Некий человек, глупец из глупцов, приметил, что почтенные старцы и пожилые женщины перед тем, как читать, надевают на нос очки. Решил и он обзавестись очками. Зашел в лавку и сказал хозяину, что хочет подобрать себе подходящие. Надел глупец на нос очки, взял календарь, посмотрел в него… и другие попросил. Любезный хозяин разложил перед покупателем пять-шесть пар очков, но ни одни глупцу так и не подошли. Хозяин принес еще одни отменные очки, но глупец надел их, опять глянул в календарь, головой покачал:
— Никуда не годятся!
Удивился хозяин лавки, посмотрел на глупца повнимательней, — а тот держит календарь вверх ногами.
— Скажите, уважаемый, почему это для вас все мои очки плохи? — спросил он у покупателя.
— Если бы вы, хозяин, торговали хорошими очками, я мог бы в них разбирать письмена, — ответил тот.
— А умеете ли вы читать, уважаемый?
— Умей я читать, с какой стати понадобились бы мне очки? — промолвил глупец.
Вор, слывший отчаянным и смелым, как-то раз, лишь только начало темнеть, пробрался в чужой дом, залез на стропила[56], уселся там и стал ждать, когда хозяева уснут. Тогда, думал он, легко будет вынести из дому все, что угодно.
Но на его беду хозяин этого дома оказался человеком зорким и безбоязненным. Он приметил вора на стропилах, но не подавал и вида, что ему понятен замысел вора. Перед тем как лечь спать, хозяин велел сыну поставить чайник да заварить чаю. Отпил он несколько глотков и спокойно так говорит:
— Поставь-ка сюда еще одну чашечку…
А потом вежливо обратился к вору:
— Я смотрю, давненько вы там сидите, небось, холод вас пробрал; слезайте-ка да выпейте чашечку чаю, согреетесь…
Перепугался вор, скорей вниз спрыгнул, на колени перед хозяином встал, принялся о прощении молить.
Вора, укравшего буйвола, поймали с поличным. Вору надели на шею колодку и повели на суд к уездному правителю. По дороге кто-то из любопытных прохожих его спросил:
— Какое такое тяжкое преступление ты совершил?
— Подобрал я на дороге веревочку, вот за это и надели мне на шею колодку, — с видом несправедливо обиженного отвечал вор.
Прохожий изумился:
— Неужели теперь надевают на шею колодку и ведут к уездному только за то, что человек подобрал веревку?
— Да, но ведь к этой веревке было кое-что привязано, — с неохотой обронил вор.
— Что же за странная такая вещь была к веревке привязана?
— Буйвол, — сказал вор.
Домашний учитель конфуцианской премудрости жил у некоего богача. Случилось так, что жена хозяина отошла, как говорится, в мир иной, а хозяин попросил учителя приготовить ритуальное сочинение[57]. Учитель сел и просто-напросто переписал ритуальное сочинение, которое читал на похоронах отца. Когда наш учитель принялся во время печальной церемонии зачитывать написанное, собравшиеся не могли удержаться от смеха. Хозяин же с упреком обратился к учителю:
— Разве можно так, невпопад…
— Я тут не при чем! — возмутился учитель. — Это у вас в доме люди умирают невпопад!
У одного чудака жена родила недоношенного мальчика. Чудак все беспокоился, выживет ли младенец, и, кого ни встретит, спрашивал об этом. Как-то заговорил он о своей заботе с приятелем, а тот, чтобы успокоить его, сказал:
— Не печалься, все обойдется. Моя бабушка тоже родила моего отца недоношенным.
— Ну и как? — встрепенулся наш чудак. — Выжил младенец?
Некий человек надел по ошибке разные туфли: у одной туфли каблук пониже, у другой — повыше. Идет по дороге, ковыляет.
— Чудеса! Отчего это у меня сегодня одна нога длиннее, а другая — короче? А, может, дорога вдруг ухабами пошла?
Услышал это прохожий и говорит:
— Нет, почтенный, вы просто спутали туфли. Смотрите: у одной каблук повыше, а у другой — пониже.
— А, вот в чем дело! Эй, слуга, принеси-ка мне другую пару!
Слуга помчался домой, прибегает через минуту, глаза круглые, едва дух переводит:
— О господин, та пара, которая в доме осталась, теперь такая же: у одной туфли каблук повыше, у другой — пониже.
