— Проходите уж, раз пришли. — участковый радушно указал на неприметный, порядком промятый диванчик у ближайшей к двери стене. Он был накрыт серо-зеленым пледом. Какой это колючий и неприятный на ощупь плед, Таня узнала еще до того, как села. Одного взгляда хватило, чтобы уколоться о него.

— Чай? Кажется, был кофе где-то. Сосед дарил банку на двадцать третье. — Мужчина стоял напротив дивана, уперев руки в бока, и рассуждал вслух.

Таня рассудила, что в банке вряд ли ему подарили натуральный кофе в зернах, а потому поспешила отказаться:

— Воды бы лучше. Есть?

— Конечно. Что ж у меня за дом был бы без воды?

Мужчина — высокий и жилистый — резко развернулся на пятках и вышел из комнаты. Дверной проем завешивала шторка из массивных блестящих бусин. Тане показалось, что проходить через такую шторку, наверное, не очень уж приятно. Не хотелось бы такой бусиной по лбу получить или в глаз.

Зато они забавно зазвенели, сталкиваясь друг с другом, когда мужчина проходил сквозь них. Тане показалось это забавным. Давно она таких штук в домах не видела. В последний раз вообще — по телевизору в фильме времен Советского Союза. А чтобы вспомнить, когда встречала подобный элемент обстановки вживую, Ивановой и вовсе пришлось поднапрячь память. За последние лет десять ничего подобного в голове не всплыло.

Воспользовавшись отсутствием хозяина дома, Таня решила хорошенько осмотреть комнату, в которой оказалась.

Это было совсем небольшое и исключительно чистое помещение. Казалось, даже мелким соринкам не позволено было падать здесь. Вещи лежали одна к одной: ровно, четко и будто бы по линейке. Все, начиная от канцелярских принадлежностей на небольшом письменном столе в углу комнаты, заканчивая фарфоровыми фигурками за стеклом серванта, находилось в строгом порядке. Иванова приметила выставленные за фигурками книги: они были выстроены точно по цвету — один оттенок плавно перетекал в другой. Будто человек, который их выставлял, был до того дотошным, что расставлял их, держа в руках табличку с полным цветовым спектром, подбирая корешок к корешку.

На окнах висели лиловые однотонные и слишком плотные занавески. Таня не сдержалась и отдернула немного одну из занавесок, чтобы впустить в комнату хоть немного естественного света. В помещении не было темно — на потолке ярким холодным светом горела люстра. Кристально чистая люстра, состоящая из стеклянных — а может, даже и хрустальных — подвесок.

Хотя, может, Таня нагнетала и мужчина просто только что окончил генеральную уборку.

— Закройте, пожалуйста, шторы, — раздался негромкий, но уверенный голос со стороны дверного проема. Таня, засмотревшаяся на люстру, мелко вздрогнула и от неожиданности тут же убрала руку от лиловой ткани. Солнечный свет исчез, позволяя искусственному свету вновь воцариться в комнате.

— На улице уже светло, зачем электричество тратить понапрасну? — шутливо спросила она, но участковый ответной улыбкой не порадовал. Он пожал плечами и поставил на небольшую тумбочку сбоку от дивана чашку с водой.

— В свете солнца видны пылинки. Мне это не нравится.

— Да какие уж тут пылинки. — Таня, будто желая продемонстрировать окружающую ее чистоту, обвела комнату рукой. — Да тут чистота как в научной лаборатории.

Мужчина наконец улыбнулся.

— Думаете? Приятно слышать, — он заметно расслабился и даже просветлел, довольный похвалой. — Я всегда любил чистоту. Большинство людей не думает о том, что их окружает в их же собственном доме. И потому позволяют ему обрастать грязью. А между прочим, учеными давно доказано, что чистота в доме — это залог здоровья и долгой жизни.

«Судя по всему, — рассудила мысленно Таня, снова пробегая взглядом по комнате, — этот человек собрался жить вечно».

Но ничего подобного вслух не сказала.

