Вечер этого дня Иванова встретила, находясь в последнем на сегодня автобусе, идущем в сторону поселка Верхнее Борькино. Сидя у окошка, Татьяна отрешенно смотрела на то, как медленно за горизонт закатывается алое, даже почти бордовое, солнце. Красивый вид, ничего не скажешь. Рядом, надев на голову большие наушники, в то же самое окно задумчиво смотрела Лиза. Она сидела так тихо, что временами Иванова думала, что клиентка заснула, но нет. Рыжая моргала и иногда брала телефон, чтобы переключить песню на следующую или включить уже играющую заново.

Согласившись расследовать это дело, Таня первым делом прикинула, во сколько обойдется аренда машины на эти несколько дней, а то и недель. Плюс бензин и какие-нибудь непредвиденные траты вроде СТО.

Лиза остановила ее, когда Таня уже собиралась звонить своему знакомому, который занимался арендой авто:

— Зачем машина? Мы на автобусе прекрасно доедем прямо к самому поселку. А там машина уж точно не понадобится. За час можно весь поселок на своих двоих вдоль и поперек обойти. Так что любая машина — хоть своя, хоть арендованная — будет только лишним грузом для нас. И до заправки далеко. Куча времени уйдет в никуда.

Таня подумала, прикинула и не смогла найти аргументов против такого справедливого решения. Так что теперь они тряслись в автобусе по дороге в неизвестность. Хотя было не так уж и плохо. При слове «автобус» Таня представила себе списанный еще до ее рождения огромный скрипящий и разваливающийся сарай на колесах, но, как оказалось, в автобусе даже был кондиционер и можно было выдвинуть себе из-под переднего кресла подставку для ног.

— Неплохие автобусы к вам в Борькино ездят.

Лиза услышала слова Тани даже через наушники. Заговорила она тихо — едва слышно, — но Иванова умудрилась разобрать:

— Он не в Борькино. Нас просто по пути высадят.

— А до самого поселка идти пешком?

— Нет, конечно. Нас на окраине высадят. Буквально метрах в двухстах от крайнего дома. Там минут пятнадцать-двадцать до дома моего идти. Как-нибудь осилим, — Лиза полезла в свой рюкзак и вытащила из него две бутылки воды.

Быстро открыв одну из них, она уже поднесла горлышко к губам, но остановилась и посмотрела на Иванову:

— Будете?

А Таня осознала, что к дороге совсем не подготовилась. У нее с собой не было ни еды, ни медикаментов, ни даже воды. Все мысли были только о машине. Оно и понятно — на своих колесах можно в любой момент заехать на заправку или в магазин по пути.

В автобусе такой свободы не было, и Таня как-то совсем об этом позабыла.

— Спасибо. — Иванова забрала бутылку, легко открутила крышку и сделала пару глотков.

Что ж, Таня была уверена, что осилит путешествие с такой предусмотрительной спутницей: в рюкзаке Лизы виднелась еще одна бутылка и контейнер с бутербродами. А ниже, кажется, был блистер с таблетками. Может, от укачивания, а может, еще от чего. Любая аптечка с собой лучше, чем ее отсутствие.

Иванова, положа руку на сердце, должна была признаться, что оправляться в это путешествие вообще-то и не очень хотела. Да, история о пропаже четырех девочек не могла оставить ее равнодушной, как и внушительный гонорар. Но тут в городе Иванову ждало не менее захватывающее и таинственное дело: вопрос с Очередним еще не был закрыт и требовал внимания.

Однако свою роль сыграло другое обстоятельство, а именно наличие тюрьмы рядом с поселком Верхнее Борькино. Этот факт и все предыдущие совпадения того дня заставили Таню позвонить Кирьянову и задать один-единственный вопрос:

— Рядом с тюрьмой, в которой сидел Очередний, был какой-то населенный пункт?

Кирьянов сверился с данными и вынес однозначный ответ:

— Да. Какое-то Верхнее Борькино.

Это и стало поворотным моментом в принятии Таней решения. В тот же день она позвонила Лизе и приняла предложение работы.

Теперь она меланхолично наблюдала, как дорога за окном тянулась куда-то вперед, лес вокруг густел, а поля и населенные пункты встречались все реже.

Таню неторопливо убаюкивал шорох колес по асфальту и музыка, что тихо играла в автобусе. Это был приятный неспешный джаз. Именно во время партии саксофониста Иванова окончательно сдалась и провалилась в цепкое, окутывающее с головы до ног полусонное состояние. Время тянулось все медленнее, но это не казалось мучением. Наоборот, Таня находила это бесконечно умиротворяющим.

Бороться с сонливостью казалось бессмысленным; силы по крохотному кусочку неумолимо покидали Таню. Тело налилось чем-то расслабляющим, тяжелым и усыпляющим. Как человек, который прежде никогда в дороге не засыпал, Иванова сквозь сон пыталась удивляться своему состоянию.

За горизонтом исчезло солнце; деревья подступали к дороге, загораживая плотными кронами остатки света.

