В слова девушки — а в особенности в ее заверения по поводу встречи с монстром — Таня не поверила ни на секунду. Ну и что, что она сама как-то видела кого-то высокого и «косматого» на опушке леса. Ну и что, что ей как-то приснился кто-то подобный, стоящий под ее окнами.

В первую встречу это мог быть кто угодно — Таня была достаточно далеко и просто могла не разглядеть как следует. А ведь там мог оказаться обычный грибник или случайный поселковый житель, который вышел прогуляться в хорошую погоду.

Второе происшествие и встречей-то не назовешь. Это ведь был просто сон. Сон, и ничего более. А сны, как известно, к делу не пришьешь, так что и думать об этом нечего.

Не бывает никаких монстров, и Иванова прекрасно это знала. А всякий, кто попытается ее в этом разубедить, получит в ответ лишь заразительный и бесконечно искренний Танин смех.

Потому что монстров не бы-ва-ет! И точка.

Девушку попытался утащить в лес какой-то ряженый. Возможно, даже тот самый, который похитил Леру, Свету, Таю и Юму.

Таня ощутила, что взяла верный след. Ей стоило получше исследовать ту опушку. Она была почти на тысячу процентов уверена, что при должном осмотре места преступления обнаружит следы. Человеческие следы нападавшего. А дальше костьми ляжет, но выследит этого шутника. И девочек найдет.

И никаких монстров не бывает.

Пострадавшую от нападения девушку Таня отвела к фельдшеру. Не то чтобы она знала дорогу, но женщина, которую они встретили через пару улиц, знала.

— Ой, а что случилось? — она с сочувствием и примесью любопытства заглядывала в глаза девушке, которую Таня, почти бесчувственную от пережитого, волокла на себе.

— На меня напал монстр, — шепотом произнесла девушка, а Таня не сдержалась от того, чтобы закатить глаза. Вот и зачем она это сказала? Ивановой уже посчастливилось, если можно так сказать, познакомиться с таким явлением, как сарафанное радио.

Теперь она была почти уверена, что к вечеру каждый в поселке будет знать о случившемся. Причем знать будут куда больше, чем случилось на самом деле.

Женщина страшно заохала, хватаясь то за голову, то за сердце.

— Ужас-то какой. Ужас! А я столько раз говорила, что нужно собраться всем поселком и изловить этого монстра лесного. Он же нас так по одному всех и переловит. Ужас!

Таня хотела как-то спровадить незнакомку — у нее тут на плече едва живая девушка висит, которая чуть не стала жертвой похищения, никакие причитающие незнакомые женщины вокруг ей сейчас не нужны. Ладно бы хоть помогала вести, так она только под ноги лезла и все норовила в глаза пострадавшей заглянуть.

— Лидка, ты, что ли? Ох, ужас-то какой. Бабка твоя узнает, в обморок свалится.

Девушка, оказавшаяся Лидой, замахала свободной рукой. Делала она это дергано, быстро, но явно из последних сил.

— Не говорите ей. Не говорите.

— Да я-то не скажу, — тут же откликнулась женщина. И по ее тону был буквально слышен весь подтекст этой фразы: «Я-то не скажу, но вот за тех, кому я расскажу, — не ручаюсь».

Вот тебе и сарафанное радио. Отключить его у конкретных людей просто не представляется возможным.

— Да и тебя такую она все равно увидит. Ох, ужас-то!

Лида вдруг остановилась и крепче сжала пальцы, которыми обхватывала предплечье Тани. Призывала и ее остановиться всеми возможными методами.

— Да. Домой нельзя. Светлана Ивановна. Мне нельзя домой, — повторяла Лида как заведенная.

— Конечно, нельзя, — энтузиазму этой женщины можно было только позавидовать. — Тебе бы к фельдшеру. Он тебе даст успокоительное. У меня-то тоже есть, но пошли лучше к фельдшеру.

