Усталый взгляд, кислое выражение лица, как у человека, которому обрыдла не только работа, но и вся жизнь. Но это всего лишь маска, за которой скрывалась живая энергия и цепкий пытливый ум. Майор юстиции Плотвиц смотрел на Бориса так, как будто видеть его не хотел, как будто желал поскорее закончить допрос и уехать домой, к семье, к жене, детям, собакам и кошкам.

— Вы слышали выстрелы? — спросил он, как бы нехотя осматривая каминный зал в его доме.

— Сегодня ночью нет. Но слышала моя жена. Она меня и разбудила.

— А ваша жена говорит, что вы не спали. Она проснулась от выстрела, вы лежали рядом, не спали.

— Я уже не помню, спал или не спал.

— Выстрелы слышали?

— Может, и слышал, но не понял, что это выстрелы. Дождь по крыше барабанил, спальня у нас на втором этаже, слышно хорошо, когда дождь.

— Где стоял манекен? — спросил следователь.

Если он хотел застать Бориса врасплох, то ему это удалось.

— Какой манекен?

— Ваша жена говорила про манекен. Говорила, что вчера ночью Ворокута в него стрелял.

— Ну да, стрелял.

— Кто видел этот манекен?

— Я видел.

— Нет никакого манекена. Ни одного, ни второго…

Борис покачал головой, глянув на лестницу, которая вела на второй этаж. Плотвиц беседовал с Полиной всего пятнадцать минут и успел выпытать все. Ну да, женщинам только дай волю, всю душу наизнанку вывернут, хоть перед чертом, хоть перед следователем.

— Ну если нет, значит, и не было.

— Если не было, значит, вы придумали манекен.

— А пулевые отверстия в дереве? Откуда они взялись? В Ворокуту стреляли, не попали?

— Стреляли, но попали не сразу.

— Я не стрелял!

— А кто стрелял?

— Понятия не имею!

— А где манекены?

— Не знаю!

— А рубашка? В красную клетку.

— Она там на камне лежала.

— Она на манекене была.

— На манекене, который нашли в третьем доме.

— Это уже второй манекен?

— Да, второй манекен.

— В рубашке манекен был?

— В рубашке.

— Где рубашка, вы уже сказали.

— Сказал, на камне.

— А где второй манекен?

Борис удивленно глянул на следователя. Похоже, майор на самом деле потерял интерес не только к разговору, но и к своей никчемной жизни. Борис заподозрил в нем живой, энергичный ум, а он несет какую-то дичь. Интересно, он хоть понимает, зачем задает свои глупые вопросы.

— Не знаю.

— А где первый манекен?

— Понятия не имею.

— А куда манекен мог деться? — продолжал издеваться Плотвиц.

— Я откуда знаю?

— Куда бы вы его спрятали?

— Не прятал я его!

— А куда бы вы могли спрятать карабин?

— Да отстаньте вы от меня!

Борис смотрел на следователя как на законченного психа. И даже глянул по сторонам в поисках человека, который мог бы избавить его от этого ненормального.

— То есть манекен вы не прятали, а карабин спрятали? — следователь не просто пристально смотрел в глаза, он, казалось, тянул из Бориса душу.

— Я этого не говорил.

— Вы знали, что Ворокута ходит по ночам стрелять по манекенам?

— Если вы меня в чем-то подозреваете, так и скажите, я свяжусь с адвокатом.

— Кто у вас адвокат?

— Здесь никто, но есть интернет, объявления. Я обязательно что-нибудь придумаю.

— А почему вы так разволновались, Борис Антонович? — усмехнулся Плотвиц.

— Да потому что ситуация дурацкая. Да, Ворокута псих, и вы это знаете.

— Почему я это знаю?

— Да потому что видели резиновую бабу у него дома!

— Вы считаете, что это мерзко?

— А вы как считаете?

— Я считаю, что вы могли убить Ворокуту.

— Ваше право так считать!

— А как вы считаете, кто-нибудь из ваших соседей мог убить?

— Кто из моих соседей? Зайцевы прибыли только сегодня. Марковы прибыли вчера…

— Марков мог?

— Когда я займусь гаданиями на кофейной гуще, вы узнаете об этом первым.

— Ворокута приставал к жене Маркова?

— Я за его женой не подглядывал.

