Безликий снова завел себе необычного слугу. Обратил демоном смертного, который был связан с духом орла, и теперь в его распоряжении очень одаренный перевертыш. Он даже имеет склонность к древесной магии. Как будто мало лисьего духа, которого он завербовал в свои ряды! Я пытался взять к себе на службу кицунэ, но эти упрямые твари не хотят быть на службе у демона. Даже у первородного.

Как Безликому это удается? Я бы на месте его слуг бежал от безумца куда глаза глядят, а они смотрят ему в рот. Меня это раздражает.

Блэйз неспешно шел по аллее сквозь розовый сад к замку Безликого. С одной стороны, ему льстило, что безумец имел с ним настолько крепкий союз, что его единственного из всех аристократов приглашал в свои владения. А с другой, Блэйз не любил бывать один не на своей земле. Разумеется, их с Безликим альянс был нерушимым – они не раз выручали друг друга, но все же девятого из круга тринадцати безмерно напрягало безумие Безликого, над которым тот был не властен. И ни враги, ни соратники не знали, чего ожидать от второго в следующую минуту.

Блэйз остановился на краю сада – его внимание привлекла необычная роза. Черно-алые лепестки были настолько насыщенного цвета, что даже такой равнодушный до флоры демон, как Блэйз, отметил, что растение прекрасно.

– Любуешься моими цветами?

Безликий, следуя правилам гостеприимства, вышел ему навстречу, а не появился сбоку или за спиной.

– Никогда не пойму эту твою блажь. Приветствую, Безликий.

– Приветствую, Блэйз. – Безликий кивнул в знак искреннего уважения и сразу перешел к делу. – У нас есть проблема, которую надо решить.

– Мы наконец разбили армию Стина и отвоевали Алый хребет. Территория наша. Поделим поровну, как договаривались. Какие тут могут быть проблемы?

– Дело не в Стине, – нетерпеливо сказал Безликий. – Проблема с другими первородными.

Безликий быстро рассказал Блэйзу, что семеро из тринадцати аристократов заключили тайный альянс и пришли к палачу, чтобы воспользоваться гласом круга приказать убить одного из первородных. А когда она отказалась, разрушили ее замок, убили слуг, ее саму пытали, а после отправили в ссылку на остров, чтобы вынудить сломать свое истинное оружие.

– Ублюдки! – выплюнул Блэйз, закипая от ярости. – Мне не нравится Лотос, и все же… никто, кроме хаоса, не должен приказывать палачу. Глас круга… не слышал о таком, но раз руны палача не воспротивились, значит, это правда. Проклятье! – Девятый прищурил глаза, пожалуй, самые завораживающие из тех, которые можно было увидеть у творений хаоса. Их радужка представляла собой хаотичное движение зеленого, голубого, алого и серого цветов – отражение его особого умения. Блэйз владел магией стихий. Причем не какой-то одной, а всеми сразу. – Если круг сможет приказывать палачу, то сам хаос не знает, куда нас это приведет! Когда на ее ладонях горят руны, с ней не справиться. Очень опасная игра. И кого именно из первородных они хотели убрать? Меня? Тебя? Вагиса?

– Блэйз, плевать на палача и кого там они хотели убрать! – отмахнулся Безликий. – Опасно то, что семеро объединились и вместе пришли к палачу. Конечно, она не справилась. И ты не справишься, если завтра они решат скопом напасть на тебя.

– Я понял. Ты хочешь собрать альянс против них? Вагис, Нуар, ты, я и, очевидно, палач?

– Блэйз, забудь о палаче – она сейчас не боец. Позовем Стина.

– Стина?! После того, как разбили его войско и унизили, забрав хребет?! Да он скорее с ними объединится.

– Нет, если мы придем раньше и предложим перемирие. А в качестве подарка отдадим Алый хребет, за который воевали.

– Да ты бредишь! – Блэйз сжал кулаки, погасив вспыхнувшее от возмущения пламя на ладонях. – Это безумие. Стин зол на нас, и я не хочу отдавать ему хребет, ради которого пожертвовал лучшими своими демонами. А Вагис и Нуар? Эти двое перегрызут друг другу глотки раньше, чем мы предложим им объединиться – они ни за что не вступят в общий альянс.