Не прекращая причитать и расспрашивать Лиду о случившемся, женщина провела их к самому порогу дома фельдшера, а потом унеслась в неизвестном направлении, едва успев попрощаться. Таня по ее уходу не скучала, но уже понимала, что не успеют они выйти от фельдшера, как половина поселка уже будет в курсе случившегося.

Но поделать с этим Иванова ничего не могла; все, что было в ее власти, — это отвести Лиду к человеку, способному оказать ей медицинскую помощь.

Внутри дома их встретила целая толпа людей. Все как по команде резко обернулись в их сторону и уставились на все такую же бледную и всклокоченную Лиду.

— Что случилось?

— Лида? Ты в порядке?

— Боже мой!

И всякие прочие восклицания в этом ключе окутали помещение. В конце концов восклицания почти что стали криками, и из другой комнаты на шум выглянул фельдшер. Это был пожилой мужчина с зачесанными назад редкими седыми волосами.

— Что тут за крики и без драки? Не бывало такого на моей памяти, — шутливо произнес он, проходя в помещение. — Лида, что случилось? На тебе лица нет.

Вместо Лиды ответила Таня во избежание дальнейших восклицаний про всяких монстров, живущих в страшном лесу. Она уже понимала, что бронепоезд под названием «Светлана Ивановна» уже унесся и ничего на этом свете его не остановит, но хотелось бы хоть немного отсрочить неизбежное.

Но Лиде рот было не заткнуть:

— На меня напал монстр из Заячьего оврага. Схватил и потащил в лес. — ее голос скрипел, как неживой, а пальцы, все еще лежащие на предплечье Тани, медленно сжимались и разжимались с каждым произнесенным слогом.

Вот тебе и отсрочили неизбежное.

Со всех сторон вновь послышались удивленные и испуганные — а местами и недовольные — восклицания и вздохи:

— Что же это делается-то?

— А я говорил!

— Да как долго мы это терпеть будем?

— На вилы этого монстра!

— Да кто ж пойдет-то? Тут все смелые такие!

— Да я и пойду. А как помру, так и поминайте добрым словом.

— Пойдешь-пойдешь. Ты до магазина в конце улицы с боем добираешься, а тут в лес намылился.

— Вот и намылился!

— Ужас-то какой.

— А я вам всем говорил!

У Тани голова заболела в первые же секунды, как только весь этот хаос вокруг стал зарождаться.

— Я же сколько раз говорила, ловить этого монстра надо.

— Много ты знаешь.

— Да уж побольше тебя!

— Я-то его видела хоть, а ты только слухов понабралась.

— Я видела тоже.

— И я. Ходил за мной по лесу, пока грибы собирала.

— Далась ты монстру, ходить еще за тобой.

— А вот и далась.

— Я тоже видел! Тоже видел!

— У меня соседка чуть с приступом не слегла, когда он под окнами у нее повадился ходить.

— Да у твоей соседки язык как помело.

Таня зажмурилась и повела Лиду вперед, сквозь крики и споры, которые ощущались почти физически. Казалось, руку протяни и сможешь коснуться этой вязкой и шершавой на ощупь субстанции, которая еще и током тебя в довесок ударит.

— Я думаю, ей нужно дать успокоительное, — сказала Иванова фельдшеру, который тщетно пытался унять гомонящую толпу.

Мужчина кивнул, принял Лиду — чуть ли не из рук в руки, — попутно продолжая кричать на больных посетителей. Как для больных, по мнению Ивановой, у них было уж очень много энергии. Дело оставалось за малым — выбраться из этого жужжащего улья и желательно провести весь следующий день в тишине. Дать ушам отдохнуть после такого — обязательное дело.

Выйдя на улицу, Таня позволила себе глубоко вздохнуть. Вот уж попала так попала. Давно у нее так голова от одного только шума не начинала болеть. Это ж надо, как слухи и суеверные домыслы умеют всколыхнуть сознание людей. И ведь нашлось даже несколько, кто уверял, что самолично видел этого монстра. Чушь какая.

