— Вообще-то у нас образцово-показательная школа. Во всем районе нет более отвечающего всем правилам и требованиям министерства образования учреждения, чем наше, — с гордостью и непреклонной уверенностью в голосе рассказывала Тане директриса поселковой школы.

Вот уже без малого десять минут Иванову бесцельно водили по узким и полупустым коридорам. Бродившие по школе ученики были крайне немногочисленны и поглядывали на Таню с неприкрытым удивлением.

Если судить только по количеству школьников, которых они с директрисой встретили во время этой незамысловатой экскурсии, Таня могла сделать вывод, что сейчас у них урок. Но тогда почему прогульщики — если они таковыми были — не шарахались от директрисы и не пытались спрятаться или убежать, пока их не заметили? Может, все-таки перемена? Тогда где все другие ученики?

— У вас здесь очень просторно и интересно, — без тени притворства, но лишь с легкой долей сарказма выпалила Иванова, когда директриса — Клавдия Петровна, как услужливо подсказала память, — вновь начала рассказ о том, кто и когда основал эту школу. У Тани уже откровенно голова кружилась от этих повторяющихся раз за разом идентичных рассказов.

— Но я пришла, чтобы поговорить о пропавших девочках.

— Конечно-конечно, — затараторила Клавдия Петровна.

Лет десять, а то и пятнадцать назад ее можно было бы назвать женщиной средних лет. На голове аккуратно собранный строгий пучок седых волос, такой же строгий костюм-двойка, темно-серый в совсем тонкую белую вертикальную полоску, поверх которого на плечи Клавдия Петровна накинула ярко-красную шаль. Она казалась мягкой и добавляла, казалось бы, серьезному образу директрисы какой-то атмосферности и уюта. Будто еще минуту назад она сидела в кресле и вязала своим внукам разноцветные свитеры на зиму, а теперь ее выдернули с насиженного места и попросили провести экскурсию для городской гостьи.

Признаться честно, Тане даже понравилось слушать плавный и неторопливый голос Клавдии Петровны. Вот бы она еще одно и то же из раза в раз не повторяла, было бы идеально.

— Могу сказать о том, что девочки были сплоченной командой. Они были буквально, как говорится, неразлейвода.

— Что ж, даже никогда не ссорились?

— Ссорились, конечно. — Клавдия Петровна тепло улыбнулась и поправила шаль, еще сильнее кутаясь в нее. Пусть в помещении совсем не было холодно, но Ивановой это не показалось странным. — Покажите мне друзей, которые никогда не ругались? Всегда может найтись какая-то мелочь, которая будет способна рассорить. Но дружба потому и дружба, что должна уметь преодолевать эти мелочи.

Было бы, конечно, интересно послушать и подискутировать на эту тему, но сейчас у Тани совсем не было времени.

— И кто из девочек ссорился больше всего?

Директриса с тяжелым вздохом призадумалась. Будто одна только мысль о ссорах четырех ее учениц причиняла ей почти физическую боль.

— Я бы сказала, что чаще всего конфликтовали Лера и Тая. Лерочке всегда хотелось что-то делать. Она тянула компанию за собой. В то же время Тая хотела покоя. Они были как две противоположности, сплотившиеся вокруг замкнутой Юмы и ответственной Светы.

Иванова хотела вытащить блокнот, но рассудила, что и так сможет запомнить. А если что, потом тезисно законспектирует, когда закончит разговор.

— И что же? Сильно ругались?

— Да по-разному бывало. Помню, как-то пару раз было, что кричали друг на друга чуть ли не на всю школу. Но чаще это были так, мелочи, которые забываются к концу дня.

— И по поводу чего были те большие ссоры? — не унималась Таня. Наводящие вопросы сейчас были слишком необходимы, дабы не позволить Клавдии Петровне вновь пуститься в пространные рассказы о собственной школе.

— Даже не помню уже. Это было накануне пропажи Светы в последний раз. — женщина скривилась, заставляя свою память работать усерднее и поскорее отыскать ответ. Таня надеялась, что у нее выйдет, но, судя по всему, надежды оказались тщетны.