Проснуться Иванова не смогла даже от весьма болезненного, пусть и случайного, тычка под ребра — Лиза пыталась сесть поудобнее и зацепила ее. Таня вздрогнула, попыталась повернуть голову и спросить, что случилось, но получилось у нее только слегка приоткрыть глаза, а потом снова их закрыть.

Даже когда спутница намеренно попыталась разбудить Таню, у нее ничего толком не выходило.

— Татьяна, если мы сейчас не выйдем, то будем ночевать на вокзале в следующем на пути городе. Водитель долго ждать не будет.

Следом, заглушая последние слова Лизы, громко и недовольно прозвучал глубокий мужской голос. Он был явно недоволен. Лиза крикнула что-то в ответ и снова обратилась к Ивановой.

Таня слышала ее слова, понимала и даже пыталась бороться со сном, но вхолостую проигрывала. В конце концов Лиза поднялась и сама потянула Иванову на выход. Одной рукой она тащила обе сумки, тогда как второй пыталась удерживать Таню на ногах.

Как они выходили из автобуса, Иванова мало помнила, но свежий лесной воздух смог ее немного взбодрить. Прохлада тоже хорошо помогала. Таня поежилась и поплотнее закуталась в тренч, который Лиза успела накинуть ей на плечи. В руке Иванова сжимала громко шуршащую опустевшую бутылку из-под воды. В дороге она и не заметила, как выпила все. Теперь нужно было найти мусорку, чтобы выбросить опустевший сосуд.

— Это вас так постоянно в транспорте убаюкивает? — спросила Лиза с нескрываемой тенью недовольства. Обе сумки она поставила прямо на асфальт и разминала руку, которой только что их тащила. Ладонь заметно покраснела и приобрела две пересекающие ее поперек алых борозды.

— Нет. Никогда такого не было, — язык во рту Ивановой двигался будто нехотя, но Таня все равно заставляла. Ценой больших усилий, стоило признать.

Все же она слишком давно не отдыхала. Слишком много дней кряду провела на ногах. Слишком много думала, переживала, просчитывала свои шаги и шаги преступника. Немудрено, что теперь организм так упрямо требовал отдыха. Он, в конце концов, не механический и тоже имеет предельный запас сил и энергии.

— Такое бывает. Когда люди сюда приезжают, их всегда с непривычки в сон клонит. Воздух тут очень чистый. Кислорода много. — Лиза, продолжая говорить, подхватила сумки и повела Таню за собой вдоль шоссе. — Деревья всюду.

Через пару минут, по ощущениям Тани показавшихся парой часов, они свернули направо и оказались на нешироком асфальтированном тротуаре. Тот тянулся вдоль насыпной дороги и был заметно разбит. Местами зияли огромные трещины, где-то куски асфальта буквально вывалились из тротуара, а на их месте остались огромные, темнеющие в ночи ямы. Иванова чуть не запнулась за одну из таких, благо что Лиза была рядом и вовремя подставила локоть.

Они едва успели подойти к первому дому, начинающему улицу, когда их с Лизой со спины озарил яркий свет фар. Взгляд Тани невольно оказался прикован к двум темным силуэтам теней, растянувшимся перед ними. Высокие, тонкие, неказистые тени, перепутавшиеся руками, почти наполовину слившиеся воедино. Широкие сумки некрасиво растягивали их сросшийся образ. В целом тени выглядели как какое-то странное неказистое животное из ужастика.

Машина ехала медленно, заставляя тень нелепо дергаться на каждой кочке, и, в конце концов, остановилась прямо позади них. Лиза тут же обернулась; на ее лице возникла неяркая — скорее просто вежливая, нежели дружелюбная — улыбка. Она подняла руку, бросив одну сумку на пол, а вторую повесив на запястье, и отрывисто помахала.

Иванова тоже обернулась, как раз в тот момент, когда водитель нажал на клаксон, и два коротких, но громких сигнала огласили округу. Таня совсем не была готова услышать что-то настолько громкое и неприятное, а потому поморщилась.

Водительская дверь отворилась, и на улицу вышел мужчина. Лица его видно не было из-за того, что фары все еще слепили, но Таня все равно разглядела, как незнакомец высоко поднял руку и помахал.

— Лизка! Вернулась уже. А я-то все думал и гадал, когда ж тебя ждать. — мужчина так и стоял, не сделав и шагу от машины. Даже дверь не закрыл, только улыбаться продолжал:

— Давай быстрее. Садись. Подвезу. И следовательницу свою с собой бери.

Договорив, он нырнул обратно в салон машины и, прежде чем закрыть дверь, еще несколько раз махнул рукой.

Лиза медленно и вдумчиво вздохнула и только потом посмотрела на Иванову.

— Это наш местный участковый. Акопов Руслан Владимирович. Приставучий, слов нет. Но хоть домой нас отвезет.

Елизавета сделала первый шаг в сторону машины и потянула Таню за собой. Сопротивления она не встретила — Иванова пошла за ней без тени недовольства и села на заднее сиденье. Лиза обошла машину, но села спереди, предварительно сгрузив сумки на сиденье рядом с Таней.