Она вернулась к дивану, присела на самый край и взяла в руки кружку. Как и ожидалось, она тоже была идеально чистой. Можно было бы подумать, что мужчина специально для гостьи вытащил посуду, которой еще никто прежде не пользовался.

— Мы так и не были официально представлены вчера. — Таня протянула мужчине свободную руку. — Татьяна Иванова, детектив. Прибыла сюда, чтобы расследовать пропажу девочек.

Мужчина хмыкнул, но как-то нейтрально, и Тане не удалось распознать эмоцию, которую он так пытался выразить. Тем не менее мужчина все равно шагнул к ней навстречу и обхватил Танину ладонь своей, медленно пожимая.

— Акопов Руслан Владимирович, — представился он. — Местный участковый.

— Вы были в курсе, что Лиза хочет нанять меня для этого дела?

Мужчина вновь пожал плечами и хмыкнул — все так же неопределенно:

— Знал. Она же всем рассказала с неделю как уже. Как Тайка пропала.

Таня освободила руку из крепкой хватки мужчины и сделала глоток воды.

— Надеюсь, вы не в штыки хоть воспринимаете мой приезд?

Руслан махнул рукой и усмехнулся.

— Да чего уж. Приехала так приехала.

— Зачастую местные органы правопорядка возмущаются моему приезду. — Таня улыбнулась, припоминая пару таких случаев. Приятного было мало, тем более когда некоторые особо ревностно относящиеся к своей работе сотрудники пытались мешаться у Ивановой под ногами.

— А мне-то что? Приехали работать, так работайте. А я чем могу помогу. Тем более что, видать, один я тут не справляюсь совсем, раз уж четвертая пропала.

Договорив, Акопов снова усмехнулся, но на этот раз будто бы злорадно. Таня начинала немного раздражаться от того, что так плохо распознавала эмоции этого мужчины.

— Вы находите это смешным?

— А чего нет? Девчонки ж не дуры были. Поймали момент, да и сбежали из этой дыры. Ну и молодцы. А нам-то чего теперь дергаться? Зачем искать тех, кто сам хотел отсюда сбежать?

— Вы так уверены, что они именно сбежали, что не рассматриваете никакие другие версии?

Пусть Таня по рассказу Лизы и знала, что девочки действительно хотели уехать отсюда, эта версия все равно казалась надуманной. Ведь они хотели уехать всей компанией и после окончания школы, а не так странно — по одной, да еще и начиная с середины учебного года.

Улыбка с губ мужчины исчезла, но какая-то веселость все равно ощущалась в его глазах:

— Давай-ка на «ты», а то я себя старым чувствую, когда такая девушка мне «выкает».

Он подошел к столу, взял стул и поставил его напротив дивана. Теперь они сидели почти как на допросе. Только Иванова не очень понимала, в какой роли здесь оказалась.

— А насчет девчонок думай что хочешь. Только все они хотели уехать. И это факт. Светка вон от родителей своих столько натерпелась. Ей и аттестат не нужен был, чтобы лыжи отсюда навострить.

— Можете… — Таня осеклась. — …можешь подробней о каждой из девочек рассказать?

Руслан дернул плечом и откинулся на спинку стула, попутно закидывая руку за голову:

— Да что тут рассказывать? Дружили они с малых лет. Тут особо и выбора у детей нет, с кем и кому дружить, — одного возраста, значит, уже подружки лучшие. Вот они впятером так с малых лет еще. Меня тогда тут еще не было, но здесь все обо всех все знают.

— Лиза была пятой?

— Ага. Она. Теперь, когда остальные пропали, она занервничала так, что даже детектива из города привезла. Ну, оно и неудивительно: Лизка всегда была расторопной. Даром что всегда казалась поспокойнее на фоне остальных.

Участковый взлохматил волосы на затылке и продолжил рассказ:

— Не знаю уж, сколько им было лет, когда они познакомились, но в школу уже пошли как компания. Общались с одноклассниками, но не близко. Больше друг с другом. Лерка Сильванова среди них была самой старшей. И самой отбитой. Столько раз ее за всякими хулиганствами ловил. Соседи постоянно на нее жаловались — в чужих огородах хозяйничала больше, чем в огороде родителей. Обнесла как-то даже нашего главу. Утащила прямо с поля два мешка болгарского перца. Ночью прямо так собрала и утащила. А потом продала на рынке в райцентре. Ей тогда лет тринадцать было или около того. Меня тогда только перевели сюда. Потом еще всякое другое она творила.

