Алкоголь притупил опасения, а горячая закуска их усыпила. Варвара особо не мудрствовала, отварила сосисок, залила кипятком вермишель быстрого приготовления, нарезала сыр. Колбаса, сказала, закончилась еще вчера. Полина вызвалась принести нарезку, но Варвара ее не отпустила. Вдруг Ворокута уже перекрыл улицу — через прицел своего карабина жертву высматривает.

— Нехорошо вчера началось… — сказала Полина.

Глазки пьяные, веселые, все видит в розовых тонах.

— А сегодня началось неплохо, — добавила она, все-таки схватив за хвост ускользающую мысль.

— Даже жаль, что нам уже пора, — развел руками Борис.

Неплохое начало могло нехорошо закончиться. Нельзя напиваться у людей, которых почти не знаешь. Даже если это соседи.

— Куда пора? Я еще не все выяснила!

Варвара взяла Полину за локоток, как будто хотела ее о чем-то спросить, но смотрела при этом на Бориса.

— Что вы там про манекен говорили? Кто там кого расстрелял?

— Ну так Ворокута манекен расстрелял. Четыре выстрела в голову, шесть в пах.

— В пах?! — повела глазками Варвара.

— А Боря сразу этого козла раскусил! — Полина вскинула голову — с гордостью за мужа. — И я его послала!

— Мужа?

— Козла!

— Тогда ладно.

— Козел ушел, напился в одиночестве… — Полина морщила лоб, напрягая память. Вдруг забудет, что собиралась сказать. — И повел Борю на расстрел.

— Борю?

— Ну, как бы Борю.

— После того как тра… переспал как бы с тобой?

Варвара не пыталась оскорбить Полину, она просто хотела вспомнить то, о чем уже успела забыть. На пьяную голову. Стартовали они, надо сказать, ударными темпами, еще только время обеда, а в голове уже ночь. Пока еще белая.

— Боря, завтра поедешь, купишь ружье и отстрелишь этому уроду яйца! — потребовала Полина.

— А где этот расстрелянный манекен? — спросила Варвара.

— Так за балкой, стоит, к дереву привязанный.

— Далеко?

— На расстоянии выстрела!

Борис поощрительно глянул на жену. Надо же так точно определить расстояние.

— Может, сходим, глянем? Заодно и прогуляемся.

Предложение Варвары приняли на ура, о Ворокуте Борис вспомнил на дне оврага, в сумраке живого тоннеля. Не по себе стало, не удивительно, что за камнем померещился человек с карабином наизготовку.

— Черт, здесь так темно и холодно! — поежилась Варвара.

— Сейчас согреешься!

Борис так торопился поскорее убраться отсюда, что крутой подъем его не пугал. Но все же он пропустил вперед Маркова и женщин.

Подъем давался нелегко, Марков заподозрил неладное, стал возмущаться, зачем Борис его сюда заманивает. Как будто это не Варвара предложила прогуляться. Петр уже собрался повернуть назад, когда наконец вышел на поляну.

— Твою мать! — не своим голосом крикнул он.

— Мамочки! — заголосила Варвара.

Борис ожидал увидеть привязанного к дереву и расстрелянного Рафаэля, но место манекена занимал Ворокута. Он сидел на земле, спиной к дереву, на шее толстый слой скотча, голова поднята, во лбу пулевое отверстие. Глаза закрыты, выражение лица как у спящего человека. Как будто его во сне застрелили. Может быть, его сначала усыпили, привязали к дереву за шею, высоко подняв голову, а затем выстрелили в лоб. Из его же карабина… Тащить на себе в гору спящего человека удовольствие так себе, но Ворокуту могли усыпить уже здесь. Возможно, он пришел сюда по своей воле. Как вчера ночью. Джинсы на нем, кроссовки, поло под ветровкой. Пришел пострелять по манекенам, а его самого убили. Его могли вырубить ударом по голове. И застрелить в состоянии глубокого нокаута.

— Надо вызывать полицию!

