Родитель Светы дверь Тане так и не открыл, как бы та ни кричала у калитки. Зато на крик вышла соседка.

— Не горлопань. Нет его. Уже неделю как уехал, — объявила она недовольным голосом. Видимо, крики Тани помешали ее делам.

— А когда вернется?

— Мне-то откуда знать? Он сам знает, когда приезжать и уезжать, а остальным не говорит.

Иванова тяжело вздохнула. Она специально построила свой маршрут так, чтобы к концу оказаться у дома Лизы. Дом Светы находился почти на другом краю поселка, и из-за него она сделала огромный крюк. Теперь придется тащиться к школе. Сколько же времени она потеряла!

— У него дочка пропала, а он все равно в разъездах?

Соседка же в ответ, будто и не видя ничего предосудительного, пожала плечами:

— Так вахта же у него. Тут уж не до личных причин. А то, что Светка пропала, так он ничего не попишет. Пока Колька тут будет, Света домой не вернется, — выпалила женщина, а потом только опомнилась и спросила: — А ты-то сама кто такая будешь? Родственница? Чего расспрашиваешь?

— Я детектив из города. Приехала девочек пропавших искать. Вот, родственников опрашиваю хожу.

— Де-тек-тив, — протянула по слогам женщина, а потом широко махнула рукой: — Ну заходи, чаем напою.

От предложения выпить чаю Таня скривилась, но отказываться не стала. В конце концов, в поселках обычно соседи друг о друге все знают. Если не удалось поговорить с Николаем, так хоть его самого сможет обсудить.

Этот дом изнутри был куда больше двух прежних, в которых Таня уже успела побывать. Иванову сразу же провели в просторную светлую комнату и усадили за стол, укрытый красной мягкой скатертью с бахромой по краю. На ней были изображены большие желтые ирисы. Таня невольно залюбовалась и провела пальцем по контуру цветка. Красиво.

— Сейчас чайник вскипячу.

Перед Ивановой оказалась чашка, оранжевый заварник с белыми точками на пухлых боках и белым носиком и сахарница в цвет. Крышки на ней не было, но ее заменяло маленькое блюдце, перевернутое кверху дном. Рядом стояла еще одна пустая чашка, приготовленная, видимо, для чая хозяйки. Тут же лежали две ложки.

Радушная хозяйка убежала куда-то — видимо, на кухню, — оставив Таню одну. Поймав момент, Иванова вытащила из сумки блокнот и раскрыла на нужной странице.

Ох, и странная же ситуация: все буквально кричит о том, что две первые девушки действительно сбежали по доброй воле, но почему тогда ничего не сказали подругам? Может, поссорились? Или остальные девочки следовали какому-то общему плану и лишь разыграли неведение? Может, они и вовсе все рассорились, просто никому не сказали?

Пока Таня задумчиво зарисовывала клетку за клеткой на листе блокнота, хозяйка дома вернулась с чайником в руках. Она быстро наполнила обе чашки на столе.

— А вы давно приехали? — хозяйка дома была явно старше самой Тани. Навскидку ей было лет пятьдесят, но выглядела она достаточно бодро и энергично.

— Сегодня ночью. Спасибо, — Таня кивнула, когда чашка оказалась наполнена на две трети.

— Ох, страшное дело, — запричитала вдруг хозяйка дома, наливая теперь кипяток уже в свою чашку. — Девочки пропали так неожиданно. Мы все так переживаем из-за этого. Меня, кстати, Зинаидой зовут.

— Таня.

— Очень рада, Таня, что вы к нам приехали. А то от нашего Акопова никакого толку. Сидит там у себя да знай себе говорит, что девочки сами уехали. А куда б они уехали-то? Без денег да без всего!

Не замолкая ни на секунду, женщина долила в каждую чашку заварку, а в свою насыпала две ложки сахара с горкой.

— Вам насыпать?

Таня покачала головой. Она и так чай ненавидела, а уж сладкий — так это и вовсе пытка какая-то.

— Ой, чего это я! А к чаю-то ничего не принесла.