— Нет, не буду обманывать. Не вспомню точно.

Иванова покачала головой, не скрывая своего разочарования. Ей не давала покоя мысль, что эта ссора могла привести ее к каким-то ответам. Мало ли какая кошка могла пробежать между девочками. И вот теперь ухватить эту кошку за хвост не представлялось возможным.

— Но Виктор Викторович должен помнить, — вдруг с радостью в голосе выпалила директриса, поднимая кверху морщинистый указательный палец. — Та ссора случилась на его уроке. Да и у него-то память точно лучше, чем у меня, старой.

Таня не стала лукавить и убеждать Клавдию Петровну, что она не такая уж и старая. Вместо этого она поспешила перейти поскорее к делам насущным.

— А Виктор Викторович — это у нас?..

— Физрук. На его уроке девочки тогда и поссорились. Кричали страшно друг на друга. Даже Юма и Света не могли их разнять. Хотя они обычно прекрасно справлялись с этой задачей, но в этот раз… — Клавдия Петровна драматично развела руками, а потом вновь схватилась за края шали, крепче прижимая ее к телу.

— Хорошо. Как мне найти Виктора Викторовича?

— О! — Директриса призадумалась, а потом жестом остановила спешившего куда-то мальчишку. — Александр, стой. Проводи Татьяну к Виктору Викторовичу. Это срочно.

Мальчишка оторопело уставился на Клавдию Петровну: видимо, задумался о чем-то своем и шел куда-то, а тут его так резко останавливают и поручения какие-то непонятные дают. Александр перевел взгляд с директрисы на Таню и медленно, словно сомневаясь, что Татьяна, которую нужно проводить, именно она, кивнул. Иванова кивнула в ответ:

— Проведешь?

Мальчишка — по виду ему было лет двенадцать — подтвердил:

— Идемте.

И они пошли. Причем в полнейшем молчании; как бы Таня ни пыталась разговорить мальчишку, тот лишь кивал или отвечал как-то односложно, без лишних слов давая понять, что к диалогу он не расположен.

В итоге минут через пять Иванова оказалась у двери в школьный спортзал. На этом, как она думала, Александр оставит ее и убежит по своим делам, но мальчик открыл дверь и пошел дальше.

Окончательно остановился он только у двери в тренерскую. Негромко постучав, он выкрикнул:

— Виктор Викторович, тут к вам пришли.

С той стороны раздалось негромкое копошение вперемешку с недовольными высказываниями — благо что цензурными, — а после из тренерской вышел мужчина. По всем канонам школьных физруков он был в спортивном костюме. Молния была почти полностью расстегнута, открывая видавшую виды белую футболку.

— Добрый день, — протянул он, смотря исключительно на Таню. Мальчишка, видимо решив, что долг его перед директрисой выполнен, ушел тихо и не попрощавшись. Таня не могла его за это корить.

— Добрый. Меня зовут Татьяна Иванова, и я приехала из города, чтобы расследовать исчезновение четырех местных жительниц.

По ощущениям, Таня за сегодняшний день проговаривала подобную фразу уже в пятитысячный раз, но делать нечего — каждому новому человеку на ее пути приходится представляться заново.

Физрук расплылся в улыбке:

— Ох, хорошо, что вы приехали. А то со всеми этими исчезновениями уже и на улицу страшно выходить.

Таня хмыкнула.

— Все пропавшие были семнадцати-восемнадцатилетними девочками. Думаю, что в этом случае вы вряд ли подойдете под типаж жертвы.

Виктор Викторович разразился громким смехом, десятикратно умноженным эхом спортзала. Таня даже глаза прикрыла от столь громкого звука, который еще и утихать никак не хотел.

— Забавно, — похвалил мужчина. — Так какими судьбами ко мне? Думаете, я девчонок похитил? — и усмехнулся так легко, будто они тут не трагедию четырех семей обсуждают, а бытовое событие типа сбежавшего молока.

— Нет пока, а что, вас стоит начать подозревать? — разговор Тане совершенно не нравился, как не нравилась и излишняя самоуверенность и веселость мужчины перед ней.

