Мы зовем себя бессмертными, но это не так. Все порождения хаоса рано или поздно вернутся к нему: тела обратятся в прах, а наши сущности вновь станут частью прародителя, слившись с ним в вечности. Лишь первородным дано право перерождаться вновь и вновь, прочие демоны лишены подобной роскоши.

Возможно, оттого они так крепко держатся за жизнь? Ведь если твой конец – лишь новое начало в озере забвения, то ценность жизни становится сомнительной.

И все же… никто не хочет умирать.

Дождь стоял стеной третий день кряду и не думал останавливаться. Теону казалось, что он слился с ним, став частью бесконечного потока, но, в отличие от дождя, демон был готов сдать позиции и безвольно рухнуть. Даже извечное упрямство нисколько не держало на плаву. Он смертельно устал.

– Ну же, парни! – крикнул Теон выжившим. – Осталось продержаться совсем немного!

Ему хотелось, чтобы его голос звучал бодро и поднял боевой дух измученного и значительно поредевшего отряда, но больше было похоже на скулеж. Теон сам-то едва стоял на ногах, что говорить о тех, кто был ранен или слабее него. А почти все выжившие были слабее Теона. Они все еще удерживали мост лишь благодаря особо прочному куполу, который он создал с помощью древесной магии, и его навыкам целителя – он как мог поддерживал воинов, залечивая самые опасные раны.

– Нужно отступить! – взмолился Каспий, кашляя черной кровью.

– И бросить двести наших раненых в бастионе?!

– Без них есть шанс спастись хотя бы нам. Лучше, если выживет хоть кто-то! – замычал Лекс. Половина его лица была зияющей раной, и потому говорить у него получалось с трудом. – Безликий не осудит.

– Безликий приказал держать оборону! Всем стоять на месте! – рявкнул Теон.

Он кинул взгляд на бастион, который им с таким трудом удалось отбить, оттеснив суккубов Кейси. Его отряд вложил все силы в яростный рывок, чтобы отбросить демонесс. Это сработало, но потери были колоссальными, и теперь они могли лишь пытаться удерживать мост, – Кейси заблокировала телепортации, а ее суккубы день и ночь били плетьми по куполу, который Теон без конца подпитывал магией.

Теон не знал, что делать: броситься в атаку они не могли – войска Кейси задавят их числом. Отступить – значит сдать позиции и оставить раненых в бастионе на растерзание суккубам. Оставалось лишь стоять до последнего и ждать подмогу, но вот придет ли она?

Безликий с Лисом сейчас воюют с Кирино, слуги Вагиса и Стина сцепились с отрядами Лао, Райху шпионит за Черными Близнецами, Блэйз держит натиск Ясона, а проклятый выродок Нуар предал их альянс. Эта война длится почти тысячу лет. Когда же наступит перемирие?

– Теон, если мы… – Каспий не договорил, забулькав кровью.

Теон обернулся и увидел, как демон со стрелой в горле падает с моста в пропасть. И в тот же миг он почувствовал, что купол прорвали одним мощным ударом, – Кейси лично явилась за их головами.

– Отступаем к бастиону! – закричал Теон, защищаясь от града стрел щитом, за мгновение вырастив его из желудя, который теперь всегда носил на груди рядом с орлиным пером.

Никто не последовал приказу – остаток его отряда лег замертво.

– Нет, нет, нет!

Теон был в панике – он снова потерял доверенных ему демонов. Всех до единого. А теперь потеряет и двести раненых в крепости.

– Сука! – взревел Теон, вкладывая в удар все силы.

Волна магии снесла суккубов, обращая в пепел, и мост на мгновение расчистился. Но прежде чем он успел сделать хоть шаг, перед ним выросла Кейси. Она щелкнула своей плетью, и ногу Теона обожгло болью. Он до крови закусил губу, чтобы не закричать.

– Ну, кто тут у нас? – пропела демонесса, снова щелкая хлыстом. Острый наконечник ужалил Теона в плечо, заставив снова поморщиться от боли. – Маленький любимчик Безликого, выбившийся из сил, совсем один. – Плеть снова вонзилась в плоть Теона, на этот раз она оставила ожог на его руке. – Ты пожалеешь, что посмел уничтожить моих суккубов. Я вырву твои глаза и заставлю сожрать, прежде чем убью!

Плеть обвилась вокруг торса Теона, и он все-таки закричал от боли, рухнув на колени. Кейси нарочно била так, чтобы не прикончить его сразу, а растягивала удовольствие, нанося мучительные раны. Теон стоял на коленях и не мог подняться – он потратил все силы на купол и исцеление раненых.