Не успев остановить Зинаиду, Иванова вновь наблюдала за ее удаляющимся силуэтом. Но не успела Таня соскучиться, как хозяйка дома вернулась, неся в руках два завязанных целлофановых пакета.

— Так, это у нас «к чаю», — деловито объявила женщина, ловко развязывая первый пакет и принимаясь за второй. — А это пряники с повидлом. Угощайтесь, — и пододвинула оба пакета к гостье.

Таня решила взять печеньку. На удивление, оказалось очень даже неплохо.

— Что вы можете рассказать о пропавших девочках? — почти серьезным тоном сказала Иванова.

Зинаида нервно и глубоко вздохнула:

— Ох, впервые со мной детектив разговаривает. Нервничаю, — и криво улыбнулась.

— Вам незачем волноваться. Вы ведь не причастны к их пропаже?

— Да боже упаси, — теперь Зинаида громко рассмеялась. — Еще б мне, старой, к чьей-то пропаже причастной быть. А про девочек расскажу. Что знаю, то и расскажу. Они ж все перед глазами моими росли. Каждую вот такой помню, — сидя за столом, она наклонилась и выставила ладонь, отмеряя от пола сантиметров сорок-пятьдесят, не больше. — Вот такими помню. Честное слово.

И дальше последовал рассказ, который почти ничем не отличался от рассказов Лизы и Акопова: Света росла без матери, но с тираном-отцом, который ее постоянно поколачивал — потому, когда тот возвращался, она постоянно напрашивалась жить к подружкам; Лера, вечно предоставленная сама себе, хулиганка до мозга костей и заводила, от которой никому в поселке покоя не было; Юма, тихая и даже замкнутая, с весьма неоднозначным родственником за границей; и Тая, страшная трусиха, которая почему-то в одиночку бросилась искать пропавшую подругу в самом страшном месте округи. В общем, новой информации почти не было. За исключением одного факта.

— Шлялся тут кто-то в ту ночь, когда Светка пропала.

— Где шлялся? — не поняла Таня. За время разговора она успела съесть две печеньки и половину пряника, вторую половину которого теперь вертела в руках.

— Да вокруг дома. Сначала я решила, что Колька вернулся. Он же в тот день к собутыльнику своему в гости ходил. Вот я и решила поначалу, что это он пьяный к дому пришел. Но потом поняла, что как-то слишком легко для пьяного идет. Колька ж он, как выпьет, так совершенно неповоротливым становится. Помнится, как-то раз он сшиб мой велосипед, который я во двор загнать забыла да так у своей калитки и оставила. Грохоту столько было. Мама дорогая! А тут слышу, тихонько идет. Как мышка крадется. Ну, я в окно. Смотрю, а там темный-темный силуэт. Лохматый и высокий. Никогда таких высоких людей не видела.

Глаза Зинаиды горели все ярче и увеличивались в размерах с каждым словом:

— Я как закричу, а оно как сорвется с места, да и в лес. Да так быстро. Не как человек! Я перепугалась, деда своего разбудила. А он, дурак старый, говорит, что показалось мне. И Акопов, когда рассказывала обо всем этом, тоже позорить меня стал. Сказал, что во сне бродить начала и видеть всякое. А я ж не спала. Был там этот монстр из лесу. Вокруг дома ходил и через забор лезть собирался.

Вот об этом Таня еще не слышала.

— Может, это был кто-то из местных?

— Да какие уж тут местные?! — не скрывая возмущения, спросила Зинаида. — Местные бы в поселок побежали, а не в лес. Туда только совсем сумасшедший бросится. А я вот уверена, что это монстр наш местный был. Он вокруг дома ходил. Может, это он Светку-то и схватил.

Иванова поспешила отметить в блокноте информацию о незнакомце, который ходил вокруг дома Светы в день ее исчезновения. Может, просто какой-то случайный прохожий в потемках да под градусом дом свой перепутал, а потом криков испугался, да и убежал? Но Таня мало верила в совпадения.