– Вступят, если поймут, что остались без поддержки. К тому же, Вагис поссорился с Лао, а с палачом у него нейтралитет. Он примет предложение вступить в наш темный альянс.

– Темный альянс, – передразнил Блэйз и задумался. – Ладно, тогда я сам поговорю с Нуаром – он мне должен. Ты прав, если против Кирино и компании будем ты, я, Вагис, Нуар и этот придурок Стин, то они к нам не сунутся.

– Это только начало, Блэйз.

Увидев хищную улыбку на губах Безликого, Блэйз понял, в чем его истинный замысел. Безумец хочет не просто альянс – он хочет войны первородных.

* * *

Лис раз за разом оборачивался человеком и стрелял из лука по мишеням, а потом с рыком превращался в лисицу и носился по тренировочному полю, круша все на своем пути и ломая собственные стрелы.

Перед глазами кицунэ так и стояло недовольное лицо Безликого. Когда они вернулись в замок, он увидел, что одна змея укусила Лиса в плечо.

Он снова подвел повелителя. Опять сражался недостаточно хорошо. И ему было плохо от яда – не так, как после битвы с Арго, но все же… Он снова пропустил удар. Ему пришлось на мгновение ослабить защиту, когда он подбирал спящий отряд, и этого хватило, чтобы получить укус. Хорошо еще, не уснул в тумане.

Все еще не первый.

Безликий сказал: «Последний может стать первым», но сколько бы времени ни прошло, сколько бы заданий ни выполнил Лис, он не чувствовал, что стал первым. Все еще недостаточно силен. Все еще слишком импульсивен. Как бы Лис ни пытался казаться выдержанным, ему не удавалось унять горячий лисий нрав и заменить на ледяное хладнокровие.

Лис почуял Теона за секунду до его появления. Он тут же взял под контроль свои эмоции и обернулся человеком.

– Эй, рыжий, скучаешь?

– Еще раз назовешь меня рыжим, и я отправлю тебя к праотцам.

– Кто-то не в духе? – ничуть не обиделся Теон. – А я принес тебе снадобье. Выпей, плечо пройдет, а еще должен появиться иммунитет от этого яда. Я поколдовал с…

– Ты зря старался – я очень восприимчив к ядам. Это моя особенность и слабость, – зло ответил Лис.

Жизнерадостное лицо Теона раздражало еще больше обычного. Всего двадцать два года как демон, а уже во всем его превосходит! Да еще и каждый раз, когда он оступается, именно Теон приходит к нему на помощь с этой своей дурацкой улыбкой от уха до уха. С чего он вообще проявляет такую заботу? Все еще верит, что Лис станет ему другом?

Кто-то должен был объяснить куриноголовому, что у демонов не бывает друзей.

– Уверен, я смогу что-нибудь придумать, чтобы это исправить. Дай свою кровь – я поэкспериментирую, – предложил Теон.

– Не получишь ты мою кровь!

Лис оскалился, не понимая, как Теону вообще пришло в голову такое предложить. Имея кровь, отданную добровольно, можно наколдовать такое… Кровь можно давать лишь тому, кому безоговорочно доверяешь, вот только среди демонов доверие было не в цене.

– Да что с тобой? – насупился Теон, дергая орлиное перо, висевшее на груди. – Дай хоть что-то полезное сделать. И так погано себя чувствую – ты спасал Безликого, пока я дрых на берегу вместе с остальными.

Лис прищурился. Пока он злился на себя за то, что подвел Безликого, Теон завидовал тому, что он смог быть полезным. Иронично.

– Давай свое снадобье, – сдался кицунэ.

Он залпом опустошил флакон, который протянул Теон, и сразу же почувствовал облегчение. Все-таки мальчишке не было равных в целительстве. А еще ему почти не вредили яды. Идеальный воин. Лиса уколола зависть – он бы многое отдал, чтобы избавиться от своей проклятой слабости.

– Вот бы у меня был такой чудо-хвост, которым можно обернуться как щитом, и не поддаться усыпляющему туману, – присвистнул Теон.

– Мой хвост не чудо, олух, – беззлобно бросил Лис.