Один глупец купил на рынке шесть быков, уселся на спину вожаку и повел все стадо домой. Посредине пути он оглянулся и начал считать быков: один, два, три, четыре, пять… Пересчитал еще и еще раз, но сколько он ни пересчитывал, все равно получалось только пять быков. Бедняга перепугался, схватился за голову, понять ничего не может.
Дома жена ждала его у ворот, наш глупец, не слезая с быка, запричитал жалобным голосом:
— Погибель моя пришла! Быка потерял…
— А сколько ты их всего-то купил?
— Было шесть, а осталось пять, — ответил глупец и указал на стадо.
Жена рассмеялась:
— Все целы, разве что один лишний…
Господин губернатор, который щеголял густой бородой, ужинал в компании с безбородым господином — начальником судебной палаты. Случилось так, что зернышко вареного риса застряло в роскошной губернаторской бороде. Тотчас слуга губернатора быстро наклонился к господину и почтительно произнес:
— Позвольте заметить, сиятельный господин, в вашей бороде блестит жемчужина.
Господин губернатор с достоинством погладил бороду, и зернышко риса упало.
Вернулся начальник судебной палаты домой и внушает своему слуге:
— Вот смотрел бы да учился! Какой умница губернаторский слуга, какой обходительный. Как было бы мне приятно, если ты хоть чуть-чуть подражал ему.
Через несколько дней губернатор соизволил пожаловать в дом начальника судебной палаты, чтобы откушать. За едой длинная лапша прилипла к губе господина начальника, тут слуга его быстро наклонился и сказал:
— Позвольте заметить, сиятельный господин, у вас на губе предлинный дождевой червь повис…
Некий столяр был большой грамотей. Случилось ему как-то работать в доме отставного чиновного правителя. Господин приметил, что столяр — парень дельный и смекалистый, отвечает живо и со смыслом, а потому спросил его:
— А не доводилось ли тебе раньше учиться мудрости и письму?
— Доводилось, — ответствовал столяр.
Тут чиновный господин указал на своего дорогого коня, который лакомился травой во дворе.
— Если ты, — сказал чиновный господин столяру, — сумеешь сочинить стихи о моем скакуне, я щедро награжу тебя.
Столяр подумал немного, а потом прочитал такое четверостишие:
Белая лошадь, грива, как снег,
Четыре подковы крепки, как сталь.
Она покажет стремительный бег,
Коль ее оседлает смел человек.
Чиновный господин закивал головой, похвалил быстрого разумом столяра, наградил его корзиной риса да еще дал впридачу монету.
Пошел столяр со двора, вскинул на плечо коромысло с одной корзиной: да не получается равновесия, перетягивает корзина с рисом. «На одной стороне легко, на другой — тяжело», — пробормотал он. Услышал это чиновный господин, велел он пожаловать столяру еще корзину риса «для равновесия».
Вернулся столяр домой, всем рассказал о своей удаче. А был у него сосед, человек глупый-преглупый, но, узнав, что можно без труда нажиться, вздумал он попытать счастья. Попросил глупец столяра несколько раз повторить те стихи и ту самую, вовремя сказанную фразу. Выучив все наизусть, сосед вскинул на плечо коромысло и прихватил с собой кое-какой инструмент. Пришел он к дому чиновного правителя наниматься.
Чиновный правитель пригласил его в дом и спрашивает, как и столяра, мол, не учился ли он мудрости и письму. Глупый человек отвечает, что учился. Чиновный господин выглянул во двор — там его престарелая матушка в это время сор мела — и говорит:
— Сочини-ка мне стихи об этой почтенной женщине.
Бедняга малость струхнул, потому что, кроме тех стихов про лошадь, ни одной строчки не знал, а уж как сочинить стихи про старушку, и ведать не ведал. Но делать нечего, пришлось бедняге выкручиваться. И начал он так:
Почтенная женщина, грива, как снег…
— Хм… пожалуй, это ничего, — кивнул чиновный господин. Услышав похвалу, глупец приободрился и смело продолжал:
Четыре подковы крепки, как сталь…
Чиновный господин нахмурился:
— Малость несуразно, надо сказать, но пока сойдет, читай дальше свои стихи.
Обрадовавшись, невежда выпалил единым духом:
Она покажет стремительный бег,
Коль ее оседлает смел человек.
Выслушал чиновный господин до конца, изумился бессмыслице, повелел он хулителю всыпать три десятка палок по мягкому месту. Встает глупец, это самое место потирает. Бормочет:
— На одной стороне легко, на другой — тяжело.
Приказал тогда чиновный господин «для равновесия» и по спине тридцать палок отсчитать.
