Некогда был один человек, который страсть как боялся своей жены. А рядом жил сосед, точь-в-точь такой же по характеру. Вот как-то раз жена первого, постирав юбку, повесила ее на шест, а сама ушла из дому; но случилось так, что хлынул дождь, а муж про юбку и не вспомнил. Жена вернулась и накинулась на мужа с бранью. Сосед услышал их ругань и стал бормотать себе под нос:
— Вот проклятье-то, попадись она только мне под руку…
Эти слова на беду услышала его жена, подбежала к нему, глаза выпучила, и спрашивает:
— Ну, что бы ты сделал, попадись она тебе под руку? Ну, что-о?
Растерялся муж:
— Попадись она мне под руку… убрал бы ее до дождя… Только и всего…
Настоятель буддийского храма сидел и вел беседу с гостями. Один из них спросил:
— Кто из нас больше всех боится жены?
Никто не успел слова вымолвить, а настоятель уже первым нашелся:
— Больше всех боюсь я.
Удивились гости и говорят:
— У вас, преподобный, и жены-то нет, что вам ее бояться?
— Я так боюсь, что и жениться-то не посмел!
Некая девушка выбирала себе мужа. К ней сватались двое — парень с верхней улицы, богатый, но неказистый, а другой — с нижней улицы, из бедного дома, но красивый. Мать девушки говорит ей:
— Кто тебе нравится, дочка, за того я тебя и выдам.
— А мне они оба нравятся, — ответила девушка.
Удивилась мать и переспросила:
— А как же ты будешь жить-то?
— О, я все очень хорошо продумала. Днем, когда время обедать настанет, я стану заглядывать на верхнюю улицу, а ночевать буду ходить на нижнюю.
Один парень, хотя играл на цитре очень скверно, считал, однако, себя искусным музыкантом. Однажды вышел он поиграть на цитре, только коснулся струн, слышит — соседка, молоденькая вдовушка, сразу заплакала, даже всхлипывать стала.
«Неужели это звуки моей цитры так потрясают ее душу?» — подумал парень. Перестал он играть — вдовушка перестала плакать. Теперь он знал, что его игра исторгает у милой соседки слезы. Чем громче он играл, тем безутешней она плакала. От тайной радости сердце нашего парня колотилось сильнее: вот каково мое искусство! С тех пор он поздними вечерами не упускал случая взяться за цитру. Как-то раз парень решил, что рыбка уже клюнула, и завел с соседкой разговор:
— Что за печаль наводит на вас моя цитра, отчего вы плачете, когда я играю? Если игра моя вас так тревожит, я, пожалуй, не буду больше играть.
— Вы говорите истинную правду. Каждый раз, когда вы беретесь за цитру, я вспоминаю о своем муже.
Обрадовался наш парень, у него, как говорится, в душе расцвели знамена.
— Видно, муж ваш отменно играл на цитре, — сказал он.
— Нет, — покачала головой соседка. — Он на цитре не играл. Мой муж хлопок теребил. Вы, сосед, из цитры такие же звуки извлекаете, какие издавала теребилка, которой по хлопку бьют. Оттого я о муже вспоминаю и горько плачу.
Случилось так, что в одном семействе сразу овдовели и свекровь и ее невестка.
— Горькая наша с тобой судьба[61], — сказала свекровь невестке. — Придется нам теперь стиснуть зубы и терпеть.
Но прошло немного времени, и свекровь завела себе любовника. Тут-то невестка и напомнила ей те самые слова.
— Это, детка, я на путь истинный тебя наставляла, — промолвила свекровь. — А у меня ведь и зубов-то нет.
Ночью, едва муж вышел из дому, женщина тотчас позвала к себе соседа. Но случилось так, что муж почему-то вернулся. Любовнику пришлось спрятаться под кроватью, а женщина давай жаловаться мужу, что у нее живот болит.
— Помоги мне, муженек, во двор выйти, — говорит хитрая женщина. А потом добавляет громче, чтобы любовник слышал:
— Если не выйти, то конец и мне и тебе.
Вышли они во двор, тут же сосед из-под кровати вылез, стремглав выбежал во двор, да поскользнулся на мокром мху и шлепнулся. Муж услышал шум, оглянулся, а любовник сорвал горсть мха, подбегает, мужу протягивает:
— Прослышал я, у вас жена заболела, решил целебной травки принести.
Выпила жена настой из этой травы и, разумеется, тотчас выздоровела. А на следующий день муж купил отличную гроздь бананов, соседу подарил, чтобы отблагодарить его за помощь да за любезность.
В давние времена жила одна молодая женщина. Замуж она вышла недавно, детей у нее не было, красою своей любого могла завлечь. Среди важных людей в деревне нашлось немало таких, которые досаждали ей, приставали — все любви ее домогались. Особо усердствовали настоятель храма Будды, староста деревни и учитель. Разобиделась на них молодая, рассказала однажды обо всем мужу и попросила его придумать, как проучить сластолюбцев. Муж рассердился на сластолюбцев, а придумать-то ничего не может. Жена задумалась — и тотчас в голову ей пришла одна хитрость. Наклонилась она к мужниному уху и шепотом ему о том поведала. Муж слушал, головой кивал, жену за ум хвалил. Как она придумала, так и решили все исполнить.
На следующий день только жена за порог, как в переулке ей навстречу попался настоятель. Заглянул он сюда, чтобы поощрить верующих к усердной молитве, а сам к молодой подступил, любезничает, речь завел совсем не о Будде. Молодая посмеивалась да подмигивала, под конец же сказала, что будет ждать его у себя дома, когда пробьют вторую стражу[62]. Настоятель возликовал и тут же согласился. Вскоре наша молодая повстречала старосту и учителя. Им она тоже наказала прийти к ней в дом, когда пробьют вторую стражу.