Участковый проследил за перемещениями Лизы и только тогда, когда дверь за той закрылась, с нескрываемым любопытством оглянулся и оглядел Таню.

На лице мужчины загорелась широкая теплая улыбка. Такая улыбка, которой хотелось улыбнуться в ответ, но Иванова была слишком сонной для такого.

— Городскую, смотрю, сморила дорога, — послышался голос с явной усмешкой в тоне.

— Скорее не дорога, — ответила Лиза, — но доля правды в твоих словах есть. Машину, смотрю, помыл?

Участковый подмигнул Тане и обратил все свое внимание на Лизу.

— Ага. Как тебе теперь?

— Недостаточно хорошо, чтобы я захотела здесь находиться больше положенного. Поехали уже. Не видишь, человек сейчас совсем уснет.

Таня немного пожурила себя из-за того, что в первое мгновение после слов Лизы задалась вопросом: «неужели в машине есть еще кто-то?» И лишь потом поняла, что человек, который сейчас уснет, это не кто-то посторонний, а она сама.

Впрочем, в словах Лизы было очень много истины.

Всю дорогу Таня лишь краем уха слышала голоса: мужской — легкий, веселый и почти хохочущий, и шепчущий женский.

— Признайся, что переборщила.

— Отвали. Раз такой умный, сам бы попробовал.

Сосредоточиться достаточно, чтобы разобрать еще хоть что-то, у Ивановой не выходило совершенно. Положа руку на сердце она была готова поклясться, что совершенно не понимала, как оказалась в доме и когда участковый уехал, оставив их вдвоем.

— Проходите, располагайтесь. — Лиза дотащила обе сумки до кресла, что стояло в углу комнаты, бросила их рядом, а сама упала на диван и закинула ноги на спинку. Рыжие волосы упали на диванные подушки, и часть их свисала вниз, складываясь завитушками на полу.

Таня обнаружила себя в дверном проеме, облокотившейся о выкрашенный белой краской дверной косяк.

— Как же меня в дороге разморило-то, — проворчала Иванова, потирая глаза.

Лиза громко хмыкнула.

— Воздух такой у нас. Уж очень свежий и чистый. Я говорила уже.

Внутри дом казался совсем маленьким — крохотным даже. Таня была уверена, что смогла бы пересечь комнату, в которой они находились, за три своих нешироких шага вдоль и четыре поперек. Почти ровно по центру стояло кресло, рядом с которым теперь покоились их с Лизой вещи, чуть ближе к двум небольшим окошкам стоял диван. На стенах были наклеены уже давно выцветшие зеленые обои, а пол покрывал такой же старый — если не старше — коричневый ковер с узорами.

— Чай будете? Могу сейчас заварить, — радушно предложила Лиза, не вставая, впрочем, со своего места.

— Нет. Спасибо, — Иванова протяжно зевнула, прикрыв ладонью рот. — Я лучше сразу спать. А то усну еще с чашкой в руке.

Хозяйка дома усмехнулась и махнула рукой в сторону закрытой двери слева от дивана.

— Можете там лечь. Постельное белье я свежее постелила. Если будет холодно, то возьмите плед. Он на стуле лежит.

Иванова едва слышно поблагодарила Лизу, про себя удивляясь ее предусмотрительности, и поднялась на ноги. До комнаты она добралась без посторонней помощи, но, только закрыв за собой дверь, поняла, что вещи так и остались лежать у кресла. Стоило бы вернуться да забрать их, но в полутьме незнакомой комнаты сонливость вновь вступила в свои права.

Таня махнула рукой и решила, что от одной ночевки в неподобающей для этого одежде она ничего в своей жизни не потеряет. Так что стянула обувь, о которой совсем позабыла при входе в дом, следом сняла и спортивные штаны.

В путешествие Иванова вообще решила не наряжаться — неудобно же тащиться вдаль в платье и туфлях. Потому в этот раз Таня сделала выбор в пользу свободного спортивного костюма шоколадного цвета и кроссовок одной известной фирмы. В конце концов, она, как Мэрилин Монро, — красива и в мешке из-под картошки.

Но мешка у нее при себе не было, спортивный костюм валялся на стуле, кроссовки рядом с дверью, а сама Таня осталась в одной только оверсайз футболке. Сейчас длина и свободный крой были как нельзя кстати — футболка вполне могла сойти за ночную рубашку.

В таком виде Иванова и завалилась спать, уткнувшись носом в приятно пахнущую свежестью и лесом подушку.

Сон пришел в ту же секунду.

А поутру, едва открыв глаза, Таня уже мысленно стала прорабатывать план действий. Делала она это, чтобы взбодриться, ну и доказать самой себе, что убийственно свежий лесной воздух над ее разумом власти больше не имеет.

Для начала самым логичным решением казалось посетить местного участкового. Расспросить его о пропавших девушках и узнать детали, которые могла не знать Лиза. После стоило пройтись по домам, в которых жили пропавшие. Поговорить с их родителями и другими родственниками. Хорошо бы еще и друзей девушек опросить. Можно и учителей — по словам Лизы, две из них еще до окончания школы пропали.