Полина первой вышла из оцепенения, полезла за телефоном. Но дозвониться не смогла: слабый сигнал. В доме репитер сотовой связи, а здесь усиления нет.

— Что это все значит? — Варвара резко глянула на Бориса.

— Это значит, что Ворокута мертв.

Причем смерть наступила не час и не два назад, трупные пятна на лице уже успели проступить.

— Я вижу, что он мертв! Я спрашиваю, почему он мертв?

— Наверное, потому что его убили.

— Кто убил?

— Это что такое? — Марков указывал на клетчатую рубашку, которая лежала на большом камне, под которым валялась оставленная Ворокутой бутылка коньяка. Вернее, то, что от нее осталась.

— Рубашка. Красная в клетку.

— Я вижу, что не зеленая… Почему она здесь?

Марков спросил, но сам же от своего вопроса и отмахнулся. Действительно, какая разница, что это за рубашка и почему она здесь, когда в нескольких шагах сидит привязанный к дереву покойник с пулевым отверстием в голове.

Но рубашка, тем не менее, привлекла его внимание. Возможно, перевозбужденный мозг нуждался в защите, а тут на глаза попалась рубашка, сознание переключилось с трупа на менее раздражающий предмет, и Маркову стало легче. Все возможно. Но рубашка на самом деле знакомая. И видел ее Борис вовсе не на Ворокуте.

— Надо уходить, — сказала Полина. — В полицию звонить.

— Ну конечно, уходим! — восторженно глянул на нее Марков.

Действительно, нужно всего лишь уйти, труп с глаз долой — ужас из сердца вон.

— Уходим!

Голос Варвары прозвучал как тревожная сирена, сообщающая о панической атаке. И так она резко повернула назад, что едва не упала. Борис вовремя подхватил ее, удержал. Она вырвалась, едва сохранив равновесие. И глянула на него благодарно, но вместе с тем с подозрением. О чем-то каверзном подумала. И вряд ли о том, что Борис решил за ней приударить, нет, здесь что-то другое. Уж не думает ли она, что это Борис расправился с Ворокутой? Если думает, почему не говорит? Ждет встречи со следователем, чтобы поделиться своими подозрениями?

А ведь Борис имел зуб на Ворокуту, он действительно мог свести с ним счеты. Теоретически. Думая об этом, Борис и не заметил, как спустился вниз к ручью. Помнил, что шли тяжело, рискуя сорваться со склона крутой горы, но все эти опасности проскользнули мимо сознания. И живой шатер над ручьем не заставил задуматься о бренности бытия, после случившегося здесь уже совсем не страшно.

Тропинка вывела их к дому, где жил Ворокута. И откуда он вчера ночью отправился в свой последний путь. Полина звонила в полицию, а Борис смотрел на закрытую, но, возможно, незапертую калитку. Смотрел на калитку, а перед глазами стоял манекен, которого Марков вынес вчера из своего дома. Вернее, манекен лежал, брошенный на землю.

— Сказали ждать, — произнесла Полина, сбросив вызов.

— Ну не уезжать же! — фыркнула Варвара.

— Что, и не хочется бежать от этого кошмара?

— Ну да, кошмар… Но убийцу найдут, и наступит мир и тишина. Не для всех, конечно.

Нетрудно было догадаться, почему Варвара глянула на Полину. Бориса за решетку, а ей мучиться и страдать.

— А если не найдут? Если убийца будет приходить к нам по ночам. И мстить за то, что его так безжалостно вышвырнули из дома, — Борис выразительно смотрел на Маркова.

— Это ты о чем? — нахмурился тот.

— О чем? Или ком?.. Если манекен ожил, он кто или что?

— Манекен?

— Ну ты же видел рубашку. Красную. В клеточку. Ты уже понял, чья это рубашка.

— Не понял. Но где-то видел.

— На манекене видел. Которого бросил к моим ногам.

— Да, на манекене, — закивала Варвара. — Точно, с манекена рубашка.

— А где сам манекен?