— А родители?

— Заняты другими детьми. Она средняя в семье. У нее старший брат и две младших сестры-близняшки. Лере было года три, когда те родились. Ее тут же на старшего брата и скинули — ему тогда уже десять было. Брату, стало быть, до ее воспитания дела никакого и не было. Да и не следил за ней особо никто. Сама себе всегда была предоставлена.

— Прямо с трех лет одна, что ли? — Таня искренне не понимала, как такое вообще могло происходить.

— Ну а как ты хотела? Денег в семье мало, времени у родителей тоже. Так, может, если бабушки с дедушками еще живы были, может, они приглядели. Но уж как вышло. Родители о ней заботились, но куда меньше, чем о младшеньких. Оно ж как бывает: когда в семье новый ребенок появляется, старый, само собой, сразу же взрослым считаться начинает. А дальше уж выросло что выросло.

Иванова только покачала головой. Ужас какой.

— Второй по старшинству у них была Лиза. Ну она не пропала, так что чего о ней говорить? — участковый громко хохотнул, будто действительно остроумной шутке. — Потом на полгода почти младше Юма. Она третья пропала. Что могу о ней сказать? Замкнутая она очень. Мало с кем общается. Вообще ни с кем, кроме своей компании, если так прикинуть. Жила с бабушкой двоюродной. Сейчас вот брат ее приехал. Тоже паренек странноватый.

Тут же Тане припомнился тот странного вида прохожий, который указал ей дорогу к дому участкового. Захотелось поскорее прояснить свои догадки:

— И что же это за брат такой?

— А он у нас местный колдун. — Руслан громко, но коротко посмеялся и снова стал относительно серьезным: в уголке губ остался небольшой намек на ухмылку, но глаза стали совершенно пустыми. — Наряжается, как какое-то пугало. Ходит вечно обвешанный всякими амулетами. Когда про Юму ходил всех расспрашивать, к ним домой заглянул. А этот открыл мне в маске какой-то. Ну демон прямо из преисподней, честное слово. Как он приехал, так дом стороной все обходят. Считают, что он с потусторонними силами общается.

Таня не сдержалась и засмеялась. Уж с таким за много лет работы сталкиваться еще не приходилось. Тут тебе и монстр в лесу, и колдун в деревне.

— Суеверный у вас тут народ.

— Не то слово. Кто-то даже думает, что он Юму и убил. Мол, в жертву своим демонам принес, а скоро и бабку зарежет. В общем, историй породили сверх меры.

Теперь было неудивительно, что парень, как он выразился, менее страшный житель, чем монстр из Заячьего оврага. Что ж, Иванова должна была догадаться сразу, что в таком атмосферном месте ей придется выслушать немало суеверных бредней.

— А что по остальным пропавшим?

— Еще остались Тая и Света. Светка была самой младшей. Ей только шестнадцать накануне исчезновения исполнилось.

— Это она лет в пять в школу пошла. Как это ее взяли-то?

— Да нет. В шесть пошла. Только третий класс перескочила. Она очень хотела быть в одном классе со своими подружками, так что старалась изо всех сил. Ну и добилась своего.

— Родители, наверное, очень гордились.

Руслан отрывисто махнул рукой и скривился.

— Да куда там. У нее мать давно умерла, а отцу особо дела не было никогда. Он вечно уезжал куда-то, одну ее оставлял. В общем, Светка самостоятельная была и целеустремленная. Такая далеко бы пошла. Ну и Тая еще. Трусиха страшная была. Вечно на них как посмотришь, так все чего-то хотят, что-то делают, а Тая — как балласт. Все ей страшно, ничего не хочет. Не знаю уж, как ее в эту компанию взяли.