Слова Теона придали уверенности, смягчив его провал. И все же в следующий раз он все сделает идеально, без единой царапины. Ни одна дрянь больше не пустит в него яд.

Теон вдруг приблизился к нему и шепотом спросил:

– Я тут кое-чего подслушал… Рассказать?

– Куда ты опять засунул свой клюв?

Лис держался так, будто ему совсем не интересны сплетни, но внутри все загорелось от любопытства. Еще одна лисья черта, с которой он с таким трудом справлялся, но так и не смог подавить до конца.

– Безликий отправил Игги, Стеро, Райху и еще четверых на секретное задание. А еще я видел Блэйза у нас в замке. Страшный тип. Рожа как у деревянных идолов в моей деревне. Ну или как у тебя, когда бесишься.

– Теон! – зарычал Лис, мечтая его придушить.

– Что? Я правду говорю. А еще Безликий опять исчез. А мне сказал продолжать изучать древесную магию. Клянусь, рыжий, эти желуди меня доконают и…

Лис уже не слушал Теона. Он догадывался, что грядет что-то серьезное. Он чувствовал кончиком каждого из своих хвостов – на острове что-то произошло, и догадывался, что это как-то связано с палачом.

– Блэйз появляется у нас в замке не первый раз, но каждый его визит заканчивается войной с кем-то. Тренируйся, как и приказал Безликий, – сказал наконец Лис, думая о том, что ему и самому не повредит отточить навыки. Если он прав, то скоро начнется заварушка покруче прошлой войны за территории.

– Не зря мне не понравился этот тип. Говорю же, морда противная, – вздохнул Теон. – А ты слышал, что у нас теперь нейтралитет с палачом? Немыслимо! Я же собирался поквитаться с ней за Безликого, а он приказал всем ее не трогать. Великодушие нашего повелителя безгранично, – продолжал болтать Теон.

– Ты когда-нибудь замолкаешь?

– Я делюсь новостями с товарищем.

– Я тебе не товарищ!

Две недели спустя

Лотос стояла посреди площади, где больше двух лет назад танцевала с Безликим. В свете дня город выглядел совсем иначе – сейчас тут кипела торговля. Смертные носились по площади, словно встревоженные пчелы в улье: кричали, заключали сделки, шумно ссорились и бурно мирились.

Губы демонессы тронула легкая улыбка. Когда Безликий спросил ее, зачем она пришла на праздник, она назвала ему одну из причин. Во второй она бы ни за что ему не призналась – он бы поднял ее на смех, но… Она питала слабость к людям.

Их жизнь – короткий миг, песчинка в вечности, но какой яркой она была. Как горячо и отчаянно бились их сердца. Лотос слышала их стук со всех концов площади. Вот влюбленный спешит на встречу к возлюбленной, и с каждой секундой биение двух сердец ускоряется. Вот малыш испугался прохожего и спрятался за юбкой матери, – его сердечко стучит часто-часто, словно у крольчишки. Вот пожилая дама бранится на сорванца, потрясая кулаком, и ее сердце бьется медленно, степенно, словно чувствует, что вскоре ему суждено остановиться.

Смертные завораживали Лотос. Они рожали детей, чтобы оставить после себя след, отчаянно сражались за то, что было дорого их сердцам, созидали и строили, даже не зная, увидят ли результат своих трудов. Аристократы презрительно называли их пылью под ногами, а Лотос находила очаровательными. И больше всего она любила людской смех: искренний и звонкий. Демоны на такой не способны.

Когда в твоем распоряжении вечность, все видится иначе, победы не приносят радость, ведь невозможно забыть, какой ценой они дались, а печаль гложет тебя веками и никогда не утихает до конца. Лотос до сих пор скучала по Арго и знала, что эта тоска останется с ней на века. Бессмертные живут долго и помнят долго, в отличие от людей, чья память еще короче, чем быстротечная жизнь.

И все же в каждой из этих жизней был смысл.

Лотос наблюдала за смертными и по-настоящему гордилась тем, что спасла город от Безликого. Она единственная из всех считала, что появление геенны – справедливое наказание для демонов за то, что разрушили Помпеи. И надеялась, что после урока, который преподал им хаос, демоны станут чтить клятву, которую дали на балу перемирия.