Таня покачала головой и, заслышав, что крики внутри дома стали только громче, поспешила уйти оттуда.

Ей срочно стоило вернуться на место происшествия и исследовать местность. Там явно должны были остаться следы присутствия — и совсем не потустороннего. Человек, который устроил эту глупую шутку — Тане почему-то было спокойней считать случившееся именно шуткой, а не попыткой очередного похищения, хотя здравая логическая составляющая в ней говорила, что нужно называть вещи своими именами, — обязательно наследил. Иванова была в этом уверена.

Но идти туда в одиночку было бы большой, даже огромной глупостью. А значит, ей срочно нужен спутник.

С этой мыслью она отправилась к дому Лизы. И нет, брать с собой на место неудавшегося преступления Лизу Таня не планировала. Но здраво рассудила, что у Елизаветы должен быть номер Акопова. Его-то в качестве спутника для прогулки к живописному лесу Иванова и присмотрела. Вот только мужчина так ей и не позвонил. А жаль. Не то чтобы Таня ощущала себя уязвленной из-за отсутствия звонка. Скорее ей не нравился тот факт, что номера участкового в ее телефонной книге так и не появилось. Вот и чего он ждет? Особого приглашения? Делов-то: скинуть один-единственный вызов, чтобы Таня могла забить себе в телефонную книгу его номер.

Мысленно Таня негодовала по этому поводу. Просто потому, что так было легче отвлечься от всех нерадостных мыслей, что роились у нее в голове.

До дома Лизы она добиралась долго — плутала, сворачивала не туда, а потом не туда возвращалась. Но вот и на ее улице случился праздник: дом Лизы нашелся и был тут же опознан по отсутствию клумбы. Самая приметная черта для поселкового дома.

Пройдя сквозь калитку, Таня задержалась ненадолго, чтобы сорвать себе пухлую темно-синюю и налитую соком виноградину. В этот раз даже для вида Иванова не стала протирать ее и сунула в рот тут же. Вкусный сок наполнил рот и заставил глаза блаженно закрыться, стоило нажать зубами на виноградину.

Вот оно — единственное прекрасное в этом дне. В этой поездке! В этом деле!

Таня сорвала еще одну виноградину.

— Я нарвала несколько гроздей, — раздалось со стороны дома. Иванова так и замерла с третьей сорванной виноградиной в руке, потом обернулась. Лиза стояла на пороге, вытирая руки кухонным полотенцем. — Или ты хочешь атмосферно есть его грязным прямо с ветки?

Таня не поспорила бы — действительно атмосферно. Вот только микробов и прочие радости никто не отменял, так что Иванова сунула в рот третью виноградину, а рвать четвертую не стала. Развернулась и пошла к дому, попутно жуя.

Лиза усмехнулась:

— Я лет до пятнадцати мытые фрукты и ягоды вообще не воспринимала, — поделилась она. — Они будто бы даже вкус другой имеют, да?

Таня кивнула. Действительно, что-то в этом было. Хотя злоупотреблять поеданием грязной пищи она не хотела бы.

Дома Иванову ждал обед, состоящий из жаренной с грибами картошки, вкусного кофе и целой глубокой тарелки вымытого винограда. По очереди Таня съела все. Лиза, присоединившаяся к середине трапезы, урвала немного картошки с грибами, а от винограда отказалась:

— Не, я уже съела свое. Это твоя половина.

Виноград был холодный — видимо, простоял какое-то время залитый холодной водой. Собственно, эта вода так и осталась на самом винограде — будто только вытащили и не дали обсохнуть.

Таня наслаждалась вкусом. Да, он отличался от того винограда, который она ела, не помыв и срывая прямо с гроздки, но все равно был очень-очень вкусным. А прохладная вода добавляла освежающего эффекта.

Лиза поставила на стол перед Таней закупоренную пластиковую бутылку с водой.

— Вот. А то носишься по поселку весь день, а воды с собой нет. А обезвоживание — это плохо.

