Голова кубической формы, а лицо круглое — сочетание уникальное, но вряд ли удачное. Не зря мужчина носил стрижку, которая хоть как-то округляла форму головы. Стрижка с эффектом густых волос. Борис и хотел схватить его за эти волосы, но подумал, что это может быть парик на голове манекена, поэтому вцепился в шею, взяв мужика на удушающий прием. И уложив его на пластиковый пол террасы.

— Некрасов, ты что ли? — взвыл Шляхов.

— Вот черт!

Борис разжал руки, Шляхов стал подниматься, появился Марков, размахнулся, чтобы ударить его.

— Марков? — шарахнулся от него Шляхов.

Среднего роста, плечи широкие, большущее пузо. И ноги короткие у него, и руки.

— Игорь Иванович?.. — удивился Петр. — А ты чего здесь?

— А ты чего? Вы чего? — отряхиваясь, спросил Шляхов.

— Да Зайцев сказал, что по двору кто-то ходит. И мы идем, смотрим, свет в окне. А вдруг убийца?

— Убийцы с оружием ходят!

— Да как-то не подумали.

— А Зайцев уже здесь?

— Днем приехал. Сначала он, потом полиция.

— Да, знаю, Ворокуту убили, Ипполита Георгиевича, следователь звонил.

— А ты уже дом смотреть пришел? — усмехнулся Марков, вынимая из пачки сигарету.

— И мне!.. — Шляхов свел вместе средний и указательный пальцы.

— Да не вопрос!

— Я свои в машине забыл. А машину дома оставил.

— Пешком пришел? Через горы?

— Почему через горы?

— А за Ворокутой из поселка приходили. Через горы. Там полянка за балкой, знаешь?

— Там много полянок.

— Знаешь эти места?

В калитку постучали, Марков пошел открывать, но Шляхов достал из кармана связку ключей, нажал на кнопку брелока, ворота с тихим стуком тронулись с места.

— А зачем ты спрашиваешь, Петр Семенович? — задавая вопрос, Шляхов глянул и на Бориса.

— Да вот непонятно, машина дома, а ты здесь?

— А если я с женой поссорился?

— Здесь переночевать решил?

— А что, нельзя?

— Узнал, что Ворокуты больше нет, и к нему? Или ты и раньше к нему приходил? — наседал Марков.

— А-а, Игорь Иванович! — раскинула руки Варвара. — А мы думали, привидение ходит!

— Игорь Иванович у нас теперь вместо Ворокуты! — засмеялся Петр.

— К его любовнице пришел? — подхватила Варвара. — А где цветы? Резиновые!

— Какая еще любовница?

— Резиновая. И цветы резиновые. С пупырышками! — веселилась Варвара.

— Любовницу Плотвиц забрал, на экспертизу, — сказал Борис.

— Ну все, пропал следак! Можно спать спокойно, здесь он больше не появится!

— Нормально сказать можешь? — Шляхов возмущенно смотрел на Варвару. — Какая такая резиновая любовница?

— Секс-кукла.

— И что?

— Как что?

— Мужик в одиночестве жил. Ни жены, ни детей.

— Ты считаешь, это нормально?

— А я ему устраивать товарищеский суд не нанимался!

— А почему жены нет? — спросил Борис. — Он говорил, что жена у него в Волгограде живет, приезжает, уезжает.

— Нет у него жены.

— И не было?

— Не знаю. Он в сорок пять лет паспорт менял, паспорт почти новый, отметки о браке нет, о расторжении тоже. Да и не приезжала к нему жена.

— А кто приезжал?

— Никто не приезжал, жил здесь бобылем…

— Может, женщин водил? Проституток… Проститутки в поселке есть? — спросил Марков.

— Тебе телефон дать? — хмыкнул Шляхов.

— И цветы! С пупырышками! — Варвара окинула мужа взглядом, как будто ковш холодной воды вылила.

— Не знаю я, кого он здесь водил… Ну, может…

— Что может?

— Да нет, ничего.

— Если ты начал говорить, говори.

— Зачем вам его бабы?

— А знать хотим, кто его мог убить. Следователь нас подозревает, а нам это нужно?

— Ну не знаю.

— И тебя он подозревать может. Вдруг вы вместе по резиновым бабам ходили!