– Знаешь, ты такая страшная, что я не против, если вырвешь глаза, – лишь бы морду твою не видеть, – нагло заявил Теон, растягивая перемазанные в крови губы в жуткой улыбке.

Кейси побелела от ярости – никто не смел ничего говорить о ее внешности.

– Молись о быстрой смерти, выродок! – выплюнула она, замахиваясь, чтобы ударить его по глазам, которые он гордо поднял вверх. Хотелось выжечь его нахальный, бесстрашный взгляд.

– Молиться стоит тебе!

Голос Лотос заставил Кейси замереть. Теон и повелительница суккубов во все глаза смотрели на палача, которая возникла между ними, запросто нарушив запрет на телепортации.

– Лотос, – прошипела Кейси, пятясь назад.

Теон с опаской смотрел на палача, – он не видел ее без малого тысячу лет. Сколько бы ни спрашивал, никто ничего не знал о ней. Она не участвовала в войне. Не явилась на бал, на котором триста лет назад круг аристократов признал ее независимость и дал клятву больше не пытаться ей приказывать.

И все же это была палач собственной персоной. Одета в черное, на руках горели руны. Она плавно наступала на Кейси и источала чудовищную мощь.

– Ты провинилась, Кейси, – объявила Лотос. – И ты будешь наказана.

– Я ничего не сделала!

– Да неужели? – прохладно осведомилась Лотос.

Теон не успел глазом моргнуть, как обе демонессы исчезли, скрывшись на другом краю моста. Он остался один. Ливень резко прекратился, суккубы исчезли, а еще Теон ощутил, что запрет на телепортации снят.

– Надо вытащить раненых, – прохрипел Теон и попытался встать на ноги, но не смог.

Рухнул на мост, разбив лицо. Тело горело от ран и едва слушалось. Он из последних сил подтянул руки, пытаясь приподняться, и снова упал. Кровь из разбитого подбородка капала на тыльные стороны его ладоней.

– Надо встать, – приказал сам себе Теон, из последних сил поворачивая голову вбок и глядя на бастион, где его ждали раненые товарищи. – Надо встать, – повторил он, чувствуя, как угасает его сознание.

Странно. Ему показалось или он видел на мосту рыжую лису?

* * *

Лотос бежала по сухой земле преисподней как голодный хищник на запах жертвы. Руны на ладонях горели, требуя наказать виновного, а глаза полыхали голубым огнем, словно два факела в ночи. Кейси было не скрыться. Неделей позже или неделей раньше, но Лотос найдет эту мерзавку и отправит туда, где ей самое место.

Лотос почуяла опасность раньше, чем увидела. Она взмахнула руками и присела, касаясь ладонями земли. Над ней тут же образовался невидимый магический купол, который защитил от сотни выпущенных в нее стрел. Затем демонесса начертила в воздухе руну, и с ее рук сорвались голубые молнии, которые ударили прямо по суккубам Кейси.

Воздух наполнился запахом горелой плоти и стонами раненых. Лотос призвала Лайзу и двинулась вперед, переступая через тлевшие на земле тела.

– Долго еще будешь прятаться за своими суккубами? – кинула Лотос во тьму. – От меня не сбежать.

В нее полетел огромный огненный шар, но она развеяла его взмахом руки.

– Заканчивай с фокусами, Кейси. Тебе светит сто пятьдесят лет спячки в нашей новой тюрьме. Заодно опробуешь ее, пророчица, – усмехнулась Лотос, не скрывая злорадство в голосе.

Давно она так сильно не жаждала кого-то наказать. Изворотливая, расчетливая Кейси, способная в огне видеть будущее всех, кроме первородных, наконец-то оступилась в своих играх за власть. Мастерски обманывая хаос и собственных соратников, Кейси веками удавалось избегать кары, но не в этот раз. Сегодня она заплатит за то, что отравила демонов второго круга на нейтральной территории.

И за то, что с наслаждением пытала ее тысячу лет назад.

– Попалась! – Лотос нарисовала руну, и от ее руки отделилось гибкое серебряное лезвие.

Оно устремилось вперед, следуя за целью, где бы она ни была, – новое умение, которое Лотос усердно оттачивала. Вдалеке раздался крик – лезвие достало Кейси, которая сделала себя невидимой и пряталась за валуном.

Лотос неторопливо шла к ней, чувствуя, как руки жжет от нетерпения наказать третью из круга первородных. Она что есть сил ударила ладонью с горящими рунами по щеке Кейси, оставив огненный отпечаток. – Катись на сто пятьдесят лет в тартар!

– За что так много?! – взвизгнула пророчица, скорчившись от боли.