— Не подглядывали, не знаете. Но догадываетесь… Сами же говорите, что Ворокута псих, помешанный на женщинах?

— Ну да, псих. И помешан… Но я не думаю, что это Марков его убил.

— Почему не думаете?

— Да как-то странно все… В порыве ревности так не убивают, привязать человека к дереву там, где стоял ранее привязанный манекен?

— Как бы убили вы?

— Для порыва нужен ураган страстей, а ничего такого, извините, не было. На грязные намеки Ворокуты Полина отвечала презрением.

— А как вы отвечали?

— Пресекал их на корню… Да, дело почти дошло до драки. Я ударил Ворокуту ногой, он перехватил удар… Вы даже не представляете, какой физической силы был этот человек. А я знаю, поэтому не стал бы связывать его. Сразу бы убил!

— Камнем?

— Почему камнем?

— Потому что Ворокуту сначала ударили камнем, а потом уже застрелили.

— Камнем?.. Неужели его можно было вырубить камнем? Двухпудовой гирей как минимум, и то не факт.

— А камень сколько весил?

— Понятия не имею!

— Но вы тем не менее сравнили его с гирей. И не в пользу камня.

— Я Ворокуту не убивал!

— И все-таки, куда делись манекены?

— А они куда-то делись! И карабин куда-то делся! И камень, которым ударили Ворокуту…

— Этим камнем его убили, стреляли уже в мертвого.

— Мне, конечно, интересно знать подробности, но я не понимаю, зачем вы мне их излагаете?

— Возможно, вы не знали, что Ворокута уже мертвый.

— Да, и поэтому притащил на место преступления рубашку, в которой находился второй манекен!

— Рубашку мог принести Ворокута.

— Пришел расстреливать рубашку?

— Не знаю… Борис Антонович, хотите вы этого или нет, но нам придется провести обыск в вашем доме.

— Я, конечно, этого не хочу, но если нужно…

— Вы говорите, что Зайцевы прибыли сегодня.

— Как раз перед тем, как прибыл наряд полиции.

— Очень хорошо… Побудьте пока здесь.

Следователь ушел, но Борис в доме не остался. Полина ждала его на улице, и Варвара там же. Они стояли, провожая Плотвица взглядами.

— К Роме пошел! — проговорила Варвара.

— Понятыми будут.

— Да? А я думала, манекен искать будет. Третий… Только не найдет. Не было у них манекена.

— Почему?

— А ты видел эту Калерию? — Варвара по-свойски подмигнула Полине. — Не ходил Ворокута к ним с Ромой в гости. Не хотел он с ней… С нами хотел, а с Калерией нет!

— Нашли чему радоваться! — Борис с укором глянул на жену.

Не такая уж Калерия и страшная, чтобы они с Варварой могли тешить себя чувством превосходства над ней. На лицо, может, и не очень, а фигурка очень даже, длинные ноги, крепкие бедра.

— А я не радуюсь… Я думаю! Помнишь, мы говорили с Ворокутой, он сказал нам, кто в каком доме живет. Второй дом Зайцевы, третий дом — Марковы.

— Значит, он знал нас не только по фамилиям. Знал, как выгляжу я, знал, как выглядит Полина.

— Ну это не так уж и трудно, если знать фамилию человека.

— Вопрос, кто слил данные?

— Шляхов слил, больше некому.

— Шляхов, Шляхов!.. Ну конечно! — всплеснула руками Варвара. — Шустрый тип, без мыла хоть куда!

— Живчик, — кивнула Полина.

— Кстати, он говорил, что первый и второй дом уже купили, — вспомнил Борис. — А третий забронировали.

На объявление они наткнулись в конце июня прошлого года, созвонились, встретились с застройщиком, он лично показал дом, обосновал стоимость и все тому подобное. Борис согласился, в июле прошла оплата, они получили ключи, жили почти месяц, но с соседями так не пересеклись. Он еще подумал, что Шляхов соврал им, чтобы набить цену. Два дома уже купили, третий забронирован, но остался только четвертый, но это самый лучший вариант. Во-первых, участок самый большой, во-вторых, никакой шторм не достанет, а с балкона в спальне вид на море. Нужно успеть купить, пока домик мечты не попал в чужие руки. В общем, Борис купился. Расплатился, оформил документы, в начале августа въехали.