— Сначала соберу всю возможную информацию, ну а дальше уже буду думать, что делать. И еще бы неплохо пройтись по тем местам, где предположительно девушки пропали.

Шансов было мало, но Таня надеялась, что ей удастся найти хоть какие-то следы и зацепки.

Сумка с вещами нашлась на том же самом месте, где вчера ее оставила Лиза, — у кресла. Самой хозяйки дома Иванова не заметила, пока за вещами ходила, а потому решила, что она еще спит.

В комнате Таня быстро переоделась в джинсы, светлую футболку, а сверху накинула длинный бежевый кардиган. Вполне себе милый осенний образ. Таня всегда сногсшибательна — успела перед выходом разглядеть себя в зеркало.

На столике возле входной двери она обнаружила стикеры и ручку; видимо, хозяйка дома записывала что-то, что не хотела забыть сделать перед выходом. Что ж, Иванова посчитала, что Лиза не расстроится, если она возьмет один стикер.

«Ушла к участковому и опрашивать свидетелей», — написала она. Не хотелось заставлять Лизу волноваться. Мало ли, проснется и обнаружит, что Иванова куда-то пропала. А так хоть знать будет, что причин для паники никаких. Не подумает, что Иванова, после вчерашней поездки, решила первым же делом сбежать обратно в город.

С чистым сердцем Таня вышла на улицу.

Тут-то она и столкнулась с по-настоящему большой проблемой — Иванова не имела ни малейшего понятия о том, в какой стороне искать участкового.

Но унывать Таня не собиралась.

Она прошла по дорожке, что вела через небольшой палисадник, и добралась до забора. Тот окружал, судя по всему, весь участок, но был каким-то странным. Забор был низким — можно сказать, даже до смешного низким — и едва доходил Тане до пояса. Нет, Иванова, конечно, обладала длинными ногами, но не настолько же.

Но забор был красивым — из ровных деревянных досочек, оплетенных лозами винограда. Огромные темно-синие гроздья свисали то тут, то там, прячась от утреннего осеннего солнца под широкими листьями. Таня не сдержалась и сорвала одну виноградину. Для виду обтерла ее рукой и сунула в рот. До чего же прекрасный и сочный вкус!

Не дав руке потянуться к винограду снова, Иванова скрипнула калиткой и вышла за пределы дворика.

— Здравствуйте! — она перешла через насыпную дорогу, подошла к ближайшему забору и приветливо улыбнулась женщине, которая копалась среди отцветших кустов какого-то незнакомого Ивановой растения.

У этого дома забор тоже был невысоким, пусть и выше, чем у дома Лизы. Он доставал Тане до плеч и был выкрашен ярко-зеленым. Ивановой как раз было удобно положить на забор ладони, а голову на пальцы.

Женщина оторвалась от своего занятия и подняла взгляд на Таню.

— Утро доброе! — прохрипела она в ответ, прокашлялась и повторила уже обычным голосом: — Доброе утро.

— Как участкового найти, не подскажете?

Пристально посмотрев на Иванову несколько долгих секунд, женщина распрямилась — спина ее громко щелкнула несколько раз кряду, — поправила сползшую с плеча вязаную безрукавку и утерла со лба пот. Все это было сделано нарочито медленно. Будто причин куда-то торопиться ни у кого из здесь присутствующих не было.

— Все свои знают, как найти, — глубокомысленно ответила женщина.

Таня и не ожидала, что все к ней сразу отнесутся без настороженности. Все-таки местечко-то не самое посещаемое. Можно сказать, в шаге от почетного титула заслуженной глуши. В таких местах редко появляется кто-то незнакомый.

Так что Иванова к недоверию решила отнестись со здравым пониманием и терпимостью.

— Я по просьбе соседки вашей приехала. Искать девушек пропавших.

Подозрительности в выражении лица женщины стало чуть меньше, но расположенность так и не появилась.

— Это Лизка, что ли, тебя привезла?

Таня кивнула, а женщина громко фыркнула, пуская на свое лицо тень улыбки:

— А мы-то и не верили. А она смотри какая. Всему поселку объявила, что поедет за детектившей из города. И вот! Привезла, стало быть.

Таня кивнула еще раз, в то время как женщина стянула с рук серые тканевые с синими точками на ладонях перчатки и небрежно сунула их в карман пальцами наружу. В два широких шага, переступив в первый раз обрезанный к зиме куст розы, а во второй — секатор и колючие ветки, она оказалась прямо напротив Ивановой. Пахло от незнакомки землей, потом и, что неожиданно, гренками и сладким чаем.

Вглядывалась в лицо Тани женщина пытливо, будто надеялась, что та каким-то неведомым образом прямо сейчас и скажет, куда делись пропавшие девушки.

— А участковый-то зачем?

— Материалы дела изучить.

Женщина вновь фыркнула, но в этот раз больше с насмешкой, чем с веселостью.

— Какие у него там материалы могут быть? — протянула она и громко презрительно хохотнула. — Да у нашего участкового на все вопросы один ответ. «В свое время разберемся» — вот и все тут. Тебе, стало быть, то же самое скажет.