Некий богач любил хмельное и, боясь, как бы слуга не вздумал прикладываться к его бутылям, взял к себе в услужение тупоумного. Однажды хозяин, уходя из дому, наказал слуге:
— Сиди дома да присматривай вон за той свиной ножкой; видишь висит? А еще присматривай за каплуном в клетке, чтобы его кошка не сцапала. А вот в этих бутылях, — указал хозяин на вино, — крысиный яд, выпьешь — умрешь.
Только хозяин за дверь, слуга тут же зажарил каплуна, сварил свиную ножку, выпил обе бутыли вина и заснул мертвецким сном. Возвратился хозяин — слуга на полу храпит, от него винным духом несет. Растолкал он слугу, спрашивает:
— А ну-ка, скажи, куда девались каплун, свиная ножка да две бутыли с вином?
— О господин, повинуясь вашему слову, остался я присматривать за домом. На мое горе вбежали в дом кошка с собакой, кошка схватила свиную ножку, собака каплуна сцапала. Испугался я, что вы меня ругать станете, взял бутыли с крысиным ядом, решил, что уж лучше мне умереть — да и выпил обе!
У себя в доме богач держал трех слуг и каждый из них был по-своему хорош. Один был осмотрительный, второй — предусмотрительный, а третий — необыкновенно учтивый. Богач очень гордился, что у него такие прекрасные слуги.
Однажды старший сын богача упал в пруд. Увидев это, осмотрительный слуга сначала побежал к дому и доложил хозяину:
— О господин, ваш старший сын упал в пруд, дозвольте мне вытащить его на берег.
Вытащил слуга беднягу, да уже поздно. Схватил хозяин палку и выгнал осмотрительного из дома. А предусмотрительного послал купить гроб и саван. Вскоре видит — идет слуга, несет два гроба и два савана.
— А зачем ты два купил? — вытаращил глаза хозяин.
— Надо смотреть вперед, — отвечал предусмотрительный. — А что если и второй ваш сын утонет? Ничего страшного, у нас для него все готово.
Хозяин прогнал и предусмотрительного. Только один необыкновенно учтивый сохранял хозяйское расположение. Однажды он в паре с другим слугой понес хозяина в паланкине прогуляться. Попался им на пути брод, необыкновенно учтивый хоть и заляпался грязью почти до колен, но не унывает, не жалуется.
— Ты отличный слуга, — похвалил его хозяин. — Ради меня себя не жалеешь. Если будешь и дальше так стараться, к празднику Тэта[58] я пожалую тебе новое нарядное платье.
Услышал эти слова необыкновенно учтивый, паланкин вместе с хозяином в топкую грязь опустил, сложил руки и отвесил глубокий вежливый поклон:
— Премного вам благодарен, о господин!
У богача был слуга, бесхитростный парень. Что видит, что думает, так прямо и бухает без обиняков. Призвал его раз хозяин и дает ему наказ:
— Говоришь ты уж очень несуразно, нельзя так, а то не только тебя, но и меня люди засмеют. С этого дня, если захочешь мне что-нибудь сказать, подумай как следует, откуда вещь берет свое начало, чем становится, а потом уж и говори, чтоб было толково. Слышишь?
— Повинуюсь, господин, — молвил слуга.
Вскоре хозяин надел праздничный халат и штаны и собрался пойти поразвлечься. Присел перед тем, как выйти, закурил. Вдруг подходит к нему слуга, кланяется с почтением, сложив руки:
— О господин! Шелковичный червь дает шелковую нить, эту нить люди собирают и продают китайцам, китайцы из пряжи делают тонкий шелк и продают нам[59]. Вы купили хороший шелк и сшили себе халат. Сегодня вы надели халат и закурили. Пепел упал на рукав халата, и ваш халат давно тлеет.
Хозяин вскочил, смотрит — а на рукаве дыра уже с ладонь.
Дочь чиновного господина со своей служанкой переправлялись на пароме через реку. Служанке захотелось бетеля пожевать, взяла она серебряную трубочку с известью у своей хозяйки да нечаянно уронила дорогую вещицу прямо в реку. Испугалась служанка, что хозяйка с нее за это строго взыщет, и придумала хитрость.
— Скажите, можно ли считать, что я потеряла вещь, если знаю, где она лежит? — спросила служанка у своей хозяйки.
— Странные ты задаешь вопросы. Если ты знаешь, где вещь лежит, то, конечно, нельзя сказать, что она потеряна.