С этим утверждением Таня спорить не могла. Она тут же открыла бутылку и сделала пару глотков. Приятная холодная жидкость обожгла горло и освежила.

— Спасибо.

Бутылка отправилась прямиком в сумку.

У Тани были большие планы на этот день: нужно было позвонить Акопову — но перед этим взять его номер у Лизы, — сходить с ним на место незадавшегося преступления, в идеале напасть на след того человека, который выдает себя за так называемого монстра. Потом попытаться снова встретиться с Аланом и понадеяться, что тот уже остыл и будет готов к конструктивному диалогу. Ну и можно было бы еще заглянуть в тот дом, во двор которого заехала та самая «девятка». Нельзя было и о ней забывать.

Но все планы Тани оказались перечеркнуты еще на стадии выполнения первого пункта.

— Лиза, а ты можешь дать мне номер Акопова?

Девушка пожала плечами:

— Могу, конечно. А что такое? Вы же с ним виделись вроде, но номерами не обменялись?

— Да как-то криво у нас все вышло. У него мой номер есть, а он обещал мне позвонить. Но так и не позвонил.

Лиза коротко посмеялась:

— Вот ведь какой. Обещал позвонить и не звонит. Не ожидала такого от Руслана. Какой ловелас.

Таня хотела ответить на эту шутку, но резко накатившая слабость не дала собрать слова в красивое и связное предложение.

Иванова широко зевнула и, воспользовавшись случаем, сунула в рот еще две виноградины. Их вкус был просто неподражаемым. Так бы и ела всю оставшуюся жизнь.

Лиза тем временем разблокировала свой телефон, отыскала нужный номер и положила гаджет рядом с Ивановой. Та отыскала в кармане свой телефон, разблокировала со второй попытки — пальцы упрямо не слушались — и забила нужные цифры. Хотелось по-детски шкодливо набрать номер тут же и возмутиться лично на Акопова. Спросить, почему это он ей так и не позвонил? Она что, должна была снова к нему приходить, чтобы номер получить?

Но Таня отбросила эту глупую и инфантильную идею. А вот номер все же набрала. В конце концов, ей ведь нужно было договориться о встрече и убедить участкового помочь ей с походом к месту преступления.

Но вот комнату огласил протяжный гудок. За ним еще один. И еще. Акопов трубку брать категорически отказывался.

Таня вздохнула и сбросила вызов.

— Видать, наша местная ищейка, — подала голос Лиза, — вся в работе. Вот и времени даже на звонок ответить найти не может. Ну ничего, — она махнула рукой и присела за стол напротив Тани, сцепляя руки в замок и укладывая на них голову, — успеешь еще. А пока можешь немного передохнуть. С самого утра на ногах. Есть какие-то новости?

И Таня решила поделиться историей о том, что произошло на окраине поселка. Какой смысл скрывать, если уже, наверное, число людей, узнавших об этой истории, перевалило за второй десяток. Если не больше — Таня доподлинно не знала, как быстро распространяются новости в таком удаленном закутке мира.

Неторопливо и с выражением Таня рассказывала о произошедшем, не забывая упомянуть и о походе к фельдшеру. Ну и о том, какая вакханалия там началась, стоило Лиде упомянуть этого многострадального монстра.

— У вас тут все поголовно в него верят?

Лиза вновь пожала плечами, но на этот раз как-то лениво и без особого интереса:

— Нет. Но большая часть взрослого населения верит.

— А ты?

Плечи Лизы снова дернулись:

— Не знаю. Я его не видела. Но слухов всяких уже столько слышала. Тут волей-неволей задумаешься, стоит ли и дальше держаться за свой закоренелый материализм.

Звучало весьма неоднозначно.

— То есть ты допускаешь, что по лесу может кто-то ходить? — Иванова не сдержалась от излишне громкого смешка. — Это же глупости. Ничего такого не бывает. А это все сказки и выдумки, которые породило непонимание людьми каких-то вещей. Мы ведь такие существа. Нам все нужно аргументировать и объяснить. А если объяснения нет, то его можно и придумать. И даже если оно будет идти вразрез со здравым смыслом. Но мы-то с тобой люди образованные. И не должны поддаваться этим глупостям.