Она потянулась, чтобы вновь поправить сползающую безрукавку. Верхняя пуговица не была застегнута — по причине ее отсутствия, — а потому предмет одежды, который женщине был явно велик, все время спадал.

— Это не к участковому надо, а к людям. Тут в любой дом зайти, и толку больше будет, чем от любого участкового!

— Так вы тогда подскажите, в какой дом стоит первым делом зайти, — подхватила Иванова, без доли насмешки. Одно только чистое и искреннее любопытство.

Женщина хмыкнула еще более глубокомысленно, чем в прошлые разы.

— Я сначала по родителям прошлась бы, — подытожила женщина спустя минуту раздумий. — Они-то всяко лучше всякого там участкового расскажут про дочек своих.

— А что ж вы так предвзято к участковому своему относитесь? — без упрека, но с едва заметной шутливостью в голосе полюбопытствовала Иванова.

Собеседница восприняла вопрос серьезно.

— Да ну его, — махнула она рукой. — Он же девчонок-то наших спустя рукава искал. Чуть ли не из-под палки заставляли делать что-то, — голос ее становился все громче и громче, а махи рукой шире. — Походил из стороны в сторону, как Светка пропала. Ну, поспрашивал будто бы, а потом руками развел, и все вам, ребятки. Дальше разбирайтесь сами.

— И что ж, совсем делать ничего не хотел?

— Совсем ничего! — продолжала восклицать женщина. — Сказал, что в город сбежала. Запрос пошлет в райцентр или куда-то там. Ну и спросу с него больше никакого.

— А потом, когда пропала эта, — Таня нахмурилась, припоминая имя второй пропавшей девочки, — Лера?

— Да уж когда Лерка пропала, он немножко задергался. Но то же самое делал. Только поболее прежнего вид делал, что ему дело есть до Лерки. Она ж девчонка была шебутная. На месте никогда не сидела. Вот она бы и могла через лес к шоссе, а дальше в город. А потом Юмка пропала.

— Юмка?

— Юма, стало быть, — поправилась женщина. — Бурятка она. Бабка ее у нас живет на окраине. Хорошая баба. Только с братом не повезло. Бандитом каким-то был. В девяностые так хорошо наворовался, что из страны даже уехать пришлось. А она вот разругалась с ним и здесь поселилась. Все одна да одна жила. А потом Юмка лет десять назад приехала — внучка брата ее непутевого. У нее родители погибли. Или мать только. Не помню уж. Теперь вот и Юмкин брат, как она пропала, тоже в наши края пожаловал. Странный паренек. Нелюдимый.

Таня поняла, что разговор уходит не в ту сторону.

— Так что там с пропажей Юмы?

— С ней вообще все как-то странно. Остальные-то девки тут в поселке пропали. А эту в лес понесло. Вот какой черт ее туда понес? Да еще и остальных своих подружек потащила. Странные они с братом, говорю тебе.

— Да, странно. Слышала я про этого вашего монстра лесного.

Женщина издала громкое и аутентичное «Ха!».

— Монстр! Какой уж тут монстр. Тут вещицы похуже всяких этих монстров.

— Что ж там такое? — не без любопытства спросила Иванова.

— Зверь у нас там. Или этот, как бишь его? Оборотень! Чучело такое огромное патлатое. По лесу ходит. В Заячьем овраге живет. Место гиблое. Там раньше много волчьих ям было, да, говорят, лет сто назад один охотник от волков бежал, пока сам в эту яму-то и не свалился. Помер не сразу, долго, говорят, мучился, пока дух не испустил. И с тех пор ходит по лесу в волчьих шкурах да убивает всех, кто к оврагу его Заячьему подойдет.

Таня не сдержала снисходительной усмешки. И пусть она успела быстро ее стереть с лица, собеседница все равно увидела.

— Вот ты смеешься, а нам тут всем не до смеха. В лес страшно даже толпой ходить. Никто не знает, с какой стороны зверь этот выпрыгнет.

— Вы-то уж простите. — Иванова покачала головой. — Но в такое поверить и правда сложно.

— Так и я не верила! Никто не верил. А с полгода назад стал ходить тут вокруг да около.

— Видел его кто-то?

Женщина с энтузиазмом закивала, а Таня приметила, как сжала она кулак до побелевших костяшек пальцев.

— Видели! Еще как видели! Тут уже столько народу это чучело встретило, что по пальцам не пересчитать.

И далее последовала долгая и весьма эмоциональная речь с подробным пересказом историй соседей/родственников/старых знакомых и друзей друзей. Таня искренне выслушала добрых пару минут молча, потом ненавязчиво пыталась вернуть собеседницу в нужное русло. К исходу шестой минуты бесконечного монолога Иванова была уверена на двести процентов в том, что, если она сейчас уйдет, женщина все равно продолжит говорить, потому что остановить ее ничто на этом свете не может. Разве что только это чудище, о котором она так живо рассказывала.

Но чудище за спиной Ивановой не появлялось, время шло, а истории становились все более короткими и отрывистыми.

— Так что там с пропавшими?