Напоследок, распрощавшись с радушной хозяйкой, Иванова обошла со всех сторон дом, в котором жила Света. Ничего интересного найти не удалось, впрочем, Таня не то чтобы и надеялась на успех. Единственное, что было достойно внимания, — это небольшая тропинка за домом. Она витиевато тянулась от забора позади дома в сторону леса. Видимо, этой дорогой незнакомец, которого Зинаида приняла за монстра, и убегал.

Таня сомневалась, стоит ли это делать, но все же ступила на эту тонкую тропинку. Она была совсем незаметной среди пожухлой осенней травы. С ходу и не разглядишь. Значит, незнакомец или побежал наугад, или точно знал, что здесь есть дорога.

Пройдя несколько метров в сторону леса, Иванова заметила, как тропинка резко берет левее. Она проследила ее траекторию дальше, ведя глазами от носков своих кроссовок все дальше и дальше в сторону леса.

Силуэт, стоявший на том конце тропинки, заставил вздрогнуть.

Таня во все глаза уставилась на этого высокого человека в черном. Лица его видно не было. Впрочем, Иванова вообще ничего не могла разглядеть; незнакомец был сокрыт черным плащом, на голове капюшон, а из-под него свисали длинные темные волосы.

Он медленно двигался из стороны в сторону. Покачивался, как деревья при сильном ветре. И вдруг замер.

— Простите! — раздалось за спиной Тани. Иванова отреагировала молниеносно, разворачиваясь к источнику звука и вставая в стойку. Любой, кто попытается на нее напасть сейчас — будь то человек или герой местного эпоса, — будет избит и повержен в течение следующей пары минут.

Но драки не случилось. Перед Таней стоял доброжелательного вида мужчина в очках и серой в мелкую клетку ветровке. На голове его была слегка перекосившаяся набок старомодная кожаная кепка.

— Вы ведь та самая детективша из города? Да, я понял верно. — мужчина довольно и светло разулыбался, смотря на Таню во все глаза.

Поняв, что опасности перед ней нет, Иванова оглянулась на лес. В следующую секунду Таня не сдержала недовольного и крайне разочарованного вздоха. Никакого таинственного человека в черном на опушке леса больше видно не было. Вот и что делать? Бежать за ним в лес? Поди догони теперь этого «лесного монстра».

Пришлось принять случившееся и вернуться к разговору.

— Да. Вы подумали верно. Я Татьяна Иванова. А вы?..

— А я местный житель.

Кивнув, Таня призадумалась, а потом решила уточнить:

— А вы откуда знаете, кто я такая?

Мужчина усмехнулся.

— Так как тут не знать? Весь поселок уже на ушах стоит, всем любопытно вас увидеть и рассказать обо всем, что знают.

Единственное, что оставалось Тане, — это удивиться тому, как быстро расходятся слухи.

— И что же вы хотите рассказать? — прямо спросила она.

От такого вопроса собеседник на несколько секунд затих, растерянно хлопая глазами.

— Даже и не знаю, что ответить вам на такой вопрос. Мне, собственно, и нечем даже поделиться.

— Для начала можете поделиться своим именем, — предложила Таня. Она-то представилась, в то время как собеседник продолжал сохранять анонимность.

После ее укора мужчина весело улыбнулся и покачал головой.

— Какой же я невнимательный. Должен был сразу представиться, а не заставлять вас ждать, — он протянул Тане руку. — Аркадий Степанович. Местный исследователь.

— И что исследуете?

Мужчина многозначительно хмыкнул:

— Преимущественно загадки человеческой души. Знаете, никогда не догадаешься, что найдешь. Бывает, смотришь на человека и думаешь: простак простаком, ну кому от него может быть хоть какой-то толк? А потом как приглядишься… — Аркадий Степанович многозначительно покачал головой, но потом вдруг снова тепло и светло улыбнулся Тане. — Вот и задумываешься после такого о глубине человеческой души. А вы как считаете? Ну, если судить с вашей профессиональной точки зрения.

Судить с профессиональной точки зрения Иванова любила только преступников и обстоятельства дела, а вести пространные разговоры с незнакомым мужчиной на окраине леса она совсем не хотела.