Едва ночь наступила, первым явился настоятель. Молодая радостно его встретила, в покои пригласила, только не успел он и слова сказать, как послышался стук в дверь. Заметался настоятель, не знает, где спрятаться. А женщина ему и говорит:
— Влезайте, преподобный, вон в ту большую корзину и сидите там спокойненько. Я корзину эту подвешу за веревку к притолке. Если кто спросит, что, мол, это такое, скажу — колокол.
Пришлось настоятелю храма влезть в корзину. А молодая открыла дверь и впустила старосту. Успел он ей только несколько слов сказать, как опять постучали. Перепугался староста. Женщина ему и говорит:
— Полезайте-ка, почтенный, под кровать и притворяйтесь собакой. А если кто-нибудь что и заподозрит, не стесняйтесь, тявкните раза два-три. И все будет хорошо.
Старосте ничего другого не оставалось, как залезть под кровать. Молодая же пошла отворить дверь учителю. Не успел учитель и рот открыть, как раздался громкий стук. Учитель от этого стука задрожал, будто лист на ветру. Женщина быстро спрятала его в сундуке среди вороха старого платья.
Вошел муж, видит — жена подмигнула, понял он, что сластолюбцы попались на приманку. Сначала заглянул под кровать. Староста залаял оттуда: «Тяв-тяв-тяв!»
— Откуда взялась эта собака? — грозно спросил муж.
— Я ее, муженек, только сегодня купила, — ответила жена.
— Собака эта дурная, — молвил муж. — На своих лает. Дай-ка мне палку потолще, я ее проучу.
Взял муж здоровую палку и давай охаживать старосту. Тот сначала еще тявкал по-собачьи, но потом не выдержал, перестал притворяться собакой, вылез, стал умолять, чтоб простили его.
Муж привязал его покрепче к столбу. А сам взглянул на притолку и спрашивает:
— Что это тут болтается?
— Да это, муженек, колокол, из храма Будды нам его прислали.
— А он звонит? Дай-ка я попробую ударить!
Схватил муж здоровую палку и давай бить. Он бьет, а настоятель колоколом притворяется. Муж ударит, а настоятель «боонг-боонг!» говорит. Стал тогда муж бить быстрее, и настоятель тоже надрывается:
— Боонг-боонг! Боонг-боонг!
Надрывался он так долго, пока язык заплетаться стал. Взвыл настоятель от боли, пощады запросил. Муж и его к столбу привязал. А потом говорит жене:
— Завтра нам на праздник идти. Надо бы посмотреть, в порядке ли наше платье.
Подошел к сундуку, открыл его, смотрит — в ворохе платья и юбок зарылся учитель. Лежит, весь скорчился.
— Ага! Видно, кошка или мышь переворошила всю одежду. Подай-ка мне, женушка, нож, я как ее ударю — мигом окочурится!
Бедняга-учитель задрожал, поднялся из сундука — на голове ворох тряпья, поклонился, прощения просить стал.
Муж, все время пребывавший в страхе перед своей женою, заснул однажды после обеда, а во сне вдруг начал блаженно улыбаться и хихикать. Жена тотчас растолкала его и спрашивает:
— Чему ты радуешься? Что за сон тебе приснился?
— О! Мне приснилось, что я взял себе наложницу.
Жена взревновала мужа к той наложнице, схватила его за рубашку, визг подняла. Муж перепугался и говорит:
— Помилуй, это же во сне, а не наяву…
— Мало ли что во сне? Пусть тебе снится что угодно, только не это.
— Ладно, больше не буду такие сны смотреть, — заверил муж.
— Вдруг тебе все-таки приснится наложница, а ты не захихикаешь, откуда я узнаю, что ты видел запретный сон? — не унималась жена.
— Пожалуй, я вовсе не буду спать после обеда, — пообещал муж с сокрушенным видом.
Некий человек боялся жену и был большим обжорой. Ушла раз жена на рынок, он скорей схватил побольше бататов и побежал к очагу. Только бататы сварились, жена вернулась. Перепугался муж, засунул скорей бататы в штаны. Бататы горячие, так и обжигают, муж живот втягивает, в разные стороны наклоняется, на месте приплясывает.
Увидела жена, смешно это ей показалось.
— Ты чего пляшешь, как павлин на току? — спрашивает она.
— Обрадовался, что ты пришла, на месте устоять не могу…
Некий школяр очень был ревнив и задумал он раз испытать, насколько предана ему жена. Темной ночью спрятался он в углу, а когда жена проходила мимо, выбежал, обнял ее, к себе крепко прижал. Жена задрожала, закричала со страху. А школяр радуется:
— Счастье мне выпало. Верная жена мне досталась.
Однажды наш школяр читал книгу и, дочитав до того места, где говорится, как Цинь Гуй предает Юэ Фэя[63], разгневался — просто беда. В руке школяр в ту минуту держал чашку, швырнул он ее со злостью на пол, чашка и разбилась. Жена говорит ему с упреком:
— Было у нас десять чашек, девять еще раньше побили, а теперь ты и последнюю об пол стукнул. Из чего теперь пить-то будем?
Муж услыхал, глаза выпучил, кричит ей что есть мочи:
— A-а! Ты этого подлеца Цинь Гуя выгораживаешь? Уж не слюбилась ли ты с ним?!