– Ты нарушила соглашение с Блэйзом. Он дал тебе кожу морских василисков для изготовления плетей твоим суккубам, а ты взамен обещала не подсматривать будущее двадцати слуг из списка, что он дал. Но ты не удержалась и выяснила местоположение того, чье имя было под запретом.

– Всего один раз! Не будущее, всего лишь местоположение! Проклятый ублюдок убил моих шпионов.

Голос Кейси был едва различимым шелестом, – она растворялась прямо в воздухе, но даже в таком положении не смотрела в глаза палачу. Знала, что взгляд Лотос причинит ей невыносимые страдания.

– Ты предала священную сделку, а еще подстроила само появление тартара своими интригами. Так что вали туда поспать!

Лотос щелкнула пальцами, и Кейси исчезла, а руны на руках погасли, свершив возмездие.

Лотос посмотрела на огромную гору из серого камня, которую оплетали два железных многоглавых дракона. Гора, названная тартаром, окруженная едким даже для дыхания демонов туманом, выглядела жутко. И хотя Лотос стояла на почтительном расстоянии, туман все равно обжигал глотку. Лотос отошла подальше, – если долго дышать этой отравой, можно попасться в капкан иллюзий и кошмаров.

Она выполнила работу, пора возвращаться в свой замок в мире смертных. Лотос невольно последовала совету Безликого, обустроившись там, а не в преисподней. Сколько же веков назад это было?

Кажется, с десяток. Вечность летела быстро и одновременно тянулась мучительно долго.

В преисподней времени не было: за войнами, интригами, стычками, балами и битвами никто не считал часы, месяцы и даже годы. Все были бессмертны, не старели и не менялись, а те, кого убивали… Скорбь по ним еще долго отзывалась злой тоской. Потеря ценного слуги или интересного врага ощущалась дырой, которую нечем заполнить.

У смертных все было по-другому. Время в их мире тянулось будто густая смола, порой часы ощущались как годы в преисподней. И сами смертные казались медленными, нерасторопными. Они так долго растут, так быстро стареют, – миг их расцвета очень краток. А когда они умирают, память о них гаснет так быстро. Забываются города, цивилизации, войны, люди, и все идет по кругу. Снова и снова.

За прошедшие века Лотос так и не смогла определиться, кто ее больше раздражает: демоны или люди? И у тех и у других была общая черта, которая неимоверно ее раздражала. Каждый хотел получить хоть какую-нибудь крохотную власть, чтобы возвыситься над остальными. Она опять взглянула на серую гору. Вот то, чего она боялась и о чем предупреждала еще на самом первом балу перемирия.

Войну давно пора прекратить. Еще триста лет назад альянс Кирино признал ее независимость и принес клятву, что круг больше не посмеет ничего приказывать палачу. Черные Близнецы устроили бал перемирия, на который Лотос не пошла, но, разумеется, подослала шпиона. Поначалу все было сносно: они забыли старые обиды, поделили спорные земли и уже были готовы договориться о ненападении… А потом Блэйз сцепился с Кирино.

Аристократам пришло в голову выбрать главу первого круга – короля или королеву преисподней, чей голос станет решающим во всех спорах. Лотос не нравилось это даже на уровне идеи, ведь каждый первородный мнил себя главным, а у преисподней был лишь один хозяин – хаос. Если бы он хотел сделать кого-то главным, то создал бы не тринадцать сильнейших, а одного. Но глупцы-первородные так и не поняли сути вещей. Зато им постоянно нужно было доказывать себе и всем окружающим, что они лучшие из лучших.

Блэйз объявил новую войну Кирино, Вагис опять сцепился с Нуаром, устав от вынужденного перемирия ранее. Ферайя поспорила с Ясоном, а Стин перешел дорогу интересам Кейси. Безликий поддержал Блэйза, как тот когда-то его. Новые альянсы, жестокие стычки и коварные интриги привели к еще более кровавой войне в битве за главенство одного из аристократов. Они перешли черту терпения хаоса, снова устроив побоище в мире смертных.

Тартар вырос неожиданно и утянул на пятьдесят лет Лао, Вагиса, Нуара, Кирино, Ясона, Ферайю и Блэйза.

Шпионы Лотос доложили, что, когда гора позволила им выбраться, они были не в себе, и рассказывали, будто стояли внутри горы застывшими изваяниями, не в состоянии шевельнуться, и каждую секунду мучились от кошмаров, что плавили их сущность. Гора назвала себя тартаром, выгравировав письмена на древнем языке на камнях у подножия. Текст гласил, что любой вошедший погрузится в сон добровольно, на сколько пожелает, либо в качестве наказания на столько, сколько будет назначено.