– Нужен баланс, – прошептала Лотос, стирая с лица улыбку.

Она почувствовала присутствие Безликого за мгновение до того, как он появился на другом конце площади. Высокий и мощный, он выделялся среди всех не только телосложением, но и одеждой в его излюбленных черно-золотых цветах, которая разительно отличалась от той, которую носили горожане. Его маска сверкала в лучах полуденного солнца.

Разумеется, сейчас он не потрудился хоть сколько-то соответствовать окружению.

– Показушник, – буркнула Лотос и двинулась к нему, твердо решив, что, как только получит то, о чем они договорились, сразу уйдет. И попытается забыть все, что было между ними.

– Приветствую, Безликий.

– Зачем мы встретились здесь, палач?

Безликий не поприветствовал ее и назвал палачом, но странным было не это, – Лотос должна была привыкнуть к тому, что он всегда так делает. Удивительным было то, что в этот раз ее это задело.

– Закончим там, где начали, – как можно равнодушнее бросила Лотос. – Идем.

– Куда? В тот же проулок?

Губы Безликого тронула хитрая улыбка. Она не видела его глаз, но почему-то легко представила, как он слегка прищурился.

– А ты собрался лечить мои раны на площади перед смертными? Да, пойдем в тот же проулок. Его так и не восстановили после нашей битвы – там никого нет.

– Мне плевать на смертных, но на проулок я бы взглянул.

Лотос оставила его слова без ответа и направилась к узкой улочке на краю площади. Безликий шел рядом с ней, и она была ему за это благодарна – ей все еще не нравилось, когда кто-то был у нее за спиной.

Когда они остановились в проулке, где когда-то предавались страсти, притворившись людьми, Лотос окинула его взглядом. Дом, в стену которого швырнул ее Безликий, так и зиял провалом и казался нежилым. То, что демоны разворотили за несколько минут, людям пришлось бы восстанавливать годами, но они предпочли этого не делать.

– Смертные считают это место проклятым и суеверно обходят стороной, – зачем-то сказала она Безликому. – Не уверена, что они отмечают праздник урожая в те же даты. Боятся гнева богов.

– Богов, – эхом повторил Безликий. – Мы не боги.

– Ферайя считает по-другому, – напомнила Лотос, втайне радуясь, что Безликий солидарен с ней.

– Ферайя – самовлюбленная, трусливая дура. Она показывает силу лишь тем, кто не может ей ответить. Сказала бы она мне, что считает себя богиней, – хищно улыбнулся Безликий, – я бы сбил с нее спесь.

– Не сомневаюсь.

Лотос щелкнула пальцами, и вся ее одежда исчезла.

Безликий замер – он не ожидал, что она так резко разденется. Лотос не видела его взгляд, но чувствовала, как он ее рассматривает. Можно было бы подумать, что он изучает шрамы, но она была уверена, что смотрит он не на них.

Лотос со стыдом поняла, что ее волнует то, как он разглядывает ее обнаженное тело.

– Так и будешь стоять и смотреть? Ты обещал исцелить меня.

– Я помню все свои обещания, палач, – бархатно прошептал Безликий.

Ему хотелось вылечить ее, сжать в своих руках, а затем уничтожить тех, кто попытался ей что-то приказать, но вместо этого он принялся чертить круг.

Лотос внимательно следила за каждым его движением, ожидая подвоха. Все еще не верилось, что у нее нейтралитет с таким, как он, – Безликий не заключал союзов и смотрел на всех свысока. Да и, откровенно говоря, из-за невыносимого характера желающих заключить с ним союз не находилось. Из всех первородных разве что Блэйз водил с ним подобие дружбы. Но Блэйз и сам был мутным, как вода в озере забвения, сам хаос и тот не знал, что у него на уме. А тут Безликий собирается ее лечить в уплату за такой бесценок, как ее нейтралитет.

– Не смотри на меня так, будто я собираюсь принести тебя в жертву, палач, – хохотнул Безликий. Он присел на корточки и начертил на земле знак своей кровью.

– Как будто ты не принесешь меня в жертву, если тебе это будет выгодно?