Таня покрутила в руках кружку, сделала еще один глоток и отставила ее на тумбочку. Порывшись в сумке, достала небольшой блокнот и ручку, торопливо и тезисно записала по паре слов о каждой из девочек.

— Что ж, личности пропавших мне более-менее понятны. Теперь перейдем к их пропажам.

Мужчина хлопнул себя по коленям и поднялся на ноги. Рассказ он начал, расхаживая по комнате из стороны в сторону:

— Так, первая пропала весной. В начале марта. В школе было чаепитие по случаю Восьмого марта. Но потом девчонки компанией своей дома у Юмы собрались. Рассказывали, что бабушка ее им пирогов напекла. Сидели, в общем, чай пили. И где-то ближе к десяти стали расходиться.

— Сами, что ли?

Участковый остановился.

— А кому их провожать-то? Конечно, сами.

— Так дети же. Ночью. Одни, — Таня смотрела на мужчину с недоумением. Понятно, конечно, что они не в городе, где уровень преступности повыше будет, но все равно как-то страшно ребенка одного в темное время суток отпускать.

— Так они сами друг дружку и провожали. Сначала довели домой Леру, потом Таю. Юма от перекрестка домой пошла, а Светке еще квартала два оставалось пройти до дома.

— Где ее видели в последний раз?

Руслан вдруг усмехнулся, да еще и громко так:

— Да там же, где я вас с Лизой вчера подобрал. Светка вполне могла свернуть в сторону шоссе и поймать там машину в город.

— И зачем ей это?

Вот и действительно, зачем одиннадцатикласснице среди ночи, никому ничего не сказав, ловить машину и уезжать неизвестно куда? Без денег, документов и вещей?

Руслан обошел стул и уперся руками в его спинку, наклоняясь чуть вперед.

— А потому, что дома ей было уже невмоготу. Отец ее как приехал домой, так колотил ее вечно как сидорову козу. Нелегко девчонке жилось. Она, когда отец дома был, вечно у кого-то околачивалась. А в тот раз ни к кому проситься не стала. Девчонки еще говорили, что удивились очень, что она домой пойти решила. Изначально же планировали, что она у Юмы заночует в ту ночь. Но по дороге Света сказала, что домой пойдет.

— И?

— И не пришла.

Оставив ряд неровных букв на строчке блокнота, Таня посмотрела на участкового с вопросом в глазах:

— Почему ты так уверен, что не пришла? Может, в пропаже Светы замешан ее отец, но скрывает это?

Руслан снова усмехнулся и оттолкнулся руками от стула. Тот протяжно скрипнул.

— Да потому, дорогая Татьяна, что Светкин отец — Николаем его, к слову, зовут — был настолько пьян в ту ночь, что так у приятеля своего и уснул. В таком состоянии он и руку поднять не мог, не то что быть «замешанным» в пропаже дочери.

— Тогда, может, Света была дома? Ее документы на месте?

Мужчина отрывисто покачал головой:

— Не нашел я их. Зато все деньги и вещи на месте. Но Светка, она такая была. С одним паспортом в руках уехать могла. С нее бы сталось: заглянуть домой, взять его да деньги какие, припрятанные, да уехать за тридевять земель.

— Но ведь они же собирались уехать все вместе!

В ответ на восклицание Тани участковый лишь снисходительно улыбнулся, наклоняя голову к правому плечу.

— Тебе не понять, в каких условиях жила девочка. Для нее эти пару месяцев до выпускного были бы такой пыткой. Так что ничего странного в том, что она окончательно устала от своего отца и дала деру отсюда.

Слова участкового звучали будто бы даже логично, но, с другой стороны, Иванова все равно не верила. Если верить словам Акопова, пока отец был дома, Света обычно ночевала у одной из своих подруг. Что ей мешало продолжить делать то же самое до самого выпускного? Подруг у нее четыре, а отец часто в разъездах, так что это вряд ли бы стало проблемой.

Тем не менее спорить и дальше Иванова не стала, лишь отметила в своем блокноте несколько слов, чтобы обозначить свои подозрения.

— Следующая девочка пропала незадолго до выпускного?