— А, точно же! Девчонки из-за этого зверя одна за одной и пропадали. Вот помяни мое слово, а в конце концов выяснится, что у нас здесь какое-то аномальное явление. Приедут к нам еще эти все телевизионщики и интернетщики и обставят все камерами своими.

Таня кивнула. Что же тут сказать? Информации она получила вагон и маленькую тележку. Другое дело, что ни от вагона, ни от тележки толку почти никакого.

— Спасибо за такой подробный и всеобъемлющий рассказ. — Иванова кивнула. — Но где участкового искать, все же подскажите. Будьте так добры.

Женщина расплылась в довольной улыбке и коротко махнула рукой:

— Да тут недалеко. Два квартала прямо пройдешь, а потом налево. Там будет деревянный мостик через овражек. Вот как пройдешь через него, так еще квартал прямо и увидишь справа домик. Там такой зеленый забор. Вот там участковый и живет.

Таня еще раз кивнула. Она-то наивно полагала, что отзывчивая женщина направит ее к местному полицейскому участку, но, видимо, идти придется к дому служителя закона.

— Хорошо. Спасибо еще раз.

Иванова прокрутила в голове весь выданный маршрут и порадовалась, что смогла запомнить всю эту вереницу слов.

Еще раз распрощавшись с женщиной, Таня пошла по неширокой насыпной дорожке, вдоль такой же насыпной неширокой дороги для машин. Местами среди мелких камешков и кусочков битого старого кирпича попадались большие булыжники. Они были глубоко утоптаны в землю, но все равно заметно мешались под ногами. Таня с непривычки чуть не подвернула ногу, пройдя первый квартал. Оставалось только радоваться, что приехала сюда в кроссовках, а не на каблуках, не то плакали бы ее милые ножки.

Дорога была тяжелая даже для прогулки в спортивной обуви. Рискуя раз за разом подвернуть ногу, запнувшись за очередной вынырнувший в случайном месте из-под земли булыжник, Таня решила не смотреть по сторонам, а сосредоточить все свое внимание на дороге.

Сосредоточилась изо всех сил — так, что даже проскочила нужный поворот налево и прошла лишнюю треть квартала. Пришлось возвращаться, коря себя за невнимательность.

Но вот нужный поворот найден. Дальше Иванову ждал «мостик через овражек». И если «овражек» действительно был овражком — совсем неглубоким, как могло показаться, и поросшим длинной травой, скрывавшей его полностью от глаз, — то «мостик» назвать мостиком язык никак не поворачивался.

Это была крайне шаткая конструкция, которая больше походила на переброшенные через овраг несколько бревен, к которым сверху приколотили доски. Последние, к слову, местами прогнили — видимо, вода в овраге все ж была и делала свое дело, — а две доски и вовсе были переломлены почти посередине.

Впору было задуматься, чем это Иванова так той женщине не угодила, раз ей указали такой путь. Хотя нельзя исключать и возможность, что это действительно мост, которым пользуются местные. И даже неясно, какой из вариантов более плачевный.

Решившись, Таня ступила на первую доску — та скрипнула тихо, но Иванова расслышала этот звук до мельчайших подробностей.

— Посторонись! — вдруг раздалось громко и уверенно.

Даже не поняв, откуда шел звук и к кому вообще обращались, Таня убрала ногу с мостика и отступила в сторону. Только после этих нехитрых действий она подняла взгляд и увидела пожилую женщину.

Та, одной рукой поправляя съехавший на лоб зеленый платок, а другой держа в руке потертый пакет с надписью «С Новым годом!», смело ступила на мостик.

В этот раз доски скрипнули громко и протяжно, женщина обратила на это столько же внимания, сколько и на Таню. Весь мостик незнакомка преодолела за считаные секунды — Иванова была готова поклясться, что не прошло и половины минуты.

Несмотря на свою тучность и несколько слоев одежды, явно сковывающих движения, женщина преодолела мостик с удивительной прытью и ловкостью. Таня была готова позавидовать.

Перебравшись на другую сторону овражка, женщина тяжело, громко охнула — Тане показалось, что вовсе не от усталости, а скорее от недовольства — и поспешила дальше по тропинке. На Иванову так и не глянула, в то время как Таня проводила взглядом женщину до самого поворота. Вот она — целеустремленность русских женщин, нет перед ними никаких препятствий. И будь то хоть полупрогнивший мост, хоть черт лысый, все равно пройдет дальше и отправится по своим делам.

Таня рассудила, что и в ней этой самой целеустремленности тоже предостаточно, и вновь ступила на мостик.

Доска за доской, шаг за шагом, скрип за скрипом — последние к середине мостика уже как родные звучали, — и Таня оказалась на другой стороне. Иванова не скрыла победной улыбки, да и не пыталась. Она гордо расправила плечи и, довольная собой, пошла дальше.

Поплутав еще, она нашла нужный дом.

Хотя и здесь пришлось помучиться.

— Нужно найти зеленый забор, — бурчала себе под нос Иванова, озираясь по сторонам. — Какой еще зеленый забор? Тут каждый второй забор — зеленый.