— Ну тогда, барышня, можно считать, что вашу серебряную трубочку с известью я не потеряла. Я-то уж точно знаю, что лежит она на дне реки, сама только что уронила!
Некий человек жил бедно, слуг у него не было, но хотелось ему казаться богачом.
Пришел к нему как-то гость. Наш бедняк забежал тогда к богатому соседу и попросил, чтобы его мальчик-слуга угощение принес. Объяснив мальчику все, что надо, бедняк пошел к себе.
— Я распорядился, мой слуга нам сейчас все подаст, — вернувшись, важно сказал он гостю.
Прождали они с гостем полдня, а маленький слуга все не появлялся. Наконец бедняк приметил, что мальчонка маячит возле ворот, и, напыжившись, громко крикнул:
— Эй, мой слуга, почему до сих пор не подал угощения? Долго нам еще ждать?
Тогда мальчик вежливо ответил:
— Не сердитесь на меня, господин, но в вашем доме такая злая собака, я боялся войти, давно уже стою здесь, смотрю, когда вы меня встретите.
Обжора, придя на свадьбу в соседнюю деревню, даже ни на кого не взглянув, сразу же набросился на угощение.
Вернулся он домой, а жена спрашивает:
— Ну, расскажи, кто на свадьбе был?
— Откуда мне знать? Когда я голову от еды поднял, вокруг меня уже ни души не было…
Мальчик лет семи прославился на всю округу своим умом.
Некий старец услышал однажды, как малыша хвалят, и недовольно проворчал:
— Ничего в этом хорошего нет. Если ребенок рано умнеет, то к старости наверняка будет дурак дураком.
Случилось так, что смышленый мальчонка был неподалеку. Услышал он ворчание старца, подошел к нему и смиренно спросил:
— Почтенный учитель, вы-то, конечно, были очень умным в детстве. Правда?
Чиновный правитель, выйдя в отставку, созвал своих друзей, тоже чиновных правителей, на веселый пир. Сели почтенные старцы, один именитее другого, вокруг блюд, а за ними увязался шестилетний хозяйский сынишка и пристроился рядом с отцом. Поскольку в доме были важные гости, отец сделал строгое лицо и сказал мальчику:
— А ты, я смотрю, невежа. Убирайся сейчас же во внутренние покои. Взгляни-ка, у тебя еще нет таких длинных усов, как у нас, потому тебе здесь не место.
Сынишка уныло потащился к матушке во внутренние покои. Матушка, любя сына, приказала принести ему разных яств. Сидит малыш, уплетает за обе щеки, вдруг подходит к нему старый кот, которому в доме все разрешалось, и норовит лапой залезть прямо в блюдо с мясом. Рассердился мальчик, стукнул кота по голове палочками для еды и вскричал:
— Какой невежа, вы только посмотрите! Убирайся отсюда! С такими-то длинными усами твое место там, среди почтенных старцев!
Некий слепец по недосмотру был взят в зятья, но изъян свой, понятно, скрывал. На четвертый день новогоднего праздника по лунному календарю устроила родня жены моление предкам. Слепец, сложив руки, как положено, стал душам почтенных предков поклоны бить. Да только поклоны бьет он не в сторону алтаря, а повернувшись к нему спиной, в сторону кирпичного дворика. Тесть заметил и спрашивает:
— Ты что это, зятек, кланяешься не в ту сторону?
А слепец тут же сообразил, как вывернуться:
— Я, батюшка, им прощальные поклоны бью, видите: они уходят…
Зашел один покупатель в лавку к сапожнику, померил туфли:
— Эта пара мне жмет.
— Ничего, вы походите, разносятся, — ответил хозяин.
Вскоре в лавку вошел другой покупатель, тоже туфли померил:
— Великоваты мне эти туфли.
— Ничего, походите по сухой погоде, они станут вам точно по ноге.
Тут вошел третий покупатель, и он померил туфли:
— Эти мне по ноге!
— Я всегда делаю туфли так, чтоб были по ноге. Никто про мои туфли не говорил, что они жмут или велики…
Некий рисовальщик никак своим ремеслом не мог прокормить себя и жену. Пожаловался он как-то приятелям, а те ему посоветовали:
— Если у тебя заказчиков нет, нарисуй себя и свою жену да выставь картину перед лавкой. Увидят люди твое искусство, прибегут, еще расталкивать друг друга станут.
Мастер послушался совета, усадил жену, стал ее рисовать, а потом и себя нарисовал рядом с нею. Долго он любовался картиной, очень она ему понравилась.