— Простите, но у меня сейчас нет времени на подобную демагогию. Мне нужно опрашивать свидетелей и искать пропавших девочек.

Мужчина тут же сделался искренне встревоженным и сочувственно покачал головой, будто очень близко к сердцу принял исчезновение каждой из девчонок.

— Конечно-конечно. Какой ужас. Страшно представить, что сейчас переживают родители девочек. Ужас, да и только. Я бы на их месте места себе не находил. Всю округу уж на уши поставил и не успокоился бы, пока не нашел свою дочь живой или хотя бы мертвой.

От этого «хотя бы» и тона, которым оно было произнесено, у Тани мороз пробежал по коже. Это совсем не прозвучало как сочувствие страдающим от потери детей родителям. Скорее как неприкрытый упрек в их адрес.

— Хотите сказать, что родители не очень заинтересованы в поисках своих детей?

— Ну, как сказать? — Аркадий Степанович драматично взмахнул руками, задержав их на несколько мгновений на уровне лица, а потом громко хлопнул ладонями по бедрам. Да так, что даже ключи в кармане задребезжали. — Они очень хотят показать всем в округе, как переживают.

«Но на самом деле не волнуются о пропаже дочерей? Именно на это он пытается намекнуть?» — Таня призадумалась, пытаясь проанализировать услышанное.

— Все родители или вы имеете в виду каких-то конкретных?

Таня выдала эту фразу не задумываясь и тут же притихла, с замиранием сердца ожидая вердикта своего случайного собеседника.

Мужчина первым делом негромко хмыкнул, после развернулся спиной к лесу, но в сторону поселка не пошел.

— Думаю, скрывать от вас ничего не стоит. — он даже не старался делать вид, что не пытается напустить на себя атмосферу таинственности. Выходило до того вычурно и неловко, что, встреться с ним Таня при других обстоятельствах, приходилось бы заставлять себя не улыбаться. Сейчас улыбаться и смеяться не хотелось по той простой причине, что Ивановой очень сильно нужна была хоть какая-то стоящая информация.

Потому она подыгрывала:

— Думаю, действительно не стоит. Тем более если вы что-то скроете, а потом я выясню правду у других жителей поселка, это может вызвать у меня подозрения.

Мужчина встревоженно обернулся через плечо. В глазах его застыл совершенно не наигранный ужас. А Таня уже и не сомневалась, что перед ней стоит если не местный сумасшедший, то уж одинокий человек, которому просто нечем заняться. От скуки и жизни в глуши этот мужчина, кажется, готов разыгрывать любую комедию, лишь бы показаться хоть сколько-нибудь значимым. Первым делом в своих же собственных глазах.

— Что ж, звучит убедительно, — протянул он и снова развернулся к Ивановой лицом. Та едва удержалась от того, чтобы закатить глаза от наигранной драматичности момента. — Думаю, имена пропавших девочек вам уже известны.

— Конечно.

— Тогда начну свой рассказ без предисловий. Из всех родителей беспечней всех к пропаже дочери отнесся Николай. Когда Светлана пропала, тревогу забила соседка и подруги девочки, но никак не отец. Он до сих пор и пальцем не пошевелил, чтобы хоть что-то сделать для поисков дочери. Хотя мы всем поселком чуть ли не с первых дней лес прочесывали.

— И что же, он совсем не интересовался судьбой дочери? — это, пусть даже и ввиду их натянутых отношений со Светой, звучало странно.

Мужчина с энтузиазмом закивал:

— Совершенно верно. Николаю будто бы и вовсе все равно, что его дочь практически бесследно пропала среди ночи. Я, конечно, напрямую с ним не говорил — уж очень разный у нас круг общения, — но из чужих рук знаю: Николай уверен, что Света сбежала из дома, а потому не собирается ничего делать.

Иванова нахмурилась:

— Глупость какая. Света еще несовершеннолетняя, а значит, Николай несет за нее полную ответственность.

— Тут уж не мне выступать судьей поступков Николая. — с едва заметной улыбкой мужчина пожал плечами, чуть наклоняя голову вбок. Весь он мигом сделался каким-то слишком маленьким и неказистым.