Упомянуть об этом женщина, указавшая Тане путь, почему-то забыла. Как и забыла обозначить еще какие-то отличительные черты дома участкового.

— Вот и какой мне нужен?

Таня еще немного покрутилась — сначала в надежде, что ее детективное чутье каким-то образом подскажет нужный дом, а после с мыслью найти прохожего и спросить дорогу, — но так и остановилась посреди перекрестка ни с чем. Все, что ей оставалось, — это тяжело вздохнуть. Подумать только, даже никто мимо не прошел, чтобы можно было уточнить, в котором из домов Таня сможет отыскать так необходимого ей сейчас участкового.

Боковым зрением Иванова заметила мелькнувший у самого поворота темный силуэт и тут же повернулась в его сторону. Она не ошиблась, и там действительно кто-то шел; фигура в длинном темно-сером одеянии, похожем на нечто среднее между мантией из фэнтезийного фильма и халатом, быстрыми шагами удалялась.

— Эй! Подождите! — Таня не стала терять время понапрасну и сорвалась с места.

Надежда догнать незнакомца давала силы перепрыгивать через ямы насыпной дороги. Иванова мало задумывалась о том, что бежит сейчас сломя голову прямо по проезжей части. Но, с другой стороны, зачем о таком думать, если за версту никаких машин не предвидится.

Силуэт то ускорялся, то замедлялся, совершенно никак не реагируя на громкие просьбы Ивановой остановиться.

Они успели пересечь еще один квартал и даже завернуть за угол, когда Таня — немного запыхавшаяся и в некогда белых кроссовках, покрытых теперь толстым слоем пыли, — догнала незнакомца и схватила его за край рукава халата-мантии. На ощупь ткань показалась приятной и даже слегка прохладной, хотя на дворе был очень даже теплый осенний день.

— Извините, не хотела вас тревожить, но мне срочно надо узнать, где живет участковый. Заблудилась я в этих домах с зелеными заборами. Не подскажете, который именно мне нужен?

Говорила она торопливо, проглатывая порой не только окончания слов, но и целые слова. Да уж, забросила тренировки, растеряла выносливость — всего ничего пробежала, а уже вон какая одышка. Оправдывать себя тем, что бежала почти на своей предельной скорости, Таня не стала.

Незнакомец медленно и даже почти театрально развернулся, так и не высвободив из крепкой хватки Тани своей руки.

Но, встретившись с ним взглядом, Иванова по доброй воле этот самый многострадальный рукав отпустила. И даже шаг назад сделала. Не от страха, конечно, а скорее от неожиданности. То, что она приняла поначалу за халат, при ближайшем рассмотрении оказалось чем-то вроде традиционного наряда, только стилизованного под современную одежду. Или это современная одежда в аутентичном стиле степных народов — тут уж с какой стороны посмотреть.

Таня громко и отрывисто вздохнула, прежде чем снова заговорить:

— Мне сказали, что нужен дом с зеленым забором. Но, — она усмехнулась, скорее нервно, чем весело, — тут сложно догадаться, какой именно зеленый забор мне надо искать.

Незнакомец негромко, но крайне выразительно хмыкнул, а потом издал еще один звук, больше похожий на фырчанье, и повернул голову в сторону. Таня немного расслабилась — под взглядом этих уж слишком выразительных темных глаз она чувствовала себя как микроб под микроскопом. Незнакомец же представлялся скучающим преподавателем, который, объясняя тему, вместе с учениками в тысячный раз смотрит на одно и то же вещество сквозь увеличительные линзы. И не находит в них снова и снова ничего нового и интересного. Все ему уже знакомо и известно.

Пусть Иванова никогда и не была суеверной, но под таким взглядом волей-неволей решишь, что этот человек уже все о тебе знает и видит тебя насквозь. Да так глубоко, что даже и сама ты никогда в такие дали не зарывалась.

Мужчина — хотя скорее все же парень лет двадцати семи или двадцати восьми — тем временем кивнул головой в сторону, а после поднял левую руку. И таким неторопливым и мягким было его движение. Будто не просто руку поднял, а провел ею под водой.

— Там. — Таня проследила взглядом направление его руки и нашла два смежных дома. Оба были отделены от улицы высокими зелеными заборами. Одна только разница: ближайший забор был темным, а дальний — светлым и слегка обшарпанным.

— Который?

— Дальний.

Парень убрал руку резко — уж больно торопливое и неуместное движение, казалось бы. Иванова посмотрела на незнакомца вопросительным взглядом.

Он смотрел в ответ. Пронзительно-темными глазами. Тане даже показалось, что они действительно были черными, но парень стоял спиной к солнцу, отчего его лицо было частично скрыто от Ивановой яркими лучами.

— Вы здесь проездом и сразу направились к участковому.

Парень не придал своей интонации и капли вопросительности, но Таня тем не менее все равно кивнула.

— Да.

— Успели встретить героя местного эпоса и спешите найти защиту под крылом слуги закона?

Вопросительной интонации в этом вопросе тоже было немного. Все больше в нем слышались смех и неприкрытая ирония.