Безликий посмотрел на нее снизу вверх. Его губы дрогнули в усмешке.

– Я же говорил тебе, палач: меня не интересует твоя смерть – меня интересует твоя жизнь.

– Сделаю вид, что верю, – холодно сказала Лотос.

Кирино тоже говорил ей, что она важна для круга. И это не помешало ему разорвать в клочья их нейтралитет, а затем стрелять в нее из лука.

– Готово.

Лотос отвлеклась от своих мыслей и крайне подозрительно заглянула внутрь огромного, почти с ее рост металлического котла, который Безликий призвал в самый центр круга.

– Что это за вонючая жижа? – скривилась она, учуяв запах гнилых растений из преисподней. – Выглядит как кровь смертных, а несет как от их немытых тел.

– Мое личное изобретение, – фыркнул Безликий. – Хочешь избавиться от увечий после оружий первородных и восстановить силы, тогда залезай по самый подбородок.

– Я думала, ты будешь использовать магию, – подозрительно прищурилась Лотос, не спеша забираться в котел с алой зловонной жидкостью.

– Я не всесилен, палач. Ты и сама знаешь, что шрамы от оружия первородных нельзя залечить, как прочие раны. Тут нужен особый подход.

– И что же это за подход? – Лотос ткнула пальцем в сторону котла.

– Я понимаю твое недоверие, но если ты хочешь восстановить тело, не спускаясь к озеру забвения, делай, что я говорю. Кстати, скорее всего, воды забвения не избавят тебя от ожогов, которые оставил хлыст Кейси.

Лотос видела, с каким трудом он сохранял терпение. И все же она ни на грамм ему не доверяла.

– Дай клятву, что эта слизь мне поможет, а не сделает хуже, – упрямо потребовала она, скрестив руки на груди.

– Какая же ты невыносимая! – все-таки потерял самообладание Безликий. – Ты же понимаешь, что от моего проклятия страдают не только мои враги, но и те, кто мне верен? Я создал это зелье, чтобы слуги, которые пострадали от вспышек моего безумия, могли быстро восстановиться. Зелье исцеляет даже раны, нанесенные Асой. А если хочешь клятвы, то вот: клянусь, это не сделает тебе хуже. Довольна?

Лотос вздрогнула от его слов. Кто бы мог подумать: Безликий заботился о своих слугах, лечил их раны и берег от самого себя. Ради них он создал это зелье. А еще она вспомнила, что он позволял слугам обращаться к нему по имени, будто они равные. И это при том, что он вечно всех унижал и считал ничтожествами. Поразительно.

– Лечишь слабаков, – тихо буркнула она, ловко запрыгнув в котел и погружаясь в вонючее варево. Вязкая жижа странно покалывала кожу.

– Мои слуги не слабаки, – отрезал Безликий, все же услышав ее комментарий. – И могла бы сказать «спасибо» – это последний котел из моих запасов.

– Почему не можешь сделать еще? – удивилась Лотос, с трудом сдерживаясь, чтобы не зажать нос. Она никогда не была брезгливой, но этот запах еще долго будет ее преследовать. Не хотелось знать, что Безликий намешал в этом котле, но она чувствовала, что зловонная жижа работает. Она обволакивала ее тело будто одеяло, согревая и забирая боль, которая была с Лотос последние два года. Против воли она испытала прилив благодарности к Безликому.

Удивительно, что он тратил на нее подобную ценность. Похоже, в отличие от Кирино и прочих, для него обещания не пустой звук.

– Помимо воды из озера забвения, моей крови и прочих ингредиентов, сюда входят травы и камни с Алого хребта, – между делом пояснил Безликий, расхаживая вокруг котла, в котором сидела Лотос.

– Алый хребет? – Лотос припомнила, что как раз за него Блэйз с Безликим бились против еще одного первородного, Стина.

– На Алом хребте растет множество ценных трав, а у подножия залежи полезных камней. К тому же это стратегически важный пункт, учитывая, что он огибает геенну. Но теперь хребет в единоличном владении Стина, так что добывать ингредиенты для зелья будет сложнее. Да и воду из озера забвения так просто не перенести.

