8 февраля – особенный праздник,

Фёдора-поминальника.

Люди придумали, что в этот заснеженный день

покойники, если они скучают по родным или близким,

могут, надев шапки и полушубки,

покинуть загробный мир

(в раю и в аду есть, видимо, отпуска:

«Извините, вы не можете меня больше не мучить?

мне надо 8 февраля иметь посвежевший вид»,

«извините, можно я возьму с собой полкило

райских яблок?

Нет, не этих, вот тех»),

в общем, могут покинуть загробный мир

и с райскими яблоками, и с лицами,

опалёнными адским огнём,

навестить нас, живых.

А мы их тут ждём, с блинами.

Блины со сладкой начинкой,

блины с солёной начинкой,

блины – с горькой.

Лучше всего у нас получаются с горькой.

Для горькой начинки нам потребуется

много прощальных букв,

несколько знакомых имён на мраморе или граните,

не удалённый при разделке имущества

желчный пузырь нашей куриной любви,

горчица ума со сгоревшей капустой,

ну – и редька разлуки.

…идёт по большому посёлку какой-то прохожий,

лицо его опалено,

в руках авоська нездешних светящихся яблок,

спрашивает: «Это улица Двадцатилетия Октября?»

«Нет, это улица Невинно убиенной царской семьи».

Переименовали.

– А где, кстати, – спрашивает, не узнавая

своего в третьем классе погибшего

и в райском саду, как Маугли, повзрослевшего брата,

растолстевшая на горьких блинах сестра

(он, кстати, тоже её не узнал), —

где вы такие яркие яблочки брали?