— Пока не приходилось встречаться с ним. А вы можете поведать что-то интересное? — Таня усмехнулась в своей манере, придавая голосу легкость и непринужденность. В конце концов, ей сейчас нет никакого резона рассказывать какому-то незнакомому обывателю, по какой причине на самом деле она сюда приехала. Мало ли.

— Стало быть, совсем недавно приехали. Не больше суток. — На губах парня появилась совсем выбивающаяся из холодного, отстраненного образа улыбка. Совсем не ироничная, а очень даже искренняя и приятная.

Но как появилась, так и исчезла; Таня едва успела разглядеть то, как причудливо изогнулась верхняя губа незнакомца. Но — как изогнулась, так и расправилась. Лицо парня вновь стало непроницаемым.

— Как вы это поняли?

— Обычно первым делом местные рассказывают о монстре, что живет у Заячьего оврага. Но когда испуганные восклицания затихают, переходят к менее страшному жителю. — Он вновь улыбнулся, но как-то совсем иначе. Будто рожу скорчил, некрасиво приподняв и искривив верхнюю губу. Теперь не было того милого изгиба, а вместо него неприятный отталкивающий оскал, являющий взору нижнюю часть ровного ряда зубов. Пытаясь добиться большего эффекта своей гримасой, парень сделал шаг навстречу Тане и чуть наклонился вперед.

Он был совсем немного выше Ивановой, но сейчас, когда Таня оказалась в чуть более невыгодном положении — она стояла в ямке на обочине дороги, — незнакомец казался чуть ли не на голову выше.

Однако Иванова не испугалась этого вычурного перформанса. Она расправила плечи и высоко подняла голову, компенсируя образовавшуюся разницу в росте.

— И этот «менее страшный» передо мной, могу предположить? — Она выразительно хмыкнула и показательно окинула парня взглядом. Да уж, выглядел тот действительно странно.

Как бы драматично ни прозвучало, но, загородив собою солнечные лучи, незнакомец дал Тане шанс рассмотреть себя получше.

Парень действительно выглядел молодо, может, даже моложе того возраста, что Иванова ему приписала. Внешность у него была азиатская — скорей всего, бурят или казах. Тут же вспомнился рассказ о Юме. Может, это и есть тот самый ее брат?

Бледный совсем — почти до нездорового. Это выглядело так неестественно, что Таня невольно задумалась о какой-то болезни или о гриме. Длинные черные волосы тянулись ото лба к затылку, собранные в тугие косы. А вот на затылке уже переходили в низкий хвост.

Но больше всего внимание привлекали глаза. Они действительно оказались такими же черными, как волосы парня. Но даже не цвет в них казался таким маняще странным, а сам взгляд.

— Верно предположили, — прошелестел тихий голос незнакомца. Он быстро дернул правой бровью и немного наклонил голову вбок. — Если бы послушали рассказы местных обо мне, уже бежали бы. Сверкая пятками.

— А я не из пугливых, — смело и без тени сомнения, ответила Таня, зеркаля движение с наклоном головы.

— Вернее было бы сказать, не из тех, кто думает, прежде чем что-то сделает, а делает, потому что думает, что со всем справится?

Теперь от усмешки не сдержалась уже Таня.

— Прозвучало интересно. Не думали выпускать свою линию футболок с цитатами?

Парень отреагировал удивительно спокойно. Лишь вновь на несколько мгновений приподнял бровь и спросил:

— С чего вы взяли, что я уже не занимаюсь подобным? Люди готовы тратить деньги на всякий забавный бред. Такой, например, как придумывание небылиц о своем окружении. Жизнь так кажется интересней? Вроде как да.

Парень усмехнулся и отступил на шаг назад:

— Посмотрим, что будет при следующей встрече. Но я вам советую поскорее уезжать отсюда. Ничего хорошего из этой поездки не выйдет.

Бросив на Таню короткий взгляд, он развернулся и пошел в противоположную сторону от дома, который искала Иванова. Но разве Таня могла позволить какому-то странному незнакомцу оставить за собой последнее слово?

— А что выйдет хорошего, если я уеду?

Парень остановился. Судя по неторопливо покачавшейся из стороны в сторону голове, вопрос Тани ему пришелся не по душе.

— Не уедете — не узнаете. В любом случае оставаться здесь я бы вам не рекомендовал. Ничего хорошего не выйдет. Когда вам расскажут, кто я такой, сможете счесть мои слова личным предсказанием.

Незнакомец выдал это на одном дыхании, но при этом медленно и с расстановкой. Тане его слова показались забавными и даже интригующими. Но сдержаться от встречной реплики она вновь не смогла:

— Предпочитаю предсказывать свое будущее самостоятельно.

Но на этот раз незнакомец не сказал в ответ ничего. Даже не остановился — продолжил идти своей дорогой, и Таня решила, что и ей стоит поступить так же.

Она развернулась и пошла к дому участкового. Первым делом она планировала расспросить его о пропавших девочках, их родственниках. Ну и о таинственном незнакомце, что так радушно указал дорогу и снабдил на прощание предсказанием.