Лотос едва не выпрыгнула из котла – она была уверена, что Блэйз и Безликий выиграют битву за хребет. Стин был силен, но не против этой парочки.

– Твои эмоции читаются на твоем лице слишком легко.

– Я и не пыталась их скрыть, – огрызнулась Лотос. – Мне непонятно, как ты мог проиграть Стину.

– Ты мне льстишь, палач, – губы Безликого растянулись в добродушной улыбке.

А затем он наклонился и уперся ладонями в скругленный край котла. Его лицо было непозволительно близко к ее лицу. Если бы Лотос подняла над зельем руку, то коснулась бы пальцами его подбородка, но она по-прежнему сидела смирно, принимая необычное лечение. И лишь ее ярко-голубые, до всего внимательные глаза следили за тем, как губы Безликого слишком приблизились к ее губам.

– Я и не проигрывал, – игриво шепнул он ей в губы, замирая в паре сантиметров от касания.

– Тогда почему хребет у него? Что вообще происходит в преисподней? – спросила Лотос, отчего-то тоже переходя на шепот.

– В обмен на хребет Стин будет сражаться за меня в войне с Кирино.

Безликий невесомо провел пальцем по пухлым губам Лотос, и по телу пробежала дрожь. Она сама не поняла, что стало тому виной: возмущение от того, что он снова нагло касался ее без спроса, или слова, которые он произнес.

Она выпрыгнула из котла, и ей чудом удалось сдержаться, чтобы не заехать кулаком прямо по самодовольной роже.

– Какая еще война с Кирино?! Безликий, остановись! Не смей начинать очередную войну первородных – после прошлой образовалась геенна! Нам не нужна еще одна запретная зона.

Безликий вместо ответа щелкнул пальцами, отправив котел обратно в подземелье замка.

– Я выполнил условие – твои шрамы исчезли.

Он улыбнулся самой самодовольной улыбкой из тех, что были в его арсенале, наслаждаясь тем, как Лотос осматривает свое тело. Ее кожа снова была гладкой, а тело совершенным.

Она провела пальцами по ключице, где еще недавно был уродливый ожог, но кожа была гладкой и нежной. А еще она впервые за два года чувствовала себя полной сил. И ей бы радоваться, но она все еще была зла на Безликого. Который, пользуясь случаем, снова разглядывал ее, оценивая результаты своих усилий.

Лотос щелкнула пальцами, и на ней появилась ее привычная черная одежда. Безликий разочарованно поджал губы – ему куда больше нравилось видеть ее обнаженной.

– Благодарю. Но еще раз повторяю: Безликий, нам не нужна новая война.

– Ты не примешь в ней участие, палач. Просто не суйся в преисподнюю ближайшие годы, а может, века. Мой тебе совет: обоснуйся в мире смертных. Обустрой крепость – здесь много особых мест, которые для этого подойдут. Собери новую армию. У тебя есть на это время. Много времени. Круг к тебе не сунется – они будут немного заняты.

– Что ты несешь? – прошипела Лотос, призывая Лайзу. – Зачем тебе война с Кирино?

– Кого из первородных они приказали тебе развеять в вечности? – вопросом на вопрос ответил Безликий.

– Это неважно.

– Ты права, важно другое. Вагис думает, что ты защитила его, а Блэйз подозревает, что его. Я же думаю, что пусть это останется загадкой – так мой темный альянс будет сражаться злее и беспощаднее.

– Безликий, ты…

– Не зазнавайся, палач. Ты не единственная причина начала этой войны. Сначала мы отобьем твою независимость, чтобы круг больше не пытался использовать тебя в своих целях, а потом решим пару неурядиц.

– О чем ты…

– Каждый преследует свою цель, – Безликий начертил знак в воздухе, собираясь уходить.

– Какая цель у тебя?

– Оставлю это интригой, как и имя того, кого ты отказалась убивать, – хмыкнул Безликий, растворяясь в воздухе. – Еще увидимся, палач.

– Безликий! – прорычала Лотос, но его уже не было.

Она осталась одна. В голове взрывались тысячи вопросов, и ответов не было ни на один. Какую игру круг затеял в этот раз? Нет, не так. Какую игру ведет Безликий и чем это обернется для всех первородных?