— Лиза уже рассказать успела? Но да, Сильванова смылась позже Светы.

Слово «смылась» зацепило Таню.

— Думаешь, что она тоже сама уехала?

— Конечно! Не зверь же наш лесной ее загрыз. — Руслан развел руками. — Ее тут тоже ничего не держало. А после пропажи Светки она и вовсе со всеми в семье разругалась вдрызг. Домой не приходила неделями. То у подружек своих ночевала, то еще где.

Коснувшись пальцами лба, Иванова всерьез задумалась, что столько хмуриться, сколько хмурилась за сегодняшний день она, вредно для кожи.

— И ее ты тоже толком не искал?

— Почему же тоже? Светку мы тогда искали чуть ли не под каждым камнем. А Сильванова — это иное дело. Она и раньше утекала как вода сквозь пальцы. У меня пальцев на руках и ногах не хватит пересчитать, сколько раз она автостопом уезжала. Для нее это обычное дело — смотаться куда-то, а через неделю или даже две вернуться как ни в чем не бывало.

— Она же несовершеннолетняя!

— Так, а я что сделаю? Родители как заявят, что она пропала, так я и ищу.

— А через время она сама находится?

Хохотнув, Руслан состроил не самую приятную гримасу:

— Это вы там, в городе, привыкли, что за каждым поворотом по полицейскому стоит, а у нас тут только я на десятки километров в округе. Поди за всем угляди. Тем более за девчонкой, которая на месте усидеть не может. Первые разы искали, конечно, а потом как поняли, что она сама возвращается, так, само собой, больше не волновались. Чего за ней бегать-то. Уже не маленькая. Я со своей стороны что мог, то и делал.

«Сомневаюсь, что это действительно так», — хмыкнула про себя Таня, дописывая строчку и ставя в конце жирную точку.

— И что же, когда стали по-настоящему Леру искать?

Руслан поджал губы:

— В этот раз я сразу ее искать начал. Мне Юма, Лиза и Тая покоя не давали. Обычно они всегда знали, что Лера собирается что-то провернуть, а тут без всякого предупреждения пропала. Они и заволновались. Ну я искал по местности. Запросы там всякие в райцентр посылал. Но ее там не видели. И там, где она обычно ошивалась, тоже никаких новостей.

— И дело на этом закрыли?

На этот раз Акопов и вовсе глаза закатил. Таня стала подозревать, что скоро от его радушия не останется и следа.

— Нет. Ну а что толку, что оно открыто? Где вот ее искать? Зная Сильванову, так она бы уже была где-то за пределами области. Поди найди ее в нашей необъятной. Так что ищу я по мере сил. А там уж найдется или не найдется — не в моей власти.

После слов участкового Таня страшно захотела высказаться, но решила сдержаться. Мало ли, как отреагирует служитель закона на критику. А ей еще многое у него узнать нужно.

— Ну а третья девочка? Она, насколько мне известно, не имела какого-то сомнительного амплуа, из-за которого можно было бы ее не искать.

Руслан вновь скривился, дернул на себя стул, разворачивая его спинкой к Тане, и сел лицом к ней. Его колени накрепко сжали спинку стула, и даже со своего места Таня видела, как деревянные толстые рейки прогнулись от давления.

— Юма из их компании самая спокойная, это верно, — медленно начал мужчина, так явно раздраженный высказываниями Ивановой, что даже воздух вокруг него звенел. — И когда она пропала, всю округу поставили на уши. Тем более что пропала она в лесу. Никак в толк не возьму, чего их туда понесло всех.

— И?

— Что «и»? Нет никого и ничего. Пусто там в лесу. Птиц да белок только понаходили. А если умная такая, то сама туда сходить попробуй. Посмотришь, как хорошо там поиски вести. Дождь прошел в ту ночь, все следы размыло. А те, что не размыло, местные потом затоптали, когда сами пытались Юму искать. Так что как бы ни искали и сколько человек бы туда ни ходило — ничего не нашли. Ни живой Юмы, ни мертвой. Вот!