Вскоре в гости к ним пришел тесть, увидел картину перед лавкой и спрашивает:
— Что это за женщину ты нарисовал?
— О Небо! Неужели вы дочь свою не узнали?
— М-да… Оказывается, это твоя жена… А скажи тогда, что за странная рожа намалевана рядом с ней?
Чревоугодник зашел к своему приятелю. Тот его радушно встретил, угощать стал. Наш чревоугодник пузо распустил, съел пять или шесть чашек рису, да не насытился, а еще подложить себе постеснялся. Вдруг видит: идет мимо человек, апельсины на коромысле несет — и тут же придумал уловку:
— Какие здесь большие апельсины! А у нас они больше этой чашки не бывают.
С этими словами поднял обжора свою чашку, показывает, мол, она уже пустая, и неплохо бы еще рису положить. Но на беду рис в котле кончился, а приятель тоже был не прост, понял он гостя и ответил как ни в чем не бывало:
— В этом году еще маленькие уродились, а бывало смотришь — каждый апельсин побольше этого котла!
Поднял хозяин пустой котел, наклонил и гостю дно показал.
Жил человек, жадный до еды. Как-то раз пригласили его на пир. Выпил он чарку-другую вина и начал рис себе в чашку накладывать и уплетать. Пока хозяин чинно вино попивал, обжора весь рис из большой миски съел. Хозяин, увлекшись беседой, забыл приказать слугам снова наполнить большую миску рисом.
Тут обжора придумал такую хитрость. Услышал он, что хозяин спрашивает, не знают ли гости, где продается дом, и говорит:
— Я знаю одного человека, который дом продает, превосходный дом, столбы вот такие толстые.
С этими словами гость постучал по большой миске палочками — бум-бум! Хозяин понял, что миска пуста, и тотчас велел слуге наполнить ее, а сам все про дом спрашивает:
— И какую цену они хотят?
Обжора, увидев, что рис принесли, поспешил наложить себе побольше.
— Раньше у них есть было нечего, хотели продать. Ну а теперь еды вволю, боюсь, продавать раздумали, — ответил он, усердно жуя.
Как-то на званый пир собралось гостей полон дом. Только беда: когда расставляли посуду, не хватило пары палочек для еды. Уже гости и хозяева вежливо пригласили друг друга отведать блюд и, взяв палочки, принялись за дело, а некий господин все сидит, ждет, никак не дождется, когда ему палочки принесут. Ждал он, ждал, потом рассердился, вскочил с места, слугу зовет, кричит ему:
— Подай мне миску воды.
Услышал хозяин, подбежал, недоумевает:
— Вы вроде бы вина еще отведать не успели, а водой запивать уж собираетесь…
— Я собираюсь водой не запивать, — зло проговорил гость, — а руки почище вымыть да стану прямо пальцами кушанья с блюд хватать!
Жил в одной семье мальчик вместе с отцом и дедом. Дед как-то раз послал внука на рынок купить соуса — на один донг рыбного и еще на один — соевого. Пошел мальчик на рынок, да воротился с дороги:
— Дедушка! Вы мне дали два донга, а не сказали, на который из них купить рыбного соуса, а на который соевого?
— Это все равно, внучек.
Мальчик опять побежал по дороге к рынку, долго его не было, потом снова вернулся с пустыми чашками:
— Дедушка, я забыл спросить, в которую чашку налить рыбного соуса, а в которую соевого?
Рассердился дед, огрел внука хлыстом — раз, второй, третий… Тут как раз входит отец мальчика:
— Ах, так! Вы моего сына бьете? Вот полюбуйтесь-ка — мне никто не помешает, если я дам хорошую взбучку вашему сынку!
Схватил он палку и давай самого себя дубасить.
Дед разъярился:
— Раз ты моего сына бьешь, я твоего отца повешу!
И побежал за веревкой…
Однажды парень, который страсть как любил пощеголять, надел новенькую, с иголочки, рубаху, встал у дверей дома и ждет, не заметит ли кто обнову да не скажет ли о ней доброго слова. Но стоял он так у дверей с утра до вечера, а никто мимо не проходил, на новую рубаху не заглядывался.
Стало уже темнеть, когда увидел он — бежит по улице еще один такой же любитель пощеголять да своим добром похвастать. Подбежал, едва дух переводит — и кричит:
— Не видел ли ты моего борова, толстого такого, его на самой богатой свадьбе не стыдно подать?
Парень в новой рубахе одернул свою обнову, взялся за подол, выставил напоказ и ответил:
— С тех пор как я стою, надевши эту прекрасную новенькую рубаху, ни одна свинья здесь не проходила.
