О, мстительность моя.

Жизнь паучка:

он ткёт и ткёт у низкого порожка

из солнца, воздуха и белых липких нитей

какой-то длинный лик паучьего божка.

Июнь в него попал и корчится немножко.

Паук его поймал, запаковал и выпил.

Так я тебя беру в своё июньтворенье,

в воспоминанье, в светоговоренье

в тугую смерть со спелого бочка.

Из хищных рук, из хищных выделений

немного летнего рукоприкладства,

и вышитая ткань со всех сторон

дрожит, бесчинствует, не хочет умирать

(в слепом кульке из слов не хочет умирать)

но вынуждена сдаться.

Так я сюда попал и скорчился немножко:

в янтарном сгустке лжи и божества

я тку и тку у тёплого порожка

какие-то блаженные слова.