— Петр Семенович, ты говори, да не заговаривайся! — напыжился Шляхов.

— Да я-то говорю, а ты недоговариваешь! С кем тут Ворокута мутил? О ком ты там заикнулся?

Межевой забор стоял всего в трех-четырех метрах от места, где находился Борис. Один пролет тихонько громыхнул.

— Тихо! — вскинулся он.

— Что там? — вытянулась в лице Полина.

Борис спустился с террасы, подошел к забору, за которым находился дом Зайцевых.

— Эй, кто там? — спросил он.

Но в ответ он услышал только шум ветра, перед глазами качнулась макушка полутораметровой елочки. Возможно, это деревце и зацепило забор своей веткой. А может, из-за ветра металл трепыхнулся, парусность у профлиста большая.

— Померещилось! — поворачиваясь спиной к забору, сказал Борис. — Креститься надо.

— В иорданьках крестятся. Но можно и в море. Сейчас пойдем! — раздухарилась Варвара.

Борис заметил в ее руке бутылку вина, а Полина держала стаканчики. Интересно девки пляшут.

— Давайте на море, заодно и охладитесь, — буркнул Шляхов.

— Иваныч, ты от разговора не уходи! — качнул головой Марков. — Дом, между прочим, опечатали, а ты зашел, как будто так и надо.

— Ну хорошо, с туристочкой тут с одной Ворокута крутил.

— С туристочкой? С базы отдыха?

— Зачем с базы отдыха? Сейчас жара начнется, столько их здесь будет, только успевай подбирать.

— И обогревать, да? — язвительно спросила Варвара.

— Ну, может, Ворокута и обогрел кого-то…

— Может, разборки какие-то были. Может, кто-то предъявлял ему что-то?

— Вы думаете, его из-за этого убили? Да нет!.. Год уже, считай, прошел.

— Год?

— Почти год. В июне это было. Ворокута здесь какое-то время жил… Дай сигарету! — попросил Шляхов.

Он обращался к Маркову, а смотрел на дом Зайцевых. Борис проследил за его взглядом и увидел, что в мансардном огне горит свет.

Шляхов закурил, с наслаждением выпустил дым под потолок веранды.

— Я думаю, дело не в бабах, я думаю, Ворокута от кого-то скрывался здесь, — наконец сказал он. — Дружил с кем-то серьезным, подряды серьезные получал. Это я тут кручусь, там подсуечусь, там, а он терминалы нефтяные строил, это такие бабки… А потом дружба закончилась, начались проблемы. Я так понял, он от этих проблем сюда сбежал.

— А дом на свое имя купил? — оживился Марков.

— На свое.

— Может, поэтому проблемы его и нашли!

— Очень может быть.

— Следователю об этом говорил?

— Нет.

— Почему?

— Откуда я знаю, что там на самом деле произошло? Если бы знал, может, и сказал бы. А так ничего не знаю.

— А здесь что делаешь?

— Я же сказал, с женой проблемы.

— Именно сегодня?.. Может, Ворокута деньги где-то спрятал?

— Семеныч, ну ты совсем!

— А то давай вместе искать!

— Да нет здесь никаких денег!

— Откуда ты знаешь?

— Все, достал!

— А ты следователю позвони!.. — посоветовал Марков. — Или мы ему позвоним!

— Зачем?

— Ты же не хочешь говорить, что Ворокуту заказали.

— Ну хорошо, скажу. Если вам нужно.

— Это тебе нужно? Или ты не мог Ворокуту убить? Из-за его денег!

— Да нет никаких денег!

— Здесь останешься ночевать?

— Уже не знаю, налетели как коршуны…

— А ты, блин, такой цыпленок!

— Здесь останусь, отсюда такси не вызовешь. Приехать можно, уехать — нет… Или отвезешь меня? — спросил Шляхов, уверенный в том, что Марков ему откажет.

— Да нет, нельзя… — Петр щелкнул по горлу. — С нами выпьешь.

— Да нет, я завязал!.. У меня с женой из-за этого проблемы.

— Привидений не боишься? Ворокута мужик сильный, энергетика у него мощная, привидение из него будь здоров будет!

— Да нет, не боюсь.