С каждым словом речь Тани становилась все медленнее, а гласные протяжней и тише. Ее голос будто терял всю имеющуюся у него энергию. Батарейка садилась на глазах.

Под конец своей речи Таня вновь зевнула. Широко так и со всем наслаждением. В этот раз она не стала отправлять в рот виноградины, потому как с ленивым ужасом осознала, что у нее просто нет сил и желания их жевать.

Подперев голову кулаком, она взглянула на Лизу из-под полуприкрытых век:

— Я так устала.

— Неудивительно, — протянула Лиза в ответ. — Столько событий за один день. А человек, между прочим, устает не только физически, но и морально. И это даже пострашнее будет. Иди приляг и отдохни. Как раз Акопов с делами своими разберется и тебе перезвонит. Звонок тебя разбудит.

Таня кивнула, признавая здравое зерно истины в словах Лизы. Ей правда лучше немного отдохнуть. Может, не стоило вот так срываться невесть куда и ввязываться в новое дело, толком не отдохнув от старого? Таня еще во время первой их с Лизой встречи уже чувствовала себя как выжатый лимон. У нее совсем не осталось сил.

Это пугало, но в то же время не удивляло.

— А я тебе еще в первый день говорила, — донесся до ушей Тани будто бы отдаленный голос Лизы, — что у нас тут очень свежий воздух. Вам, городским, не понять. Вы все здесь первое время спите на ходу.

Поблагодарив за сытный обед, Таня поднялась на ноги и отправилась в свою комнату. Там ее ждала ставшая уже почти родной кровать — так нравилось на ней спать. Дома у нее достаточно жесткий матрац, а здесь она будто на облаке, спит. Никакой поддержки позвоночника, но зато мягко, как на перине.

Раздевшись, Таня забралась под одеяло. Телефон она предусмотрительно положила рядом с подушкой. Так, чтобы, когда Акопов позвонит, она сразу же услышала и проснулась.

«Сходим с ним на место преступления, — проговаривала про себя вместо счета овец Таня, — найдем следы. Поймаем этого их…»

Закончить предложение Иванова не смогла, проиграв в неравной битве со сном.

Никакие сновидения в этот раз ее не преследовали.

* * *

Таня открыла глаза и увидела перед собой погруженную в темноту комнату. Сейчас был явно даже не поздний вечер, а глубокая ночь.

Разум Тани отказывался в это верить, ведь она прилегла на пару минут в середине дня. Не могла она так надолго вырубиться. Это звучало нелогично и глупо.

И тем не менее темнота вокруг кричала об обратном.

Иванова поднялась на ноги и наклонилась сначала вправо, потом влево, затем вперед и назад, разминая спину после долгого лежания на своем удобном и мягком «облаке». Все же спина за такое спасибо ей не скажет. Еще и этот мерзкий привкус во рту. Идти чистить зубы не хотелось, но, по счастью, Тане попался на глаза стакан воды. Она сделала глоток, прополоскала рот и выплюнула воду в цветочный горшок. Так себе решение, но в экстренной ситуации иначе она поступить не могла. Остальную воду Таня выпила залпом и до дна. Стало чуть полегче.

Оглядев постель, Таня поняла, что чего-то не хватает. А именно ее телефона. Она ведь помнила, как положила его рядом с подушкой, когда прилегла на пару минут несколько часов назад. Вот только телефона нигде не было: ни на кровати, ни под ней. У Тани даже голова закружилась от столь резких поворотов в пространстве, после того как она заглянула под кровать.

— Ну и где он?

По всему выходило, что не в комнате. Таня бросила взгляд на часы, которые висели на стене возле шкафа. Они показывали без четверти одиннадцать. Ничего себе, прилегла на минутку! Таня хотела бы удивиться, да только сил на это у нее совсем не было.

