Так вот для чего это лето стояло

в горле как кость и вода:

ни утешеньем, ни счастьем не стало,

а благодарностью – да.

Ну вот и умер ещё один человек, любивший меня.

И вроде бы сердце в крови,

но выйдешь из дома за хлебом, а там – длинноногие

дети,

и что им за дело до нашей счастливой любви?

И вдруг догадаешься ты, что жизнь вообщене про это.

Не про то, что кто-то умер, а кто-то нет,

не про то, что кто-то жив, а кто-то скудеет,

а про то, что всех заливает небесный свет,

никого особенно не жалеет.

– Ибо вся наша жизнь – это только погоня за счастьем,

но счастья так много, что нам его не унести.

Выйдешь за хлебом – а жизнь пронеслась: «Это лето,

Настя.

Сердце мое разрывается на куски».

Мужчины уходят и женщины (почему-то),

а ты стоишь в коридоре и говоришь опять:

– В нежную зелень летнего раннего утра

хорошо начинать жить, хорошо начинать умирать…

Мать уходит, отец стареет, курит в дверях сигарету,

дети уходят, уходят на цыпках стихи…

А ты говоришь, стоя в дверях: – Это лето, лето…

Сердце моё разрывается на куски.