— Ну так мы бросили и ушли…

— Сегодня манекена не было. Куда он делся?

Борис не искал глазами манекен, когда выходил со двора, но он бы его заметил. Сложно не заметить лежащего на земле человека или манекен.

— Не знаю. Может, Ипполит забрал?.. — пожала плечами Варвара. — Или это не его манекен?

— Наш манекен, — спокойно, но с вызовом сказал Борис. — И резиновую бабу мы ему подбросили. Пока вы с ним бухали у себя дома.

— Вы подбросили? — Варвара не верила в это. Но хотела верить.

— А вы бухали?

— Ну-у…

— Когда Ворокута ушел от вас?

— Ну, когда, — замялась Варвара.

— Когда? — Борис пристально посмотрел на Маркова.

— А ты что, следователь?

— Нет. Но со следователем нам всем придется иметь дело. Ты вот скажешь, что Ворокута ушел в восемь, а Полина скажет, что в полночь.

— В полночь? Варвара сказала? — Марков гневно глянул на жену.

А Варвара смотрела на Бориса — вне себя от возмущения.

— Я не говорила!

— Говорила! — сказала Полина. — Я слышала. Вы долго сидели, Ворокута поздно ушел.

— Уже после того, как ты посуду в посудомойку поставила или до того? — спросил Борис.

Он обращался к Варваре, а смотрел на Маркова.

— Ну да, в посудомойку ставила, — кивнул тот.

— Когда, в какое время?

— Стемнело уже. Но свет еще не вырубили… Когда свет вырубили, я сам вырубился.

— Когда у нас темнеет? Точно не в полночь, — усмехнулся Борис.

Он мог предъявить Варваре следы, оставшиеся от соприкосновения с деревом, спросить, где она таскалась, к какому дереву ее прижимали. Садовые деревья во дворах маленькие, женщину к ним не прижмешь, значит, дело было где-то на необитаемой территории. Совсем рядом с домом Ворокуты росла осина, ствол настолько под наклоном, что лежать на нем можно. Но пока Марков рядом, Борис не станет спрашивать его жену. Слишком уж деликатного свойства вопросы и уж тем более ответы на них. А им еще жить рядом.

Спрашивать Борис не стал, но калитку открыл. Как и ожидалось, Ворокута ее не запер. Так же, как не запер другую калитку. И дверь в дом.

— Через эту калитку он и вышел.

Борис подошел к искривленной осине, провел рукой по сыроватой еще поверхности там, где могла полулежать Варвара. Провел, посмотрел на руку, а затем резко глянул на Варвару. Застигнутая врасплох, она воровато отвела взгляд.

Борис усмехнулся так, как будто получил подтверждение своим подозрениям. А ведь он уже успел подумать о том, что Варвара согрешила перед мужем. Ворокута ушел, она загрузила посудомойку, Марков заснул, тогда все и началось. А закончилось трупом на высотной полянке. Может, Ворокута повел Варвару в горы, рогоносец выследил их и нанес ответный удар. В теории все просто, на практике гораздо сложней, учитывая физическую силу извращенца. Впрочем, Марков мог застать Ворокуту врасплох.

— А ведь я слышала выстрелы сегодня ночью, — сказала Полина.

— Утром. Ровно в четыре часа, — с усмешкой вспомнил Борис.

А ведь они подумали сегодня ночью, что это Марков гоняет по лесу свою неверную жену.

— В четыре часа я спала как убитая!.. — поспешила заверить Варвара. — И Петя спал. Без задних ног.

— А мы проснулись от выстрелов, — сказала Полина.

— Я же говорю, манекены стреляли, — вроде в шутку, но на полном серьезе сказал Борис.

— Почему манекены, а не манекен? — спросила Варвара, во взгляде ни тени иронии.

— Потому что два манекена было. Одного Ворокута застрелил. А во второго пошел стрелять. Взял под мышку, унес в горы, хотел привязать к дереву, а привязали его самого.

— Шутки шутками, а куда делись манекены? — спросил Марков.