— Ну да, Петя забронировал, задаток дал. Мы в августе уже вселиться хотели, но не задалось, — сказала Варвара.

— Мы в августе жили.

— А мы в сентябре подъехали, расплатились, документы на оформление отдали, сейчас все просто, свидетельство о регистрации не нужно, в реестре мы есть… — Варвара морщила лоб, как будто в чем-то уговаривала себя.

А вдруг регистрация липовая, и дом на самом деле не принадлежит им?

Плотвиц не смог уговорить Калерию, взял с собой только ее мужа и Маркова. Петр виновато развел руками, глянув на Бориса. Но тот в ответ лишь усмехнулся. А часа через полтора сам повинился перед Марковым, когда пришел понятым в их дом. Труп к этому времени уже спустили вниз и увезли, но Плотвиц продолжал хозяйничать на территории микропоселка, эксперты и оперативники волком смотрели на него, шутки ли — три дома обыскать со всеми участками. Еще и одежду на исследование взять, смывы с рук, срезы с ногтей подозреваемых, пальчики опять же откатать. Три дома, включая коттедж Ворокуты. Дом Зайцевых трогать не стали: во-первых, они только сегодня приехали, а во-вторых, времени не хватило. Сначала закончился рабочий день, затем стемнело.

Пока обыскивали дома Маркова и Ворокуты, Полина успела навести порядок в своих владениях, Борис, разумеется, ей помогал. И графитовый порошок с рук смыл. Баньку натопил, стол на террасу вынес, Полина ужин приготовила, как знала, что гости пожалуют. Не могла не знать.

Они уже и волосы высушили, когда пожаловали Марковы.

— Шашлыком не угощу! — развел руками Борис. — В поселок ехать надо. А картофельное рагу с тушеночкой — милости просим! Чем богаты, как говорится!

— А шашлычком пахнет! — не весело, не грустно улыбнулась Варвара.

— Это у Зайцевых. — Петр поставил на стол бутылку коньяка.

Они тоже искупались, волосы влажные, и он в чистом спортивном костюме, и она. Настроение вроде бы не подавленное, но явно требующее поднятия — вино для женщин есть, для мужчин имеется кое-что покрепче.

— Ну а что им, они в магазин сегодня заезжали, затарились.

— А мы вчера все порубали, — кивнул Петр.

Он сел, устало вытянув ноги, руки опустил. Кресло удобное, и он это оценил, но глаза не закрыл. Хотя и хотел.

— Мясорубка у Ворокуты еще та была! — глянув на Бориса, усмехнулась Варвара.

— Мужик он здоровый. Был, — Петр все-таки закрыл глаза. Возможно, для того, чтобы не видеть Варвару. Может, он о чем-то догадывался. Или даже точно знал… Мог он убить Ворокуту, мог. Карабин так и не нашли, возможно, Ворокута его с собой взял, а убийца отобрал. Или Ворокута без оружия в горы поперся, а злодей зашел к нему в дом и забрал карабин. Из сейфа ствол так просто не вытащить, но карабин мог просто висеть на стене. На гвоздике.

— А манекены остались, — сказала Варвара.

— Ну да, — усмехнулся Борис.

— Может, ходят где-то по улице, в окна заглядывают, — нагнетая ужас, прошептала Полина.

В этот момент и громыхнула калитка, как будто кто-то ударился в нее.

— Ой! — тихонько вскрикнула Варвара.

Калитка открылась, и в свете фонаря над воротами появился Зайцев. В одной руке кастрюлька, в другой бутылка.

— Я пока один, вдруг пошлете! — улыбнулся он, зная, что никто его не прогонит.

Стол накрыт, народ в сборе, гостям только рады, особенно тем, у кого в кастрюльке томится шашлык с пылу с жару. Зайцев поднял крышку, запах жареного мяса приятно защекотал ноздри.

— Наверное, вкусно! — вздохнула Варвара. — Жаль, не попробуем!

— Это еще почему? — не понял Роман.

— Ну так в жертву все придется отдать. Нашим духам!

— Каким еще духам?

— Одного зовут Рафаэль, другого… назовем Рудольф.

Борис ткнул вилкой в кусок мяса, ловко поддел, сунул в рот. А вкусно!..