Он сделал шаг, выходя из тренерской, но не прекращая упираться рукой в дверной косяк.

— Если вы хотите пригласить меня на допрос, то я всецело ваш.

Флиртовал он — если подобное вовсе можно было назвать флиртом — из рук вон плохо и коряво. Ивановой лишь захотелось поскорее скрыться отсюда как можно дальше и никогда больше не появляться на пороге этой тренерской и этого спортзала.

Но долг заставлял ее оставаться на месте и выслушивать весь этот бред. Хотя зачем его выслушивать, когда можно припугнуть?

— То есть вы признаете за собой вину в исчезновении Валерии, Светланы, Юмы и Таисии? — есть ли у имени Юма полная форма, Таня не знала, но решила, что выбора у нее все равно нет.

Виктор Викторович наконец напрягся, стирая с губ нахальную улыбку. Он был еще совсем молод — видимо, пришел в родную школу преподавать сразу после учебы, — а потому продолжал вести себя как самоуверенный хулиганистый школьник. Ну ничего, Таня и не таких затыкала.

— Нет, я же… — начал он.

— В таком случае прошу вас оставить все эти неуместные шутки и серьезно отвечать на мои вопросы. Чем быстрее я смогу разобраться в происходящем, тем быстрее девочки будут найдены. Возможно даже, что промедление, случившееся из-за вас, будет стоить одной или нескольким из них жизни или здоровья.

Последнее Таня добавила для убедительности, мысленно надеясь, что ничего подобного не случится и в конце концов она сможет разыскать всех пропавших целыми и невредимыми.

Виктор Викторович убрал руку с косяка двери и стал ровно. Даже сбившуюся олимпийку поправил и застегнул ее почти до горла.

— Что вы хотите знать? — серьезно спросил он, а потом опомнился и отступил в сторону, позволяя Тане пройти в тренерскую — совсем крохотную и заставленную доверху спортивным инвентарем.

Чай или кофе он ожидаемо не предложил и стал первым человеком в поселке, кто этого не сделал при встрече с Таней. За это его можно было только похвалить.

— Клавдия Петровна сказала, что на вашем уроке у девочек случился конфликт. Я бы хотела узнать поподробней о том, что тогда случилось.

Мужчина прокашлялся — он явно не ожидал подобного вопроса, пусть и понял уже, что расспрашивать его будут о пропавших девочках. Ему потребовалось несколько долгих секунд, прежде чем решиться заговорить:

— Да. На моем уроке они как-то раз поссорились. Но это было уже так давно.

Таня тут же поспешила оспорить слова мужчины:

— Я уже знаю, что это случилось незадолго до исчезновения Светы, а значит, не так уж и давно.

Но ее слова мало убедили мужчину — он громко и совершенно точно насмешливо хмыкнул.

— Это было весной, а сейчас уже осень. Почти полгода прошло. Для кого-то это целая жизнь.

Теперь уже физрук не смог убедить Таню — Иванова шагнула ближе к нему, смотря прямо в глаза и без лишних слов давая понять, что без ответов она отсюда не уйдет.

Мужчина стушевался:

— Ладно-ладно, я обо всем расскажу. Хотя не очень понимаю, зачем это все? Ну поссорились они, с кем не бывает?

— Сейчас они все пропали, а значит, любая мелочь имеет значение.

Виктор Викторович пожал плечами:

— Положим, что не все.

В этот момент Таня вспомнила о Лизе. Она ведь тоже была свидетельницей этих событий. Почему тогда не рассказала сама? Может, сочла эту историю не столь важной? В любом случае разгадать причины чужого поступка Иванова сейчас не могла. Но в ее силах было разговорить строптивого физрука.

— Так что там было?

Виктор Викторович снова пожал плечами. Теперь как-то дергано и неуверенно. Таню откровенно нервировало его поведение. Почему нельзя просто рассказать обо всем, а не нагнетать никому не нужную сейчас атмосферу таинственности?

— Вы что, замешаны в чем-то? Есть что скрывать?

