стук ее черного сердца. Сердца первородных не бьются, но ее ожило. Почему?

Для кого?

– Ты…

Безликий не договорил – она ударила его рукой с руной раньше, переместив в геенну. Когда его затягивало в воронку, он видел ужас в голубых глазах. Палач поняла, что он услышал ее бьющееся сердце.

И ей было страшно.