— А что остальные? Есть еще кто-то из родственников пропавших девочек, кто так же не пытается их найти?

— Да почти все, — с легкостью и почти искренним негодованием воскликнул Аркадий Степанович. — Родители Валерии и ее старший брат и младшие сестры, например. Они также уверены, что девочка сбежала. Но, в отличие от Николая, хотя бы заявление о пропаже написали. Пусть и не сразу. Они хотят, чтобы их дочь вернулась домой, но свято верят, что сбежала Валерия по собственной воле. Краем уха я слышал, как отец девочки — Петр Сильванов — кричал, что на порог беглянку не пустит за такое.

Странная позиция для родителей, чей ребенок без вести пропал несколько месяцев назад. Но опять же — сейчас Таня могла только осудить этих людей с моральной точки зрения. Доказательством причастности к исчезновению девочек это не являлось.

— А остальные? Что делают родители Юмы и Таи?

— У Юмы нет родителей. Ее бабушка долго осуждала нашего участкового. Требовала ответов и действий. Потом еще этот братец приехал. Весь поселок на уши поставил. Теперь вот дом их стороной обходим. Почти что как овраг Заячий. Теперь два опасных места в поселке: место, где в лесу окопался монстр, и дом колдуна.

Таня хотела бы высказаться по поводу так называемых монстра и колдуна, но решила не сбивать свидетеля с мысли. Мужчина, не обратив внимания на переменившиеся на лице Ивановой эмоции, продолжил:

— А родители Таи так и вовсе до сих пор всем покоя не дают. Это ж они еще с самых первых дней после пропажи Светланы собирали всех местных, чтобы прочесывать лес. Так же и после пропажи каждой последующей девочки — они были первыми в рядах этих… — Аркадий Степанович запнулся. — Да как же ж они называются? Ну эти, которые бесплатно всем помогают?

— Волонтеры?

— Они самые. Волонтеры эти. Вот родители Таи, как эти самые волонтеры, каждый раз первыми и вызывались. Или вовсе сами всех на уши поднимали. Искать ходили в лес чуть ли не каждый день. Да так и не нашли ничего.

— Вас послушать, так весь лес прочесать успели с момента пропажи первой девочки.

Аркадий, не скрывая недовольства, махнул рукой и громко цыкнул.

— Да куда уж там, — протянул он. — Ходили, искали, смотрели, да вот не нашли толком ничего. Просто по лесу-то всякий горазд ходить, а как к Заячьему оврагу соберутся, так по дороге все «волонтеры» и разбегутся.

— Да что ж за место там у вас такое, что все пугаются? — недовольству Тани уже не было предела.

Ей страшно хотелось прямо сейчас развернуться да и пойти самолично овраг этот Заячий искать. Или попросить Акопова сходить вместе, чтобы уж точно сразу найти нужное место и доказать всем жителям поселка, что нечего там пугаться. Обычный лес, и нет в нем никаких монстров. Монстров в принципе не бывает, и людям пора бы уже это запомнить.

— Что за массовое помешательство? — бросила она.

Мужчина, напротив же, лишь снисходительно улыбнулся:

— Вы не местная, вот и не понимаете, что к чему. А между тем всякий, кто в этих краях родился и вырос, знает — нельзя в лес к Заячьему оврагу ходить. А как солнце зайдет, так уж тем более. Вот и не могут девочек найти.

— Бред! Полнейший бред! Если две первые пропавшие еще не факт, что хоть как-то связаны с лесом, то Тая и Юма пропали именно в нем. Хоть какие-то следы их пребывания в лесу должны были найтись. И если их нет там, где искали, значит, они должны быть там, где пока из-за суеверных глупостей никто не ходит. Как же вы все не понимаете, что нам просто необходимо исследовать этот овраг!

На последней фразе Тани мужчина дернулся, как будто его до костей пробрал мороз.

— Плохая идея. Хотя удачи вам, может, повезет и сможете найти смельчака, который вас к оврагу проведет. Но я лично очень сомневаюсь, что такие найдутся.