Мужчина тут же поднял кверху руки и торопливо помотал из стороны в сторону открытыми ладонями.

— Нет, конечно. Просто… — он замялся и тяжело вздохнул. — Понимаете, многие и так в поселке думают, что девочки по своей воле сбежали отсюда. Но мне кажется, что это не так. А эта их ссора… — он вздохнул еще раз, теперь тяжелее прежнего. — В общем, я не хочу, чтобы из-за этой истории вы подумали, что местные правы и девчонки действительно сами уехали. Не хочу, чтобы вы бросили это дело, так и не найдя их.

— Я вам торжественно клянусь, что не уеду отсюда, пока не разберусь со всем случившимся, — тут же заверила Иванова. В конце концов, она не имела привычки бросать заказчиков и уезжать, не закончив работу.

Мужчина обошел небольшую комнатушку и присел на край заваленного бумагами стола. Таня села на стул — единственный в помещении и расположенный прямо возле стола. Обилие бумаг ее слегка удивляло. Она не была заложницей стереотипов и не считала, что все физруки ничего, кроме таскания матов и мячей из стороны в сторону, не делают, но такого объема бумажной массы не ждала увидеть.

— Так вот, — начал Виктор Викторович, да еще и таким тоном, будто уже находился по меньшей мере на середине истории и просто на время взял перерыв, чтобы воздуха в легкие набрать. — Девчонки в тот день были очень странными. Они всегда держались группой, но в тот раз пришли на урок по очереди. Света вообще опоздала, а Юма забыла форму и сидела на скамейке запасных. Хотя с ней такого вообще никогда не бывало. Она даже после перелома пальца на ноге была в строю чуть ли не в тот же день, когда гипс сняли. А тут отказалась заниматься и сидела весь урок в стороне.

В обычное время Таня ничего странного в таком поведении не увидела бы, но раз физрук сказал, что эта ситуация из ряда вон, то стоило на нее обратить внимание.

— Лиза с Лерой держались в стороне от остальных. Еще так поглядывали на них. Я сразу тогда понял, что что-то намечается.

— Как поглядывали?

— Ну… — Виктор Викторович замешкался, а потом повернулся к Тане спиной, спихнув ногой стопку бумаг со стола. Листы рассыпались по полу, но физрук не обратил на них внимания. Он сильно извернулся, поворачивая голову через плечо, и одарил Таню одним из самых странных взглядов, которые Иванова когда-либо видела. По счастью, этот взгляд скоро снова стал нормальным.

Мужчина же усмехнулся, садясь ровно так, как сидел до этой импровизированной сценки.

— Да, знаю, я тот еще актер, но как это объяснить словами, не понимаю. Они как будто впервые друг друга видели.

Таня призадумалась. Это действительно звучало очень странно.

— И?

— И не разговаривали друг с другом почти весь урок. Только к середине где-то, когда пришла Света, Тая тут же подскочила к ней и прям вцепилась в руку. Прям до побелевших костяшек. И таким взглядом на нее смотрела. — мужчина потрясал рукой перед своим лицом, но в этот раз, опять же по счастью, изображать взгляд не стал. — В общем, странно все это было. Я полез их разнимать. Тут же налетели остальные. Лерка меня чуть с ног не сбила, а Юма и Лиза потянули в разные стороны Свету и Таю.

Мужчина стал затихать, а потом и вовсе губу прикусил и замолчал.

— Что дальше?

— А дальше Лера и Света начали кричать друг на друга.

Ивановой уже начала надоедать эта практика, где ей чуть ли не клещами приходилось вытаскивать информацию из этого человека.

— Ну?

— Лера кричала, что это их единственный шанс уехать отсюда, — выпалил он.

Признаться, от таких откровений Таня немного опешила. То, что девочки собирались уехать, для нее не стало открытием, но это явно было что-то другое. Что-то идущее вразрез с их первоначальным планом.

— А остальные что?