— А привидение не к тебе придет! А к твоей жене! Ворокута теперь сквозь стены ходить может! — разошелся Марков.

Даже Варвара поняла, что его пора тормозить.

— Что ты несешь? Никто ни к кому через стены не ходит!.. Давай, Игорь Иванович! Извини, если лишнего наговорили!

— Да ладно, свои люди!

Варвара взяла мужа под руку, вывела со двора. Марков шел, пошатываясь. Борис удивленно смотрел на него. Видимо, Петр уже хорошо поддал до того, как зашел к ним с Полиной на огонек. Причем поддал на старые дрожжи. С утра, считай, бухать начали, потом перерыв — с видом на труп.

— Ну что, на море? — спросил Марков.

Он раскидывал руки так, как будто снимал с себя рубашку, хотя находился в свитшоте.

— Какое море? Домой давай!

— А дома что?

— А дома жена!

— Живая жена!.. — засмеялся Марков. — У кого есть живые цветы?.. А может, в поселок давайте! Тут не так уж и далеко!..

— Если через горы, — улыбнулся Борис.

— Нет, через горы мы к вам пойдем! Шашлык, наверное, уже остыл!

— Нет шашлыка, Рафик сожрал! С Рудиком!

— А если правда?

— Доедать за ними будешь?

— Буду!

Шашлык никто не тронул, мясо, конечно, остыло, но не настолько, чтобы его разогревать. Под виски пошло хорошо. Наливала Варвара. Борису как надо, мужу по чуть-чуть. Но Маркова все равно потянуло в сон.

— Надо будет потом сходить, глянуть, чем там Иваныч занимается. Может, правда деньги ищет?

— Тебе своих не хватает!

— Своих всегда не хватает. Своего всегда мало! — Марков попытался обнять жену, схватил ее за талию, но Варвара увернулась.

— Своих жен вам всегда мало!

— Это правда? — Полина совершенно серьезно посмотрела на Бориса.

— А пошли в дом, покажу!

— А вот это правильно! — Марков вдруг резко поднялся.

На этот раз Варвара увернуться не смогла, он обнял ее и повел домой. Показывать, как он ее хочет. Борис криво усмехнулся ему вслед. Ворокута на его месте полез бы к Полине, мог потащить ее в дом, показывать. Даже хорошо, что этого урода грохнули.

— А тебе меня хватает? — Полина обняла мужа сзади.

— Даже не сомневайся!

— А денег?

— Денег много не бывает.

— Может, Ворокута действительно где-то спрятал деньги?

— И драгоценности.

— Наличность — это уже само по себе драгоценность.

— Предлагаешь подождать, пока Шляхов найдет эти деньги, и ограбить его?

— Если он найдет эти деньги, значит, он и убийца.

— Ну да, ударил Ворокуту по голове, привязал к дереву, думал выпытать, где деньги, а Ворокута возьми да склейся, так получается.

— Если Шляхов найдет деньги, значит, он и убил, — повторила свою мысль Полина. — Если найдет, надо сказать Плотвицу.

— А если не найдет?

— Значит, если будет искать, значит, убийца… А как узнать, будет он искать или нет? Можно проследить за ним.

— Как?

Шляхов, огораживая участки, сэкономил на крепеже, мог бы установить антивандальные болты с плоской шляпкой и гайкой с другой стороны, а вешал профлист с помощью обычных саморезов с шестигранными головками, выходящими наружу. С улицы можно было спокойно снять лист с забора, и Борис взял это на заметку.

К первому дому они не шли, а подкрадывались, по тропинке над балкой. Шли, прислушиваясь, во дворе третьего дома тишина, Зайцевы также не подавали признаков жизни, если не считать свет в окнах на втором этаже. Борис подошел к калитке первого дома, профлисты подогнаны плотно, ни одного хотя бы мало-мальского зазора, но на слух во дворе ничего не происходило. Осталось только отжать угол оцинкованного листа, сначала посмотреть, а потом проникнуть во двор.