Хаос снова наказал их за то, что нарушили хрупкое равновесие сил, а они снова потеряли часть преисподней. Теперь у них было уже две запретные зоны. Казалось бы, самое время Безликому и Кирино утихомирить свои альянсы, но даже выбравшись из тартара, аристократы не успокоились, изобретая все более изощренные способы безнаказанно вести войны. Глупцы. Скорей бы уже решили, кто будет главой круга. Лотос надеялась на победу Блэйза, – обиду на Кирино не стерли века. Она никогда не проголосует за него.

Лотос вскинула руку, намереваясь нарисовать руну и перенестись домой, но неожиданно она почувствовала запах, который не спутала бы ни с чем.

Так пахла гроза в мире смертных.

– Безликий, – шепнула сама себе Лотос.

Безумец сражался где-то рядом. И, судя по второму запаху, который отдавал гнильцой, как и его обладатель, бился он с Кирино.

Лотос передумала возвращаться домой, развернулась и бросилась к ним, предварительно скрыв себя полностью. За века она отточила этот навык еще лучше, – никто так и не смог найти ни ее владения, ни ее саму в мире смертных.

Перемещаясь быстрее молнии, она достигла равнины предгорья. Чуткий слух улавливал стоны раненых, а запах грозы смешался со смрадом крови. Лотос заняла наблюдательную позицию прямо на равнине, зная, что ее никто не обнаружит, пока она сама не покажется.

Зрелище открылось невероятное. Сотни демонов Кирино били магией по Безликому, которого окружал алый защитный ореол. Похоже, его верный кицунэ был рядом. Лотос метнула взгляд в сторону и увидела огромную рыжую лису с пятью хвостами, которая носилась по равнине, разбивая стан врагов, отвлекая слуг Кирино на себя. Лотос недовольно сморщилась, – перевес сил был внушительный. И не в пользу Безликого. Она обернулась к нему и отметила, что ему сильно досталось.

Безликий был в своей истинной форме. Его тело кровоточило от ран и пестрило рунами, которые он чертил на своей коже. В ноге и животе торчали стрелы Кирино. Скверно. Раны от истинного оружия Кирино были очень болезненными, уж ей ли было не знать.

Кирино тоже был потрепан битвой. Лотос заметила, что его ноги передвигались медленно, а руки едва успевали отражать атаки Безликого. Один глаз был выбит, а вся левая сторона лица стерта до черепа.

– Безликий! – заорал Кирино, уклоняясь от разрушительной волны чистого хаоса, что направил на него второй. – Прими мою власть в круге. Блэйзу не стать главой аристократов. Чего ты хочешь? Давай договоримся!

Безликий вместо ответа разразился безумным смехом, а затем воткнул свой клеймор в землю.

– Аса, в пыль! – любовно приказал он мечу.

Руны на лезвии клеймора загорелись зеленым огнем. Безликий коснулся рукояти меча, и вся равнина задрожала, как от землетрясения. Камни взрывались, демоны отпрыгивали и уворачивались от осколков. Безликий нацарапал когтем руну на своем плече, и от меча, воткнутого в землю, потянулись языки черного пламени. Огонь охватывал все вокруг, стремительно приближаясь к Кирино и его слугам. Они пытались тушить пламя магией, но оно не подчинялось. И словно в насмешку, сквозь огонь на них налетал кицунэ в животном обличье и рвал в клочья. Крики боли тонули в вое горящих заживо демонов. Огонь настиг даже Кирино, – он не успел вовремя увернуться, пламя охватило его ноги, и он упал на колени.

Лотос едва сама не попала под удар, но вовремя выставила невидимый защитный купол, который затрещал, сдерживая огонь. Второй стал сильнее. Лотос представить себе не могла насколько.

Безликий вытащил свой меч из земли и пошел к Кирино, не обращая внимания на стрелы, торчащие из его тела, хотя Лотос знала, что он должен испытывать чудовищную боль.

– Ты не будешь главой круга, урод! – Безликий взмахнул мечом и…

Промахнулся.

Лотос сама не поняла, что произошло. Кирино стоял перед Безликим на коленях, а в следующее мгновение исчез, хотя она отчетливо ощущала его запах. Кирино не сбежал с поля боя.

– Сверху, урод! – дерзко передразнил Кирино.

Лотос задрала голову одновременно с Безликим и потеряла дар речи. Безликий впал в ступор, не веря тому, что видит. Даже кицунэ и слуги Кирино прекратили бой, замерев в изумлении.

Кирино завис в нескольких метрах над землей с натянутым луком, а у него за спиной были крылья! Огромные кожистые крылья трепетали за спиной, а холодные глаза глубокого синего цвета сияли в ночи превосходством.