— Такой шашлык! В жертву?!. Обойдутся Рудольфы-Рафаэли!

— Ничего, не понимаю, какие Рудольфы! — мотнул головой Роман.

— Где твоя жена? — спросила Варвара.

— Я же говорю, сам пока пришел, сейчас позвоню, придет.

— Не надо звонить, сам сходи… Манекены у нас здесь по ночам оживают, раньше Ворокута их отстреливал, а сейчас некому.

— Манекены… Ну да, оружие сегодня искали, про манекены говорили.

— Ворокута одного застрелил. Пришел второго убивать, а Рафик ожил, они вдвоем на него набросились… Манекены на Ворокуту набросились. И сбежали.

— Я в шоке! От ваших шуточек!

— Сами знаем, что манекены не оживают. И не убивают, — кивнула Варвара. — Но все равно мурашки по коже, как подумаешь.

— А вдруг правда?

— Чем черт не шутит.

— Я в Дельте в детстве отдыхал, — сказал Роман. — Пионерский лагерь «Заря». Так мы любили байки на ночь травить, красные туфельки, Пиковые дамы… Про манекены никто ничего не рассказывал.

— Мы тебе рассказали, на ночь.

— Пойду за Калерией, чего она там дома одна?

— Няню нужно было брать.

— Няня завтра подъедет. Если не сорвется.

— С чего не сорвется? — спросила Варвара.

— Со скалы!.. — Роман насмешливо глянул на нее. — Планы если не сорвутся.

— Ну да, планы.

Зайцев поднялся не спеша, но со двора уходил, ускоряя шаг.

— Вдруг там Ворокута покойный ходит! — наигранно-зловещим тоном произнес Марков.

— Да ну тебя… знаешь куда! — махнула рукой Варвара.

— Можно костер разжечь. У костра не так страшно.

— Точно! Прямо сейчас и пойдем! На поляну ужасов!

— Пусть будет поляной манекенов, не так жутко!.. Давайте не пойдем на поляну манекенов!

— Это ты говоришь, потому что не очень храбрая! По сто граммов? Для храбрости!

Не успели выпить, как появился Зайцев, пропустил жену, выглянул на улицу, только тогда зашел во двор. Торопливая походка встревоженного человека.

— Что-то не так? — Не только Варвара почувствовала неладное.

— Да ходит кто-то во дворе у Ворокуты, — сказал Зайцев.

Малыш не спал, спокойно лежал на руках у Калерии, смотрел на мать и пускал изо рта пузыри. Варвара и Полина поднялись, но Калерия качнула головой. Не надо разыгрывать Мишеньку на ночь.

— Может, опера ходят? — тихим голосом предположил Марков. — Или Плотвиц этот, ну его в пень!

— Звук такой, как будто в деревянных башмаках ходят! — качнул головой Роман.

Калерия глянула на него через плечо, тихонько цокнула и спустилась на дорожку от ворот до задней калитки. Плитка под ногами ровная, лампочки под крышей светят, фонарь в глубине двора горит, гуляй — не хочу. Воздух свежий, ветра нет, соловьи поют.

— Красные туфельки? — с притворным замиранием спросила Варвара.

— Может, пластиковые ноги? — предположил Петр.

— Манекены?

— Ну хватит уже тебе! — донесся голос из-под навеса перед гаражом. — Пятьдесят лет на носу, а все детство играет!

— Ну, не на носу… Но и не за горами! — кивнул Зайцев.

— За горами у нас поселок, — сказала Варвара.

— Так, может, оттуда кто-то приходил? — спросил Роман.

— И к нам придет! — тихонько засмеялся Марков. — Если тару задерживать будем!.. Давайте за знакомство! В самый раз!

Зайцев сначала выпил, затем сказал:

— А все равно интересно, кто убил Ворокуту?

— А за горами у нас поселок, — в раздумье над вопросом проговорил Марков. — Тропинка проходит через поляну, а куда она ведет?

— Вопрос! — Борис вскинул вверх указательный палец.

Тропинка действительно не заканчивалась на полянке, и неясно, куда она вела.

— А если в поселок ведет? Или еще куда-то.

— База отдыха здесь есть, но это вдоль моря.

— А тропинка к морю свернуть не может?