Но Шляхова в неладном заподозрил Марков, он с Варварой также мог отправиться за деньгами Ворокуты, а пересекаться с ним Борис вовсе не хотел. Поэтому он прошел до конца участка, тропинка уходила дальше, а они свернули за угол забора. Колючий кустарник здесь молодой, еще невысокий, но все равно приходилось продираться сквозь него. И кусты кизила и боярышника близко подступали к забору, причем в полный рост. На этот случай Борис взял садовые ножницы. Шли медленно, расчищая пространство перед собой, а заодно отгоняя пока лишь предполагаемых змей, но торопиться некуда. Одеяло с собой взяли ватное для удобства, сейчас проберутся на «вражескую» территорию и разобьют бивуак, чтобы спокойно наблюдать за домом из тихого укромного места.

Борис нащупал стык забора, ключом открутил один болт, другой, тихонько отжал металлический лист, пролез в образовавшуюся брешь, Полина за ним.

Деревья на участках маленькие, кусты хилые, Борис нашел самый пышный в темном месте неподалеку от дома, бросил одеяло. Отсюда можно наблюдать и за окнами с тыльной стороны, и за террасой. Если откроется входная дверь, они увидят. Под рукой пистолет и топорик, если вдруг что, Борис и отбиться сможет, и Шляхова задержать, когда он будет уходить с деньгами. Не должен он уйти, не должен.

В окнах на первом этаже темно, но за стеклянной дверью светился холл. Возможно, и в каминном зале горела люстра. Борис не поднимался, не обходил дом, пусть Шляхов делает что хочет, он возьмет его на выходе.

Полина лежала на теплом одеяле, подложив под голову руку. Подушки нет, зато есть тонкий шерстяной плед. Борис накрыл им жену, и она стала засыпать с задорной улыбкой на губах. Как ни крути, а они проникли на запретную территорию, совершили уголовное преступление, Полину это больше забавляло, чем тревожило.

На втором этаже свет в окнах не горел, но Борису показалось, что по комнатам кто-то ходит с фонариком в руке. Если это Шляхов обыскивает дом, значит, он не исключает, что за ним следят.

— Похоже, Шляхов по дому шарится, деньги ищет, — тихо сказал он.

— Обыск же был, — зевнула Полина.

— Двор не обыскивали. Жди, Шляхов скоро будет. С лопатой. Не дай ему нас закопать!..

Но Шляхов не появлялся, зато вдруг в заборе со стороны балки образовался такой же лаз, какой проделал для себя Борис. Марков без шума отжал лист, но громыхнуло, когда он пробирался во двор. Он застыл, одна нога во дворе, другая на улице, постоял немного и продолжил движение. Сначала появился он, затем Варвара, они шли, смотрели на дом, живое препятствие на своем пути заметили, когда Борис тихонько кашлянул под самым носом у Маркова.

От неожиданности Петр шарахнулся от него, замахнулся топором. Варвара пугливо ойкнула.

— Да тише вы!

— Боря! — громко прошептал Марков.

— Занимайте очередь!

— Да мы не за деньгами!

— Нет! — кивала Варвара, расстилая свое одеяло рядом с ними.

Полина приподнялась на локте, с иронией наблюдая за ней.

— Мы вот подумали, если Шляхов найдет деньги, значит, он убийца, — сказал Марков, и по-дружески, и с досадой глядя на Бориса.

— И мы подумали, что его нужно брать. С деньгами. Брать и передавать следаку, пусть делает выводы.

— Ну вот вместе и задержим. Погодка вроде ничего. Сухо, змеи не ползают.

— Змеи спать ложатся, — сказала Варвара, широко зевая.

В отличие от Полины, она не взяла плед, зато прихватила подушку. Причем не самую маленькую, на одной половине приткнула голову она, на другой Полина. И укрылись одним пледом. Марков тихо засмеялся, глянув на них. Действительно, зачем тащить с собой одеяла, ложиться спать, разве они за этим сюда пришли? Но вместе с тем он очень скоро сам лег рядом с женой. Укрываться не стал, но отхлебнул из фляжки, Борис от угощения отказался. И не спать они сюда пришли, и не пить. Но Марков, в несколько глотков осушив фляжку, очень скоро захрапел. Да так смачно, что Бориса также потянуло в сон. Это его не испугало, он точно знал, что не заснет. Потому что на нем ответственность за Полину, как он мог уснуть, оставив ее без охраны? Нельзя позволить Шляхову подкрасться и вырезать всех. Эта мысль взбодрила его, окончательно прогнав сон…

Борис чувствовал свою ответственность перед Полиной, даже перед Марковыми. Может, потому и проснулся раньше всех. Солнце уже над головой, птахи заливаются, роса успела и выпасть, и высохнуть на траве. На часах половина восьмого, и Полина спит, прижимаясь к Борису. И Варвара, посапывая, жалась к мужу.