Аркадий Степанович приподнял правую руку на уровень глаз, дернул запястьем, заставляя рукав толстого и потрепанного временем клетчатого пиджака съехать чуть в сторону. Теперь его странные, пусть и сохранившиеся в хорошем виде, часы с кожаным потертым ремешком были видны даже Тане.

— Э-хех, — произнес он. — Затянул я сегодня с прогулкой, а мне еще по хозяйству много всего сделать надо. Не обессудьте, но мне пора откланяться.

Иванова не стала уговаривать своего случайного собеседника остаться. Тем более что у нее самой было много дел впереди.

— Если вдруг захотите найти хорошую компанию, то мой дом находится в конце той улицы. — мужчина развернулся к Тане спиной и широким жестом указал куда-то влево. Когда его взгляд вновь обратился к Ивановой, та вежливо кивнула и пообещала зайти, если только найдется свободное время. Аркадий Степанович был рад и этому.

Он медленно удалился по тропинке, оставив Таню наедине с сомнениями по поводу того, что делать дальше.

Взгляд сам собой нашел то самое дерево, рядом с которым еще несколько минут назад стоял неизвестно кто в темной одежде и с таинственным видом. Видимо, кто-то из местных захотел подшутить над Таней. А может, в лесу от правосудия укрывается самый настоящий преступник. Или беглый зэк? Недаром же тюрьма рядом.

Хотя последнюю идею пришлось отмести. Звучало совершенно нелогично: Иванова знала, что из тюрьмы никто не сбегал, а даже если бы кому-то и удалось сбежать, вряд ли бы он прятался в окрестностях своей же тюрьмы.

Таня тяжело вздохнула. Ей еще во многом предстояло разобраться, но пока нужно было поговорить с родителями остальных девочек.

Она вытащила блокнот из сумки и прямо на ходу открыла его на нужной странице. Почти сразу обвела имя Светы жирной линией и подписала: «отец уехал и не участвует в поисках». Почти то же самое, но с заменой «отца» на «родственников» она написала возле имени Леры.

Именно к этим самым родственникам она и направилась теперь.

Но и в этот раз Таню постигла неудача: радушного приема ей не устроили. Не то чтобы она ждала и надеялась, но при встрече хотелось бы начать хотя бы с взаимного приветствия и знакомства, а не с громкого и недовольного:

— Нечего вам тут делать. Если бы Лерка была тут, мы бы не давали Лизке деньги на детектива. Идите и ищите нашу дочь, а не по домам шляйтесь.

Именно так и произошла первая встреча Тани с отцом семейства Сильвановых.

Мужчина выкрикнул еще несколько весьма нелицеприятных фраз, опасно граничащих с оскорблениями. Таня, впрочем, ссориться и вестись на подобные провокации не собиралась. Она решила оставаться профессионалом до последнего, а потому молча и с самым спокойным выражением лица из всех имеющихся у нее в запасе выслушала гневную тираду, а потом протянула мужчине свою визитку.

— На случай, если вы все-таки решите посодействовать поискам своей дочери, — сказала она, передавая небольшой кусок картона главе семейства Сильвановых.

Мужчина еще раз возмутился, но уже коротко и не так громко, как прежде. Так, скорее по инерции, чем со всей искренностью. Иванова это оценила, а потому дружелюбно улыбнулась и глянула за плечо мужчины.

Взгляд сам собой зацепился за взрослого парня, стоявшего возле дверного косяка и подпиравшего его плечом. Возле его ног, вцепившись накрепко в край его застиранной футболки, стояла девочка лет четырех, а может, и младше. Она с беспокойством смотрела то на напряженную спину своего отца, то на Таню.

Видимо, это и были старший брат и одна из младших сестер-близняшек пропавшей Леры.

«Что ж, — рассудила Иванова, — если от отца помощи не удастся получить, то эти двое тоже могут что-то знать».

Не говоря больше ни слова, Таня распрощалась и пошла прочь от дома.

Теперь путь ее лежал прямиком в школу.