Нажми cancel, нажми delete,

на экране все равно ничего не изменится:

так же будут плыть облака,

так же будет протыкаться пупырышками земля,

так же будут учить тебя незнакомые люди жизни.

Покажи палец, тот, который рядом с безымянным,

этим людям, но не этим облакам, не этой жизни:

купи робот-пылесос.

Пусть он чистит, чисто-чисто, исчезающе маленький

с точки зрения облаков,

всю уставшую жизнь рядом с тобой,

всю накапливающуюся каждый день рядом с тобой

забавную жизнь,

пыль и грязь —

назови его тиктааликом.

Когда я был маленьким, я представлял:

вот если был бы такой прирученный мной океан,

который мог бы за одну секунду

войти в мою комнату, всю квартиру и коридор

и сразу уйти,

то за эту секунду

всю бы пыль он как будто шумящей губкой слизал:

на самых недосягаемых верхних полках,

на люстре,

на потолке,

под слишком витиеватой кроватью.

Главное, чтоб океан не был солёным,

чтоб не было этих разводов от горькой мимолётной воды.

Какой-нибудь грядущий мальчик

посмотрит бегло на твою, давно уже прошумевшую,

жизнь,

выделит три-четыре драгоценных детали,

(на самом деле, фитюльку),

всё остальное смоет,

но случайно нажмет repeat.

И когда побежит по своим делам,

не заметит:

на этом умытом через дефис экране-квартире-мире

что-то толкнётся из плоскости;

как обещано,

зарябит.

И вот из пульса просроченной жизни,

из бессмысленных для гуманитария цифр,

из чёрных пятен рассыпанной матрицы,

вылезает какая-то безымянная тварь

и ставит лапку на клавиши f5 и f7.

(И что-то невесело вам совсем.

Да?)

И говорит: Я пришел за своей фитюлькой.