— Хозяин, как же это вы штаны-то мне сшили, — укорял заказчик портного. — Посмотрите, они мне совсем коротки.
— Помилуйте, господин, причем же тут я? Это ваши ноги виноваты, слишком они длинные.
Некий пахарь распахивал дальний участок, да так увлекся, что забыл об обеде. Жена ждала его, ждала, вышла в поле, встала далеко на меже и кличет мужа что есть мочи.
— Обедать пора, рис уже готов!
Услышал пахарь и кричит во весь голос:
— Сейчас, только соху в кустах спрячу.
Пришли они домой, жена давай укорять пахаря:
— Прятать соху собрался, а сам кричишь об этом во все горло. Небось кто-нибудь подслушал и соху-то стащил.
В самом деле, вернулся пахарь с обеда, глянул — а в кустах сохи уже нет. Побежал он домой, вбегает и шепчет жене на ухо:
— А соху и впрямь стащили.
Жил на свете глупый человек, из глупцов глупец. Приятели как-то подшутили над ним: обрили наголо, отнесли в храм Будды и там оставили.
Пришел в себя глупец, видит — лежит он в храме Будды, потрогал голову — бритая. Понять не может, то ли это он, то ли это монах. Стал он спрашивать вслух:
— Я это или монах? Монах это или я? Я это или не я?
Но никто ему не отвечал. Ладно, решил он, пойду-ка я домой, там все станет ясно. Если это я, то моя собака на меня не залает. Если же я это не я, то может укусить.
Подошел к дому, а собака увидела бритоголового, не узнала, залаяла. Глупец решил, что он это не он, и с тех пор в свой дом даже не показывался.
Собравшись в дальнюю дорогу, один человек наставлял сына:
— Если кто спросит меня, скажи, что я уехал к друзьям погостить.
Но, боясь, что сын заиграется и забудет обо всем, отец взял листок бумаги и тщательно вывел на ней знаки. Листок протянул сыну и сказал:
— Если меня спросят, покажи эту бумагу.
Сын взял листок и спрятал. Целый день отца никто не спрашивал. А вечером мальчик присел возле лампы развернул листок посмотреть, что там написано, придвинулся к лампе поближе, листок загорелся, и от него остался один пепел.
На следующий день явился к отцу гость:
— Отец дома?
Мальчик долго смотрел на него с удивлением, потом вспомнил про листок, начал его разыскивать, искал, искал — все зря.
— Пропал, — проговорил мальчик задумчиво.
— С каких пор пропал? — вздрогнул гость.
— Со вчерашнего вечера.
— Как пропал?
— Сгорел…
Некий человек был так глуп, что ничего-то он не знал. Куда бы он ни шел, все ему жена должна была объяснять: и как есть, и что говорить. Потому в деревне и прозвали его Нгок, то есть глупец, а настоящее имя совсем забыли.
Как-то раз собрался Нгок в город родню навестить. Жена его наставляет:
— Придешь в город, а тебя спросят: «Это ты, Нгок, пришел?» Ты отвечай: «Да, это именно я, Нгок». Потом тебя спросят: «А с кем ты?» Ты говори: «Я один». Люди скажут: «Оставайся на несколько дней». Ты отвечай: «Я об этом только и мечтал. Лучшего для меня и придумать невозможно».
Пошел Нгок, а сам по дороге все повторяет слова жены, боится, как бы не забыть чего, не перепутать, — ведь засмеют тогда люди.
Добрался Нгок до рынка, видит — стоит большая толпа. Он протиснулся вперед, смотреть стал. Оказывается, человека убили. Несчастный в пыли лежит, а злодей скрылся, убежал куда-то.
Когда власти явились показания снимать да виновника искать, вся толпа разбежалась от беды подальше. Один Нгок остался на месте.
Чиновный господин велел его задержать и стал спрашивать:
— Знаешь ли ты, кто убийца?
Глупец о наставлениях жены вспомнил и вежливо отвечает:
— Да, это именно я, Нгок.
— А с кем ты?
— Я один.
Приказал чиновный господин страже:
— Веревку ему на шею и увести!
А Нгок решил, что теперь самое время для того последнего ответа, которому жена его научила:
— Я об этом только и мечтал. Лучшего для меня и придумать невозможно!
Случилось одному чудаку слышать, как за трапезой некие ученые мужи рассуждали о жизни, да все поминали слова: «хмельной дурман» и «любострастие». Наш неуч, конечно, знал, что хмельной дурман бывает от вина, а любострастие, подумал он, наверняка — закуска, потому что именно закуска, а не что-нибудь другое подается к вину.