— Скажите мне кто-нибудь, что это сон! — Борис не боялся никого разбудить.

— Уже что, утро? — продирая глаза, спросила Варвара.

— Уходить пора, сейчас полиция приедет.

— Зачем полиция?

— Покойника из дома выносить.

— Какого покойника? — Марков заставил себя подняться, отряхнулся.

— Надеюсь, никакого.

Борис осторожно подошел к дому, поднялся на террасу, тронул ручку двери. Открыто. Странно.

— Что там? — донесся сзади голос.

Марков шел за ним.

— Не знаю!

Борис крепко держал в руке пистолет. Вошел в дом, в холле осмотрелся, беспорядок в комнате, но хозяйничал не только Шляхов. Два обыска дом пережил.

Шляхова нигде не было, Борис даже на чердак заглянул — никого.

— Ушел. Вместе с деньгами.

— А ты до скольки караулил? — с досадой спросил Марков.

— А ты?

— Ну, я…

— В два часа точно еще не спал. А потом как вырубило.

— Аналогично… Может, Шляхов нам что-то подсыпал?

— В твою фляжку? — усмехнулся Борис.

— Ну да… Что делать будем?

— Если никого не убили, дальше будем здесь жить.

— Да нет, ушел Шляхов. Может, по тропинке через горы, там шесть километров напрямую, я смотрел. Прямо на детский лагерь тропка выходит.

— Детский лагерь «Заря»?

— Да, «Заря». А что?

— Да ничего, — пожал плечами Борис.

Зайцев ностальгией по этому лагерю страдал, и что с того? Он же не скрывал, что из поселка в Кривую Балку ведет горная тропка, про базу отдыха «Маяк» говорил. Досужая информация досужего человека. Он-то к убийству Ворокуты отношения не имел. Он мог оказаться только в числе потерпевших… А вдруг оказался?

— А где у нас Зайцев?

Они вышли со двора, хотели позвать Романа, но он сам вышел к ним. Белоснежная тенниска, темно-синие купальные шорты, такие же новые и чистые кроссовки. Травинка только к белой подошве прилипла, и на плече тенниски едва заметный след пыли, видно, к опорному столбу террасы притерся, когда выходил. Дом новый, стены еще не успели обрасти грязью, поэтому след едва угадывается. Ничего, у Зайцевых еще целое лето впереди, и окна после зимы вымоют, и стены влажной тряпочкой протрут.

— О-о, вы здесь! — вытянулся в лице Роман, удивленно и вместе с тем приветливо глядя на соседей.

А еще Полина и Варвара вышли со двора, как бесплатное приложение к своим мужьям. Сонные, мятые. Впрочем, Борис выглядел не лучше. Один только Зайцев сиял как новенький пятак.

— Да вот ходим, поселок от манекенов охраняем, — сказал Марков.

— Ну да, — усмехнулся Роман, глянув на женщин и на открытую калитку за их спиной.

Варвара вышла, закрыть не догадалась, да и зачем, когда там два пролома в заборе?

— А я вот на море, курортный сезон буду открывать.

Борис кивнул. Сегодня обещали тридцать два градуса тепла, небо чистое, море спокойное, вода золотом на солнце переливается, вряд ли теплая, но можно окунуться.

— А я думал, водоросли собирать.

— А надо собирать?

— Ворокута говорил, что надо. Говорил, говорил, пока самого не забрали. В морг.

— Насчет Ворокуты не знаю, а водоросли можно и убрать, — пожал плечами Зайцев. — Встал утром, умылся, приведи в порядок свою планету, я правильно сказал?

— Сказать и я могу, — вздохнул Марков. — Пока только сказать. Больше ничего.

Не хотел он плестись на пляж и возиться с водорослями, да и Борис не в том настроении. Сейчас бы себя в порядок привести, позавтракать… Не до пляжа сейчас, точно не до пляжа.