— Тая попыталась всех заткнуть. Когда это было нужно, она могла быть очень громкой. И не скажешь, что главная тихоня в классе. Но Лера и Света были громче. Лера кричала о том, что оставаться здесь ей невыносимо и Света как никто другой должна ее понять. Что если они не уедут, то застрянут здесь навечно. Что их план — это полный бред. Ну и все такое в подобном ключе.

С такой информацией в багаже хотелось поскорее вернуться в дом Лизы и задать ей парочку вопросов. Особенно хотелось прояснить, что именно имела в виду Лера. Что за новая идея появилась у нее, что даже первоначальный план по переезду в город из поселка больше не казался хорошей идеей? Может, появился кто-то, кто пообещал девочек увезти? Но тогда почему первой уехала не Лера, которая так этого хотела, а Света? Она ведь, судя по всему, была против?

Вопросы роились в голове. Роились и требовали срочных ответов.

— Было еще что-то?

— Нет, наверное, — мужчина покачал головой. — Не думаю. Нет.

— Точно?

Виктор Викторович уверенно кивнул.

— Их удалось разнять, а потом Света вообще ушла с урока. Юма с ней. Ну а когда я увидел их в следующий раз, они снова были дружной компанией. Как раньше. Как и всегда.

Таня кивнула. Что ж, все это звучало странно и явно кричало о том, что Ивановой еще предстоит немало узнать о тех обстоятельствах.

Собираясь уже уходить, Иванова вспомнила, что у нее есть еще о чем спросить:

— Что насчет вашего лесного монстра? Судя по тому, что я слышала, некоторые жители действительно думают, что в случившемся замешана потусторонняя сила.

Виктор Викторович усмехнулся, но уже не так уверенно и дерзко, как еще несколько минут назад.

— Я думаю, что отвергать что-то, в чем уверено столько людей, немного глупо. Тем более что это существо не раз видели на опушке леса.

Таня едва сдержалась от едкого замечания и печального качания головой. Физрук казался ей — ввиду возраста — современным человеком, который не будет верить во всякие суеверные бредни. Видимо, судить в таких вопросах по одному лишь возрасту идея не из лучших.

— И вы тоже видели?

Виктор Викторович заметно поежился, Таня бы даже сказала, что вздрогнул всем телом, неосознанно прижимая локти к бокам.

— Видел, — негромко признался он. — На опушке, где-то с месяц назад. Стоял там. Весь черный и лохматый. Огромный такой. С медведя ростом.

Таня прикинула, что человек — а это, без сомнения, был человек, — которого она видела около часа назад, не обладал подобными габаритами. Да, он был высоким, насколько она могла судить с большого расстояния, но недостаточно, чтобы походить на медведя.

В который раз Иванова пожалела, что не бросилась тогда в погоню. Поймала бы этого шутника, да и дело с концом.

— Ладно, спасибо за помощь, — кивнула она мужчине и поднялась со стула.

Виктор Викторович тоже подскочил и будто сейчас заметил разметавшиеся по полу листы бумаги. Стал торопливо собирать их, бурча себе что-то под нос. Иванова решила немного помочь, а заодно и сунуть нос в чужие документы. Сугубо в деловых целях, само собой.

Ничего особо интересного обнаружить, к сожалению, не удалось. Какие-то отчеты, планы уроков, список школьного инвентаря. Таня без особого любопытства пробежалась взглядом по сухим строчкам документов, а потом и вовсе отложила их на стол.

— До свидания, Виктор Викторович, — бросила она.

Мужчина в ответ тоже попрощался, теребя в руках собранные с пола документы. Провожать Таню он не пошел, а Иванова, дойдя до выхода из спортзала, услышала, как громко хлопнула дверь тренерской.

Несмотря на всю неоднозначность, разговором она была довольна. Теперь Таня точно знала — у девочек появился другой план. Оставалось выяснить какой. И лишь один человек во всем поселке точно мог дать ответ на этот вопрос.

Этот разговор был настолько важным, что Иванова без всяких сомнений отложила все оставшиеся намеченные встречи с родственниками пропавших и направилась к дому Лизы.

Оставалось лишь надеяться, что память не подведет и ноги выведут к нужному дому.