— Осталась только рубаха. Не знаю, как зовут этого парня. Расстрелянного звали Рафаэлем, — сказал Борис.

— А за что Ворокута расстрелял Рафаэля? — Варвара пронзительно глянула на него. — Он же как бы тебя расстрелял? За то, что с Полиной не вышло… А друг Рафаэля — это как бы Петя. Ну да, все сходится! У Ворокуты со мной ничего не вышло! И он пошел убивать Петю!

— А Петя убил его самого! — вроде как в шутку предположил Борис.

— Я не убивал! — взвился Марков.

— Как бы ты убил!.. Друг Рафаэля убил. Ворокута усадил его на камень, снял рубашку, а друг Рафаэля вырвался и убил.

— За Рафаэля отомстил, — не осталась в стороне Полина.

— Все это смахивает на пьяный бред, но в то же время, где манекены? — задался вопросом Марков. — Ни одного нет, ни другого!

— Или лежат где-нибудь в кустах, или бегают по горам.

— И мстят тем, кто их при жизни обижал, — добавила мрачных тонов в разговор Варвара. И, обличительно глянув на мужа, спросила: — Зачем ты выгнал на улицу друга Рафаэля? Еще и в Борю швырнул!

Варвара грозно хмурила брови, но Борис, конечно же, понимал, что это всего лишь игра. Не верила она в оживших манекенов, всего лишь вид делала. Хотя и понимала, что мистика ее не спасет.

— Ну, я готов извиниться.

Лицемерил и Марков. Ну не верил он в то, что в Ворокуту стрелял манекен. Не верил и знал, кто сделал это на самом деле.

— Только следователю этого не говори, — нервно засмеялась Варвара. — А то в психушку упекут!

— А что говорить?

— Что говорить… Когда Полина слышала выстрелы, в четыре? Вот и мы в четыре утра слышали выстрелы. Из своей спальни. Так все и говорим, идет? — Варвара обвела всех взглядом.

Борис с готовностью кивнул. Не собирался он сдавать Варвару. Ну не рассчитала женщина сил, перебрала со спиртным, а подлец Ворокута этим воспользовался. И очень хорошо, что Марков его за это грохнул. Ровно в четыре утра. Что Ворокута заслужил, то и получил. А там полиция пусть разбирается, следственный комитет. Смогут разоблачить Марковых — флаг им в руки, нет — пусть убийство остается безнаказанным.

— Ну так я на самом деле слышала выстрелы в четыре утра, — сказала Полина.

— Вот на этом и стоим, ну а кто с кем бухал… И что там Ворокута делал со своей бабой, не наше дело. Какая разница, кого он там представлял на ее месте?

— Никакой! — закивала Полина.

— Ну тогда пойдем по рюмочке! — Варвара щелкнула себя под горло. — А то меня всю колотит!

Бориса не колотило, но пропустить стаканчик виски он бы не отказался. Тем более что голова совсем трезвая, стресс выпарил из организма весь алкоголь.

— Ну да, надо бы поддать парку, — согласился Марков. — А то менты подъедут… Пардон, полиция!

Он пошел к своему дому первым, Полина за ним, а Варвара задержалась и взяла Бориса за руку.

— Как ты догадался? — зашептала она, глазами указывая на осину.

— А следы древесной коры у тебя на кофте были. Когда ты утром шла.

— Не было ничего!

— Мне все равно.

— Ну да, понесло меня, даже не поняла, как здесь оказалась. А когда оказалась, поняла, что мне здесь не место. За волосы этого козла схватила, глаза, сказала, выцарапаю, он отвалил!

Варвара медленно пошла к дому, Борис — за ней. Полина обернулась, помахала им рукой, поторапливая.

— Мужу не жаловалась?

— Я что, на дуру похожа?.. Нет, вела себя как дура, но ничего не было! И Петя не убивал!..

— Я тоже!

— Я не скажу следователю, что вы отношения выясняли.

