18 февраля – праздник всех легкомысленных. В этот день я живу на море.

Убежал из сугробной Москвы, вылетел первым рейсом,

веду семинар,

утром, проснувшись в пять, слышу, как море шумит.

«Я б хотел жить, просыпаясь, и слышать шум моря».

Скажу честно: это какая-то легкомысленная белиберда.

Лучше жить, просыпаясь, в двухэтажной квартире

в Москве и слышать,

как блямкает смс из Сбербанка:

«Зачисление по договору…»,

«Перевод от Юлии С.»,

«Капитализация счета».

А тут ещё дождь.

Вышел из отеля всего на минуту, чтоб покурить,

так там

какой-то библейский потоп стеной.

Вернулся обратно.

Прохожу мимо расстроенной туристической группки,

вижу старую местную тётку,

которая изрекает с видом,

как будто только что вычитала это из Ницше:

«Ничего. Это значит будет снова повод приехать».

Щас.

Не получится.

Дождь лил год и ещё восемь месяцев.

Не стало Белого море,

не стало

Чёрного моря,

не стало Красного моря,

наконец пришёл океан,

которого я в жизни не видел —

стало одно какое-то бесконечное тяжёлое море.

Пока без названья.

Первый этаж затопило, шестой,

я живу на десятом.

Бедная местная бабка,

видимо, ты, как и я,

когда-то приехала в это чёртово Сочи

и безнадёжно застряла.

Пока была ещё молода

и было кому писать,

писала:

«Я бы хотела жить,

легкомысленно просыпаясь рядом с тобой,

но, видно, уже не получится».

Потом перестала.

Говорят, во фразе «съешь же ещё этих мягких

французских булок

да выпей чаю»

содержатся все буквы русского алфавита.

В русском слове «кончились»,

кроме горького чили, никакой еды не содержится.

И вот все запасы печенья кончились,

вся любовь и надежда кончились,

вся вода в минеральных бутылках кончилась,

и пусть на Ковчеге свар не бывает,

но даже дрязги и свары закончились.

…Прошло три дня,

проснулся ни свет ни заря,

за окнами дождь,

стал опять засыпать,

подумал: как хорошо засыпать,

слыша, как шумит Серое море.