И вдруг в окно Таниной комнаты что-то негромко стукнуло. Этого было вполне достаточно, чтобы привлечь внимание. Она сперва только посмотрела в том направлении, а уже после подошла поближе и заглянула в окно.

Глаза все еще слипались после сна — да и Таня совсем не чувствовала себя отдохнувшей, а потому с радостью бы вернулась обратно в постель и доспала еще несколько часов.

Лишь оказавшись перед окном, Таня осознала, что все происходящее здесь и сейчас — это просто сон. Ровно такой же, как тот, что приснился ей вчера. Таня была в этом уверена, потому что увидела за окном ту же самую картину, которую видела в том самом сне: пустая улица, одинокий фонарь и раскачивающийся из стороны в сторону высокий силуэт под ним.

Не сдержавшись, Таня вздрогнула, ощутив, будто бы по телу пробежал электрический разряд, стоило ей найти взглядом этого «монстра». Смотреть на него было так пугающе-странно. Но отвести взгляд куда страшнее.

И вдруг из-за забора выглянул еще кто-то. В этот раз Таня не то что вздрогнула, а подскочила на месте от неожиданности. Даже взгляд от существа под фонарем отвела, чтобы увидеть, кто это возник из-за забора.

Этим таинственным «кем-то» оказался молодой парень. Он задумчиво смотрел на что-то, лежащее на его раскрытой ладони, а потом резко сжал пальцы и замахнулся, планируя бросить то, что подобрал, в сторону Таниного окна. Да так и замер в глупой позе с рукой за головой, когда наткнулся на взгляд Тани. Существа за собой он будто бы и не замечал. А если и замечал, то игнорировал.

Приглядевшись сонным взглядом, Таня узнала в парне брата Леры. Она видела его всего один раз, но на свою память на лица Иванова никогда не жаловалась. Это определенно был старший ребенок Сильвановых.

Ивановой хотелось тут же открыть окно и крикнуть парню что-то вроде «Берегись!», или «Он у тебя за спиной», или «Беги скорее отсюда!». Но ничего из этого Таня не сделала. Даже окно не открыла, пусть и пыталась. Но ручка застряла намертво, как бы Иванова ее ни пыталась сдвинуть. Оно и немудрено, ведь вся оконная рама была закрашена плотным слоем белой краски. В том числе и ручка. Да так закрашена, что теперь повернуть ее было практически невозможно.

Таня махнула рукой на попытки открыть окно и крикнула парню прямо так:

— Берегись! Сзади!

Но, видимо, окна плохо пропускали звук, потому что Лерин брат не понял совершенно ничего. Только указал на свое ухо и покачал головой.

Тем временем силуэт резко перестал раскачиваться из стороны в сторону. Таня рассудила, что это совсем не к добру, и вдвойне активно замахала руками, крича — и даже почти что требуя, — чтобы парень тут же обернулся или лучше просто сразу же бежал куда подальше со всех ног.

Непропорционально высокий силуэт отстранился от фонарного столба и сделал первый шаг в сторону парня.

— Да обернись же ты! — кричала Таня, изо всех сил сражаясь с сонливостью и собственной вялостью. — Ну! Он сзади!

Она вертела указательным пальцем по кругу, пытаясь хоть жестами призвать парня обернуться. Но либо тот был тем еще тормозом, либо Таня из рук вон плохо передавала свои мысли жестами.

Брат Леры лишь разводил руками и что-то беззвучно Тане отвечал. А беззвучными были его ответы из-за чертова слишком звуконепроницаемого стекла в окнах.

«Монстр» медленно, но уверенно двигался в сторону брата Леры. Его шаги, кажется, звучали прямо в ушах Ивановой. А может, это так громко билось от страха за парня ее собственное сердце.

— Ну же! Не тормози ты! — кричала она.