— Но кто-то же убил Ворокуту? Что, если на самом деле манекены?

— И смешно так думать. И страшно. А вдруг на самом деле?

Марков курил у крыльца, Полина стояла рядом, то на Бориса глянет, то на Варвару. Петр же сомнениями себя не мучил, ну прошлась жена чуть ли не под ручку с соседом, и что здесь такого? Он и вчера не очень-то ревновал Варвару к Ворокуте. Или даже совсем не ревновал.

— Заходите в дом, я сейчас! — сказал Марков и вдруг поднял сигарету, прислушиваясь. — Кажется, подъехали!

И действительно, неподалеку остановилась машина, хлопнули двери.

— Что-то быстро.

— Ну так убийство же, а не кто-то кого-то ударил, — Варвара посмотрела на Бориса, перевела взгляд на мужа.

— Пойдем сдаваться! — мрачно усмехнулся Марков.

Он первый вышел за ворота.

— Да это не полиция! — голос его повеселел.

И действительно, у ворот второго дома боком к ним стоял почти новый темно-синий BMW Х5. Мужчина лет сорока пяти вручную открывал ворота, гудело колесико по рельсе, ползло полотно. Моложавый мужчина, стройный, подтянутый, правильные черты лица, редкая благородная седина в волосах. А на пассажирском сиденье за опущенным стеклом сидела женщина лет сорока. Черные волосы, высокая прическа, открытые ушки, украшенные маленькими сережками. Нежный овал лица, мягкий подбородок. Слишком мягкий, если не сказать рыхлый. Глаза еще молодые, полные тихого позитива, ни одной морщинки вокруг, лоб гладкий, но кожа на шее вялая, не зря женщина надела кофточку с высоким воротником. Высокие густые брови, глубокие глазницы, аккуратный носик, рот большой, но губы тонкие. И глаза маленькие. Ей бы глаза побольше да повыразительней, но чего нет, того нет. Не красавица, хотя и не уродина. Впрочем, женщина прибыла не на конкурс красоты, а, судя по всему, к себе домой.

На руках она держала младенца, а на кого она еще могла с такой нежностью смотреть? И еще Борис заметил, как ребенок тянет к маме крохотные ручки. Женщина поздоровалась сразу со всеми, тепло, но быстро. Из машины выходить не стала, но это понятно, как-никак ребенок на руках. Она даже с извиняющимся видом глянула на Маркова, который ближе всех находился к ней.

Насколько знал Борис, второй дом принадлежал чете Зайцевых, муж Роман Артемович, жена Калерия, отчество ее вылетело у Ворокуты из головы.

Роман Артемович, если это был он, открыл ворота, вышел к Маркову, сначала поздоровался с ним кивком головы.

— Роман!

Представился, протянул руку для знакомства. Калерия так и осталась сидеть в машине и ребеночка повыше подняла, чтобы все видели уважительную причину, по которой она не может выйти. Женщины подошли, она кивнула им, и Бориса поприветствовала тем же образом.

— Вы, я так понимаю, наши соседи, — сказал Роман, подав Борису руку.

На женщин он смотрел с интересом, но без вожделения, и одним только этим понравился Борису.

— Вчера приехали, — Варвара указала на свой дом.

— А мы позавчера, — Полина повела рукой чуть дальше, в самый конец улицы.

— Значит, мы вовремя, — улыбнулся мужчина.

— Не совсем, — невесело улыбнулся Борис.

— Что значит «не совсем»?

— Вчера надо было приезжать, тогда все соседи были бы в сборе. А так Ипполита уже нет.

— Уехал?

— Ушел. В мир иной… Да вы не переживайте, на самом деле у нас весело.

Борис смотрел на белый с синей полосой УАЗ. Сначала показались включенные проблесковые маячки, затем крыша, капот, фара.

— Обхохочешься! — вздохнула Варвара.

Хорошо, что их полку прибыло, плохо, что впереди объяснения с полицией. Кто-то же убил Ворокуту, и вряд ли это сделали манекены.