Ноги мужчины еще раз крепко сжали спинку стула, а потом вдруг расслабились и больше не давили на нее.

— А Тая?

— А Тая внезапно стала слишком смелой. Пошла сама Юму искать среди ночи. В тот самый проклятущий лес к Заячьему оврагу.

Таня молчаливо смотрела, ожидая продолжения, уже зная, что ничего хорошего дождаться не получится.

— И не нашла, само собой. Да еще и сама потерялась. И так же ее все искали по этому лесу. Ходили, звали, собаку привозили из райцентра, да толку никакого не было.

— В каких числах все это произошло? — задавая вопрос, Таня выписала на чистый лист имена девочек в порядке их исчезновения.

— Светка — седьмого марта. Сильванова — двадцатого мая, Юма — под конец августа. Числа двадцать девятого. Нет, тридцатого! Точно, тридцатого августа. А Тая — седьмого сентября.

Таня подписала под каждым именем дату и обвела их в кружки. Имя Лизы она приписала ниже и поставила рядом знак вопроса. Пропали эти четыре или были похищены, но не стоило сбрасывать со счетов, что Лиза дружила с каждой из них с детства.

— И мне бы адреса девочек. Список тех, с кем они общались в школе. И где школу эту найти, тоже бы хотелось знать.

— Само собой. Записывайте, — и Руслан стал диктовать.

Медленно и методично он описал дорогу к каждому дому, к школе, рассказал про учителей — их оказалось не так уж и много, — вскользь прошелся по родителям пропавших.

Дописав, Иванова громко захлопнула блокнот и поднялась на ноги:

— Спасибо. Теперь я, пожалуй, пойду.

Акопов поднялся на ноги следом за ней:

— Провожу.

Вместе они вышли на порог дома, а мужчина вдруг постучал Иванову по плечу пальцем.

— Мой-то номер не записали. Вдруг чего понадобится. Информация, помощь или компания в лес к Заячьему оврагу сходить.

Таня рассудила, что лишним не будет, и полезла в сумку за блокнотом. Но не успела она расстегнуть молнию, как участковый помешал.

— Не ищите, — Руслан подтянул рукав своего тонкого серого свитера. С подоконника в прихожей он схватил черный маркер и протянул Тане. — Запишите лучше свой номер. А я позвоню. Так номера будут у нас обоих.

Иванова взяла в руки маркер и сняла с него крышку.

— А я думала, что мы теперь на «ты», — протянула она, выписывая на предплечье мужчины семерку с завитушкой на конце.

— Вы так и не сказали, согласны ли. А то выглядит так, будто я навязываю свое мнение.

Закончив с написанием номера, Таня звонко защелкнула крышку и протянула маркер участковому:

— Не против. Так что звони. И поскорее. Вдруг и правда решу сегодня к оврагу вашему сходить. А компании не будет.

Усмехнувшись, мужчина забрал маркер и наклонился к самому Таниному лицу:

— Не наш овраг, а заячий. А знаешь, почему он заячий? — не дожидаясь ответа Ивановой, он продолжил вкрадчивым голосом: — Потому что, оказавшись рядом с ним, все становятся трусливыми, как зайцы, и разбегаются. Так что зови — хочу увидеть, как городская зайчишка сбежит, сверкая пятками. Можешь воспринимать мои слова как хочешь, но помни: тут происходит много необъяснимых вещей.

Иванова хотела было оттолкнуть мужчину от себя, но решила, что многовато чести для него. Вместо этого она расправила плечи и насмешливо приподняла одну бровь:

— Пока что я слышала только, как местные отважные «зайцы» разбегались в стороны. Может, потому никаких следов Юмы и Таи в лесу не нашли, что смелости ни у кого не хватило?

Мужчина хмыкнул, не стирая с лица улыбки, но отодвинулся:

— Хороших поисков, Татьяна. Помогите уж закрыть дела, — прозвучало не то с сарказмом, не то действительно с надеждой.

Таня не стала разбираться и развернулась, уходя прочь. Пусть она и не оборачивалась, но чувствовала, как до самой калитки спину ей прожигал чужой взгляд.