Как-то раз пригласил его приятель к себе на выпивку. Чудак от чарок захмелел и вздумал блеснуть «ученым» словцом.
— Ну, а теперь нам с вами нужно любострастие! — важно объявил он.
Хозяин понял его так, что гость желает поразвлечься с певичками.
— Полно, давайте сначала выпьем еще, — улыбнулся он. — А потом очередь дойдет и до любострастия.
Тем временем наш чудак принялся рассуждать да учеными словами щеголять:
— Знаете, я всегда так. Если уж дошло дело того, что в голове хмельной дурман, подавайте мне и любострастие. Без этого у меня внутри что-то скребет, просто невмоготу.
Хозяин засмеялся, вина подлил. Гость же, не видя закуски, все повторял:
— Постойте, я не вижу, где же любострастие! А мне без него уже просто невтерпеж. Хотелось бы одно любострастие погорячее, а второе — в холодном виде. Но сейчас и подгорелое сойдет.
В это время вошла хозяйка с подносом в руках. Гость возрадовался, ударил себя по ляжкам:
— Наконец-то! А я тут совсем истосковался. Ну, вот и любострастие для меня нашлось!
Хозяин решил, что гость хочет отбить у него жену, рассердился.
— Ах ты, наглец этакий! — вскричал он и давай гостя палкой охаживать.
Некий человек очень любил выпить и целыми днями пил вино. Жена стала его урезонивать:
— Вино люди для того делают, чтобы при поминовениях и молениях выставлять, чтобы гостей ублажать. А какая радость пить вино каждый день? Только хворь наживать. Нет, больше не дам тебе выпивать.
Бедняга постился дней пять-шесть. Выпить ему страсть как хотелось, сидел он и мечтал, не забредет ли кто в гости, да все зря. Встал тогда он у дверей, присматривается к прохожим. Думает: «Найду я любителя выпить, приглашу в дом, скажу жене, что знакомый, придется ей его вином угощать, а заодно и мне перепадет». Присмотрелся он к одному почтенному старцу: нос у старца багровый, лицо тоже, волосы и борода седые. «Этот-то дед уж наверняка не прочь выпить вина», — решил выпивоха. Подбежал он к старцу, познакомился с ним, радушно в дом зазвал, а жене велел подать вина.
Жена подумала, что старец и впрямь настоящий гость. Рису принесла, вина, — словом, не поскупилась. Выпивоха за вино схватился, сначала старцу стал наливать. А старец от вина наотрез отказался:
— Вина я не пью, нет, а рису поем.
Жена услышала, тут же подступила, мужу говорит:
— Видишь, почтенный гость вина не пьет, положи ему лучше рису.
С этими словами жена схватила бутыль и убрала подальше. Бедный выпивоха онемел, гнев его обуял, злыми глазами буравит он старца. А тот насытился, с хозяевами простился. Выпивоха проводил его до дверей и прохрипел:
— Я-то думал борода у вас от вина поседела, а оказывается она от риса белая! И зачем я только звал вас!
После свадьбы молодая переехала в дом мужа. В тот же день свекровь велела ей наварить разной зелени. Насыпала молодая полный котелок, а когда сняла его с огня, видит — осталось там зелени не больше миски.
Испугалась женщина, что на нее подумают, мол, тайком съела, закрыла лицо руками, сидит, плачет. Увидела ее свекровь, спрашивает:
— Что ты плачешь, дочка?
Рассказала невестка о своем горе, а свекровь ее утешила:
— Я-то думала, что за беда, а тут плакать не о чем. Ведь когда варишь, всегда уваривается.
В другой раз свекровь дала невестке пять яиц и велела их сварить. Невестка сделала, как ей сказали, а потом взяла да и съела два яйца. Свекровь видит, что осталось только три, и спрашивает:
— А куда два яйца девались?
— Уварились!
Был один парень малость придурковат. Зная о том, мать наставляла его, когда сын собирался в зятья:
— Увидишь, что тесть станет делать, и ты делай то же, не стой в сторонке. Слышишь? А то люди засмеют.