На нервах Таня стала махать руками в каком-то совсем хаотичном порядке, чем еще больше запутывала парня:

— Давай же. Обернись! Беги! Да хоть что-нибудь уже сделай!

Она кричала изо всех сил, теряя всякую надежду докричаться. Из чего сделаны эти окна вообще?

Неведомое двухметровое существо тем временем подобралось достаточно близко, чтобы брат Леры его заметил. Парень резко обернулся, когда между ними оставалось меньше метра. Ему бы бежать, да только поздно уже будто.

— Не стой! — продолжала тем временем кричать Таня. Глаза ее закрывались, но она боролась. Дергала ручку окна, будто от этого могло хоть что-то зависеть. Прыгала на месте от напряжения, каждый раз больно ударяясь ногой о подоконник. — Ну же! Ну!

Но парень не бежал. Он оторопело замер на месте, смотря на громадное существо перед собой. Лишь в сравнении с ростом высокого вообще-то парня Таня поняла, насколько же этот ночной гость высок на самом деле. Навскидку в брате Леры было почти два метра роста. А этот же возвышался над ним больше чем на голову.

Рука существа слишком быстро и резко для его габаритов вскинулась кверху и вцепилась в плечо парня. Тот отмер наконец и бросился в сторону, но не смог отбежать и пары шагов. Плечо его оставалось в крепкой хватке и не давало убежать. Он дергался, кажется, кричал и вырывался изо всех сил, бросаясь то в одну, то в другую сторону. Даже врезался ногой в забор дома Лизы, переломив пополам одну дощечку. Но все старания были тщетны.

Таня отвернулась от происходящего, но не потому, что ей стало страшно. Просто она вспомнила, что где-то в сумке у нее был припрятан пистолет. Самое время пустить его в ход.

Бросившись к кровати на предельной скорости, на которую она сейчас только была способна, Таня полезла под нее и вытащила свою сумку. Торопливо она стала выбрасывать из нее вещи в поисках одной-единственной, такой нужной сейчас вещицы.

— Ну, где же ты? Где? — приговаривала она, откидывая очередные джинсы и футболку. Зачем столько одежды, спрашивается, взяла? Зачем так глубоко спрятала пистолет?

— Вот ты где! — с довольным восклицанием Таня вытащила из недр непомерно глубокой сумки пистолет и бросилась обратно к окну.

Понадеявшись, что Лиза простит ее за разбитое стекло, Иванова взвела курок и подняла пистолет, целясь. Пока она была занята поисками оружия, «монстр» оттащил брата Леры почти до самой опушки леса. Видно их было плохо, да еще и глаза продолжали слипаться изо всех сил, но Таня не теряла надежды попасть.

Прицелившись, она нажала на спусковой крючок.

И ничего не произошло.

Нажала еще раз и еще, но пуля так и не вылетела из дула, а комнату не заполнил звук громкого хлопка. Таня выругалась и вытащила магазин. Тот оказался совершенно пуст.

Она бросила взгляд в сторону опушки леса и не увидела там ни брата Леры, ни его мистического похитителя. Одна только спокойная тихая ночь за окном. Подобная картина Ивановой совсем не понравилась. Она поспешила вернуться к сумке, памятуя, что где-то был еще один полный магазин.

Перерыв оставшиеся в сумке вещи, а потом и вовсе вытряхнув их все на пол, Таня осознала, что второго магазина нет. Ну ничего, она и без пистолета справится. Справится же? В тот момент она в этом не сомневалась.

Поднявшись, со второго раза, на нетвердых ногах, она направилась в сторону двери. Никакого плана в ее сонном мозгу пока не сложилось, но цель была ясна — нужно спасти брата Леры из рук похитителя. Любой ценой.

Будто запнувшись о собственные ноги, Таня упала на дверь, не дойдя до нее пары шагов. Все тело будто бы налилось свинцом и отказывалось слушаться хозяйку, как бы та ни старалась. Но больше всех не слушались глаза, упрямо пытаясь скрыться за тяжелыми веками.

В конце концов они одержали верх.