Господи, сколько же у тебя кошек.

Голых, пушистых, сиамских, цветных.

Зачем тебе столько, Господи?

Они же тебя не любят,

любят только твой рай.

Привязались к райскому дому,

подсели на ослепительное молоко.

Есть у меня кошель (кошелёк), Господи,

от мёртвой уже женщины.

Подарили они мне с подругой мужской кожаный кошелек.

А потом одна из них в ковид умерла.

Кошелёк быстро износился,

молния порвалась,

из его беззубого кошачьего рта

торчит краешек денег, какие-то невынутые квитанции

(зачем я храню этот товарный чек?),

и вообще я боюсь, что из специального отделения

в долгую сумку

выскользнут все кредитки.

Хотя они крепко заперты за отдельной молнией,

в надёжном кармашке,

спят там целым гаремом плоских спящих красавиц,

придумывают, что мне купить:

Давайте купим ему, – говорит одна, – красивую жизнь,

давайте купим ему, – говорит другая, —

красивую старость,

Давайте купим ему, – говорит третья, —

жёлтую хризантему.

И только пятая,

страдающая агорафобией, говорит:

Давайте купим ему новенький кошелёк.

И котёнка.