В первый же день видит парень, что тесть землю мотыжет, вспомнил матушкины наставления, подбежал, за мотыгу схватился:
— Дайте я…
Тесть охотно мотыгу зятю отдал, а сам другим делом занялся — банановые пальмы стал сажать. Заметил зять, что тесть занятие переменил, опять к нему подбегает, говорит:
— Дайте я…
Тесть, на этот раз ни слова не говоря, начал бамбук рубить. А зять тут как тут — у него из рук резак вырывает. Тесть разозлился на зятя: за все он берется, но ни одного дела до конца не доводит. С досады тесть домой пошел, по дороге задел за колючий куст, головная повязка на кусте повисла, он даже не обернулся, с куста ее не снял. Зять без головной повязки шел, но не растерялся: рубаху с себя скинул, на куст повесил. А сам бегом за тестем.
Тесть сердитый в дом вошел, жену ругает:
— Глупая ты женщина! Выбирала-выбирала зятя и выбрала сумасшедшего. Из-за него у меня полдня пропало.
Подошел тесть к жене и со зла ногой ее пнул. А в тот момент зять вбегает, запыхался бедняга. Увидал он, что тесть тещу пинает, тоже сразмаху такого дал ей пинка, что она на пол рухнула.
Один близорукий заблудился, решил у людей о дороге расспросить. Зашел он в лавку, где торгуют разными товарами для погребальных церемоний, а там был выставлен человек из бумаги[60]. Близорукий подумал, что это хозяин лавки, и потому, вежливо ему поклонившись, начал спрашивать, как ему пройти домой. Человек из бумаги, конечно, стоит — не двигается, отвечать — не отвечает. Рассердился близорукий на невежу, который людей ни во что не ставит, закатил ему пощечину. Человек из бумаги брякнулся об пол, голова у него отвалилась, Тут хозяин лавки прибежал, стал денег за убытки требовать. Пошла у них ругань вовсю.
А мимо шел другой близорукий, нес фарфоровый чайник. Услышал он, что люди ссорятся, решил их помирить. Только не знает, куда ему чайник деть. Заметил он на стене стрекозу, подумал, что это гвоздь, и повесил чайник на него. Упал чайник, разбился. Ссора тут как раз и утихла.
Первый близорукий вышел из лавки, дошел до ворот, а там лежала, свернувшись калачиком, черная собака. Близорукий подумал, что кто-то головную повязку потерял. Обрадовался находке, нагнулся, схватил ее. Тут собака его за руку как тяпнет, до крови укусила. Рассердился близорукий, вбежал в лавку, схватил палку, чтоб собаку отколотить. Нацелился палкой на что-то черное и ударил изо всех сил:
— Будешь кусаться?!
Но вместо собачьего визга услышал он «бу-ум»: собака-то давно убежала, а это была миска, которую тут оставили, она и разбилась. Пришлось близорукому за миску заплатить.
Второй близорукий понял, что он чайник из-за стрекозы разбил и решил ей отомстить. Подошел к той самой стене, смотрит — вроде стрекоза опять сидит, подкрался тихонько да и стукнул!
— Знай, как чайники бить! — кричит.
Но попал-то он не в стрекозу, а на гвоздь напоролся. Кровь у него потекла, от боли бедняга завыл в голос.
У одного парня так получалось: что он ни скажет — будто беду накликает. Пошел он раз на новоселье, в дверь стучится:
— Вы что, там все перемерли, что ли? Дверь не открываете…
Хозяин вышел и говорит с упреком:
— Я на этот дом шестьсот донгов потратил, новоселье справить еще не успел, а ты уже беду на нас накликаешь.
— Да ты что? За этот дом больше трехсот никто не даст. Больно дорого запрашиваешь…
Рассердился хозяин:
— Я дом не продаю. Чего ты вздумал со мной торговаться, о цене спорить?
— А ты бы поторопился продавать-то. Время пройдет, древоточец весь твой дом подточит, обвалится крыша, всех вас насмерть задавит.
Хозяин еще пуще рассердился, изругал парня и прогнал его. Пошел парень обратно, а по дороге встретил приятеля.
— Ты куда идешь?
— Я иду к чиновному правителю уезда, — отвечает приятель. — У него родился сын и уездный устроил по такому случаю богатый пир.
— Возьми меня с собой, — попросил парень.
— Нет, ты любишь беду на людей накликать, не возьму.
— Клянусь, буду сидеть молча и вино пить, ни слова не скажу, только возьми.
— Ладно, пойдем, — согласился приятель.
На пиру парень сидел и молчал, будто мешок с рисом. Только уходя, он предупредил правителя уезда:
— Я все время молчал, ни слова не вымолвил. Так что, если с вашим сыном беда стрясется и он помрет, не говорите напрасно, мол, я беду накликал.