— База отдыха «Маяк». Маяка нет, а база отдыха есть, — сказал Зайцев. — Мы в поход когда-то ходили… Кстати, в направлении на Кривую Балку шли, потом свернули.

— На развилке свернули? Или вся тропинка поворот сделала?

— Да нет, развилка, кажется, была.

— И Плотвиц знает, что развилка есть. Знает, что тропинка в поселок может вывести. Может, он потому и не зверствовал, — в раздумье проговорил Марков.

— Ничего себе не зверствовал! — фыркнула Варвара. — Дом наизнанку вывернул! И душу! Задом наперед!

— А мог бы и закрыть, по подозрению в убийстве.

— А основания? — спросил Зайцев.

— Ну так бухали вчера с Ворокутой, мало ли, может, он к жене моей приставал!

— Не приставал! — Варвара возмущенно зыркнула на мужа.

— А Плотвиц это знает?.. И к Полине Ворокута мог приставать, а Боря мог спросить. Опять же, манекены у нас в домах стояли. Ворокута конкретный извращенец, нормальные мужики таких убивают.

— Но вы же не убивали?

— Нет, конечно!.. Но Ворокута с осени здесь один жил, в гости к нам ходил, Новый год с нами встречал… Может, не только к нам, может, в поселке что-то начудил. Может, обидел там кого-то очень сильно…

— Новый год с вами? Вы что, Новый год здесь встречали?

— Мы не встречали, он встречал. Приходит к Борису, а там манекен и кукла резиновая. Манекен — это Борис, а женщина — это…

— Ворокута к Петру Семеновичу нашему приходил, манекен — это Петр, а женщина — это… — Борис нарочно не договорил.

Кто знает, тот поймет, а Зайцеву и знать не надо.

— В общем, извращенец он был, этот Ворокута! — постановил Марков. — Женщина у него резиновая в доме была.

— По бабам резиновым он к нам ходил! — совсем не зло сказала Варвара. — Это даже хуже извращенца!

— И в поселок он мог ходить. По живым бабам, — не стала отмалчиваться Полина.

— Через горы ходить? — думая о чем-то своем, спросил Зайцев.

— Через горы, на машине. А через горы к нему прийти могли.

— Местные?

— Да, местные! — легко и даже с удовольствием согласилась Варвара.

— И Плотвиц понимает это, поэтому нас не трогает, — подытожил Марков.

— Плотвиц спрашивал тебя про возможные конфликты с местными? — поинтересовался Борис.

— Нет.

— И меня не спрашивал.

— Но у него свои источники.

— Все равно мог бы спросить.

— Не спрашивал.

— А про Шляхова спрашивал?

— Нет… Но я ему говорил, что мы дом у Шляхова покупали, — сказал Марков. — Плотвиц этот адрес и телефон Шляхова записал… И нас задерживать не стал. Что-то знает он про Ворокуту, что-то такое знает.

Калерия поднялась на террасу, глядя на Бориса, приложила палец к губам. Тронула мужа за плечо, кивнула на ребенка и так же движением головы указала на выход. Малыш уснул, нужно уходить. Роман правильно все понял, поднимаясь, приложил руки к груди, дескать, извините.

Зайцевы уходили тихо, никто и слова вслед не сказал, пока они не подошли к калитке.

— А если там манекены? — спросила Варвара.

— Не шути! — хмыкнул Петр.

Но тем не менее поднялся, и Борис потянулся за ним, и все остальные.

Догонять Зайцевых не стали, просто пошли за ними, сопровождая. Борис не раз похлопал себя по кобуре. Зайцевы скрылись за воротами, а они прошли дальше.

— Может, на море сходим? — спросила Варвара.

— А почему так тихо? — засмеялся Марков.

На втором этаже осиротевшего дома зажегся свет в окне.

— Не понял! — оторопел Борис.

Свет погас, и ему стало не по себе.

— А если это Рафаэль? — Варвара улыбалась, но голос ее дрогнул.

А Полина спряталась за спину Бориса. И правильно сделала. Мало ли, вдруг в темной комнате за окном стоял и смотрел на них оживший манекен. А смотреть он мог через оптический прицел «Сайги». От страха у Бориса отнялись кончики пальцев, но это не помешало ему с разгона перепрыгнуть через забор. Алкоголь здесь ни при чем, просто нападение — это лучшая защита.